Женские истории #подруга

сумочку под босоножки, тем более для детей. Одевали в теплое и чистое. Думаю, что это были основные критерии у мам.

Потом, годам к 13-14 захотелось и в модное приодеться. Хотя в 90-х в мои 13-14 лет мода была жуткая. Лосины цвета «вырви глаз», турецкие зелено-рыжие свитера в ромбики, рубашки с гавайским принтом, джинсы пирамида. Помните? ? Это было модно, но абсолютно безвкусно.

После того периода моя душа требовала одеться не только модно, но и красиво. Уроки труда в школе, Бурда Моден и подружка со швейной машинкой гарантировано в этом помогли. У меня появилась первая красивая одежда. И какая разница, что не импортная и не «фирмА».

Потом хотелось не только красиво, а еще и практично. Этот момент жизни совпал с моими переездом в Италию. И в первые годы денег у меня не было совсем, экономила на всем, на чем можно и на чем нельзя, но их все равно катастрофически не хватало, поэтому про брендовую одежду я и думать не могла, скажем так, я и слова то такого не знала. Для меня брендовой считалась любая одежда из магазина. Моих средств хватало только на редкие покупки одежды на базаре.

Одета я была скромно, но модно, красиво и практично. В некоторой мере мне повезло, природа меня наградила хорошей фигурой, поэтому проблем с размерами не было. Я покупала дешевую (вернее, самую дешевую) одежду на базаре, меняла пуговицы и пряжки, укорачивала или удлинняла, комбинировала цвета. Помню, купила 2 одинаковых платья разного цвета и вручную перешила рукава, получилось очень интересно. Да, без машинки, просто вручную, мне тогда не до швейных машинок было. Еще помню, тогда носили джинсы с аппликациями, работы на 2 вечера и у меня джинсы с аппликациями, вернее с рисунком из кусочков ткани, оставшейся после укорачивания платья.

Потихоньку жизнь налаживалась, появилась хорошая работа и денег стало больше. Я открыла для себя аутлеты, но даже там выбирала магазины подешевле и со скидками побольше. В этот момент в моей голове произошел перелом. Я уже могу одеваться в готовое, не надо больше подгонять и переделывать!

Потом, когда появились первые настоящие деньги, меня прям накрыло. У меня шкафы ломились от Армани и Труссарди. Мне это казалось какой-то победой над собой и даже достижением. Я уже не столбовая дворянка, а владычица морская, могу себе позволить и штанишки от Дольче и Габбана, и рубашечку от Армани, и туфельки Прада. Завидуйте, неудачники!

А потом я "выросла" и поумнела. Зачем мне понты? Если нет личности, то никакой Диор с Армани не помогут...

Сейчас я одеваюсь довольно скромно и, надеюсь, со вкусом. Одежда хорошая, без вопросов, но без громких имен и броских логотипов. Иногда я их просто снимаю. Зачем? Чтобы не порождать классовую ненависть. Вот например, мне надо попросить ребят на работе выйти в субботу и ударно поработать пару часов. И тут лучше не светиться в свитерочке, как их зарплата за неделю, а выйти в скромном безымянном джемпере.

Да и в целом, когда вы видите человека в брендах с ног до головы, что вы думаете в этот момент, что у него денег, как у дурня махорки или мозгов, как у моего павлина Паши. Вы ведь и без меня слышали про людей, которые идут на все, чтоб казаться чем-то. Они залезают в долги, чтоб купить айфон или сумку Луи Витон в надежде, что все увидят, что этот человек достиг успеха. Да на метро, да в съемной комнатушке в Бутово, да третий день без обеда, но зато в брендовых шмотках. Успешный человек, не могу поспорить!

Я не такой, как вы, посмотрите, у меня даже шнурки от Гуччи! Вы думаете вас из-за этого в очереди в супермаркете пропустят? Или в аптеке без рецепта что-то продадут? Или штраф за просроченную парковку не выпишут? Или может кофе в баре лучше сварят? Нет конечно.

С годами приходит мудрость... Скидки в аутлете? Почему бы и нет, поеду конечно! Подруга купила себе вещицу и промахнулась цветом или размером? Спасибо, дорогая, конечно, возьму, не пропадать же добру, только чуть-чуть пуговицы перенесу. Муж на день рождения подарил что-то дико дорогое? Это он от чистого сердца, хотя, если честно, то можно было бы на эти деньги новый душ поставить, я ж хотела поменять, но мне подарили джинсы по цене душевой кабинки. Спасибо, любовь моя, естественно буду носить, мой любимый цвет, мой любимый размер, но если чек остался, то ты пока не выкидывай! Коллега позвала на базарчик? Да ведь это просто праздник. Вы видели какие там цены? Да я не глядя и без примерки мешок одежды куплю. В крайнем случае перешью рукава, опыт есть. А теперь ещё и швейная машина.

Жизнь прекрасна! И вокруг так много хороших людей, цените их за то, что у них внутри, а не за понты! А одежда- это всего лишь оболочка для тела. Чистая? Теплая? Ну и замечательно.

обходится без сумасшедших и дам бальзаковского возраста, желающих просто поболтать за чашкой чая за жизнь – куда же без них. Иной раз даже не догадаешься, чего от тебя хотят… Вот как раз такой случай был на прошлой неделе.

Тёплое июньское утро. Я только выпил чашку кофе и читаю новости в ожидании первого клиента. На подоконнике развалился, как султан, огромный персидский кот Мёбиус (когда-то подброшенный в контору тощий комок меха, а теперь раскормленный не хуже депутата Исаева) и щурится на солнце. Всё выглядит полновесно, солидно: и мой кабинет, и кот, и древние часы с кукушкой на стене, купленные на «Авито» и отремонтированные – всё как и должно быть в кабинете юриста. И даже если из какой-нибудь щели выползет таракан (мы занимаем старый особняк в центре Москвы, всякое может быть) – он тоже будет выглядеть достойно, солидно, а не как безродное насекомое.

Звонит секретарша: «К вам посетитель». Говорю: «Приглашай». Сам смотрюсь в стеклянную дверцу шкафа, заменяющую в таких случаях зеркало, поправляю причёску, рубашку, беру в руки ручку и застываю с улыбкой Моны Лизы на губах, долженствующую означать заинтересованность. Ну, кого Господь принёс на этот раз? . .

В кабинет входит полная дама лет сорока пяти, с грудями такого преогромного размера, которые в народе именуют не «сиськи», а уже более почтительно - «буфера», с пальцами-сосисками и волосами, завязанными на затылке в аккуратный узел. Впрочем, дама одета солидно, в ушах большие серьги с камнями, а на руке сверкает золотое кольцо с бриллиантом (никогда не надевайте золото и бриллианты, направляясь к юристу – с вас возьмут вдвое дороже). Я улыбаюсь чуть шире – богатый клиент для нас всегда радость – и говорю:

- Присаживайтесь, пожалуйста.

- Благодарю. Ах… даже не знаю, как начать. Я так волнуюсь. Знаете, я пришла за помощью не для себя, а для своих знакомых. Они молодые и сами стесняются…

Я сразу делаю в блокноте пометку: «Пришла просить за родственников». За знакомых она пришла. Ага, конечно.

- Эта история началась год назад. Мои молодые знакомые – назовём их Иван и Маша - только что поженились. Ну, сами понимаете – Москва, молодая семья, хочется жить в своей квартире. Цены на квартиры, сами знаете, зверские. Ипотека из-за кризиса подорожала. И тут, представьте себе, удача! Удача, которая один раз случается в жизни. У Ивана была тётушка по отцовской линии – ну, не тётушка, а так, седьмая вода на киселе – она жила одна в двухкомнатной квартире на Таганке…

Я помечаю в блокноте: «Двушка на Таганке. Меньше 80 тысяч с неё не брать» и невозмутимо слушаю дальше.

- Тётушка его очень любила. Ей было уже восемьдесят два года, в последнее время она сильно болела ногами. Ну и головой тоже. Вот, значит, в мае прошлого года тётушка приглашает к себе Ивана и говорит: «Слушай, Ваня. Мне осталось недолго, врачи говорят – до конца года не дотяну. Уже и с кровати почти не встаю, и ангелы во сне мерещатся. Ты парень хороший, женился, тебе нужна квартира. У меня есть другие родственники, кроме тебя, но тоже дальние, и я их не люблю. Если сейчас не напишу завещание, квартира достанется им. Так что приезжай-ка ко мне в пятницу после обеда с нотариусом, я перепишу квартиру на тебя, а другим родственникам, деточка, мы оставим кукиш». Ну, Иван, услышав такие слова, помчался домой, обрадовал жену, и они начали готовиться к пятнице. Отпросились с работы, нашли какого-то нотариуса по соседству, все дела. И вот, значит, приходит пятница, приезжают Иван и Маша в квартиру к тётушке, звонят в дверь. Нет ответа. Ещё раз звонят в дверь – опять нет ответа. Ну, Иван думает – тётушке стало больно ходить, лучше не мучать человека, а открыть дверь своим ключом. Открывает дверь своим ключом, входят они с Машей в квартиру, и слышат, как кто-то поёт с придыханием: «Плавно Амур свои волны несёт, ветер сибирский им песни поёт, тихо шумит над Амуром тайга…» Заходят Иван и Маша к тётушке в спальню – и видят, как она сидит на кровати, поёт «Амурские волны» и головой по часовой стрелке вращает. И ещё руками так делает перед собой, точно волны показывает. Ну, рехнулась старушка. У Ивана и Маши, конечно, паника – через час нотариус должен приехать, а старушка, значит, где-то в астрале плывёт по Амуру. Попытались они её, как умели, привести в чувство – дали нашатырь понюхать, выпить стакан воды, уложили в кроватку. Толку, правда, было немного – петь она перестала, но Ивана узнавать отказывалась, только смотрела перед собой и глазами хлоп-хлоп. Вскорости приехал нотариус, посмотрел на лежачую старушку подозрительно и спросил: «Как вас зовут? » Она села на кровати, посмотрела перед собой очень уверенно и запела: «Плавно Амур свои волны несёт, ветер сибирский им песни поёт, тихо шумит над Амуром тайга…» Нотариус посмотрел на старушку, потом посмотрел на Ивана с Машей и сказал: «Эта бабуля, молодые люди, уже никакого завещания не напишет. И не подпишет». И уехал. Ну, что ты будешь делать? Ивану и Маше и себя самих стало жалко, и квартиру жалко. Ведь уже практически своё добро на глазах уплывало к совершенно посторонним людям! . .

Я оживляюсь и помечаю в блокноте: «Подделка завещания? Уголовное дело? Если уголовка, меньше 200 тысяч не брать».

- А к вечеру тётушка померла. Она как-то громко несколько раз вздохнула – и всё. Иван и Маша стали ей пульс щупать, а там один уж хладный труп на постели лежит. Ну, и тут они, значит, решили рискнуть. Не отдавать же квартиру из-за того, что тётка изволила, пардон, окочуриться. Они позвонили мне – я по профессии актриса. И попросили быстро разыскать среди моих старших подруг актрису, похожую лицом и фактурой на их покойную тётку. Я это быстренько сделала – моей хорошей знакомой Анне Степановне семьдесят семь лет, она такая же юркая бабушка с синими, анютиными глазками, какой была при жизни ванина тётка. Мы договорились о гонораре для Анны Степановны, привезли её утром в субботу в квартиру, уложили в постель покойницы, одели в чепец и халат и дали разучивать роль – как зовут, когда родилась, как расписываться похожим почерком, ну и прочее, на случай, если нотариус спросит. А тётку покойную спрятали в шкафу и завернули в тряпьё, чтоб не воняла…

Я сурово помечаю в блокноте: «300 тысяч, не меньше».

- В итоге, днём приехал другой нотариус, ничего не заподозрил и заверил завещание. Анна Степановна его подписала подписью покойницы. Нотариус уехал, все остались довольны. Тётка ещё два дня полежала в шкафу – потом, конечно, Ваня сказал, что она померла не в пятницу, а в понедельник. Так и в свидетельстве о смерти стоит.

- Понятно. А теперь, значит, всё вскрылось?

Посетительница удивлённо таращит на меня глаза:

- Нет, что вы! Всё в порядке. Ваня уже и квартиру тёткину благополучно продал – на вырученные деньги они переехали жить в Крылатское.

- А зачем же вы тогда пришли?

Дама мнётся несколько секунд и тихим голосом говорит:

- К вам раньше приходила моя знакомая (называет фамилию) – вы очень ей помогли. Она сказала, что вы хорошо гадаете на картах Таро.

У меня, действительно, есть такое хобби.

- Так вот, - продолжает дама совсем тихим голосом, почти шёпотом, - у Ивана и Маши родился замечательный ребёнок, мальчик. У мальчика уже две недели не проходит поносик… Вы не могли бы разложить карты и узнать – не из-за того ли у него понос, что на Ваню гневаются высшие силы из-за аферы с квартирой? Или, может быть, ребёночка сглазили? . .

Я тупо смотрю на даму полминуты. В её глазах читается мольба. Потом молча встаю, подхожу к шкафу и достаю оттуда колоду карт Таро.

Через полчаса, узнав ответы на все вопросы, дама уходит от меня довольная.

Ботанический сад, что в Крыму, и после целого дня на жаре, нам, понятное дело, захотелось искупаться в море. Только вот пляж был непонятно где, везде отвесные скалы, а внизу море. Наконец, углядели очень чистенький, очень уединненый пляжик, без обычных в Крыму огромных валунов под водой у берега, и даже с песочком. И ни одного человека. Вот только располагался он далеко внизу под скалой, и никакой лестницы или хотя бы тропинки туда не наблюдалось. Моя подруга, особа авантюрная и бесстрашная, преспокойно начинает спуск вниз прямо по скале, бежалостно подначивая меня "на слабо". Зажмурившись, я полезла за ней. Это был ужас. Я не отваживалась смотреть вниз, но мельком заметила, что на пляже появились какие-то люди, и количетво их увеличивается. Наконец, исцарапанная, но страшно гордая собой, оказываюсь на пляже. Подружка уже объясняется с какими-то парнями в камуфляже и с автоматами через плечо, которые нам вполне мирно и спокойно объяснили, что это личный пляж Президента и простым смертным на него, увы, нельзя. Когда мы их спросили, почему они нам не крикнули в процессе спуска, они ответили, что зрелише двух девушек в мини-юбках и пляжных тапочках, спускаюшихся по почти отвесной скале, цепляясь за кактусы и травку - слишком интересный цирк, чтобы его пропустить. Еще хорошо, что тогда You-Tuba не было. Вздохнув, мы собрались было ползти тем же путем обратно наверх, но ребята, заржав, любезно открыли нам незаметную калитку сбоку и выпустили на дорогу к пристани. Вполне приличную, ровную дорогу. Вот только пляж у пристани был совсем не похож на президентский.

я к подруге в гости после работы. Забежала в магазин, что-нибудь к чаю прикупить. И вдруг вижу: Пирожные! Настоящие! Бисквитные! Да еще и украшенные огромными кремовыми розами. Правда, цвет какой-то ядовитый! Да Бог с ним, с цветом.

Накупила я угощения на всех! Посидели с подругой, наговорились, напились с ней чаю — время быстро пролетело. Пирожными тоже полакомились, естественно. А одно я оставила для своей малышки. Мы его аккуратненько поставили на тетрадный лист ( с пакетами тогда напряженка была, как и со всем остальным, а о контейнерах мы тогда и не слышали) . Чтобы розочки не помялись, тетрадный лист осторожно опустили на дно сумки.

Засиделись мы с подружкой изрядно, так что домой я прибыла в половине первого ночи.

Доча моя была еще совсем маленькой, и в силу своего нежного возраста , да и сложного экономического положения в стране, пирожных никогда не видела. Ехала я домой в автобусе, и представляла, как завтра моя малышка проснется, а я ей покажу лакомство и скажу: » Доченька, это пирожное! » И прямо видела, как она всплеснет ручками и будет радоваться.

Угощение для маленькой моей везла очень осторожно, постоянно напоминала себе: » В сумке пирожное, аккуратнее! ». Из автобуса выскочила с теми же мыслями, сумку несла почти на вытянутой руке, на весу, а не на плече, по- привычке. И повторяла, повторяла: » Галка, не помни пирожное! ».

Живу я на окраине города, в частном секторе, так что места там тихие и малолюдные, особенно в позднее время. От автобуса к моей улице вела короткая дорожка (как я всегда говорила: в два автобуса длиной ), да вот беда — фонарь там кто-то разбил.

Короче, бегу я домой по тропиночке, вся такая радостная, сумку держу на весу, мысли только о пирожном. И вдруг из кустов выскакивает мужик, хватает меня за плечи и начинает тащить в кусты!

А дело в том, что я, когда вижу цель, меня с нее свернуть очень трудно! то есть — я рвусь вперед, домой! А он меня тянет влево, в кусты. Ну не совпадают наши желания! И топчемся мы на одном месте, и громко при этом сопим! Кто кого перетянет!

И тут я начинаю понимать, что происходит что-то неправильное, нехорошее! И дальше — испуг, желание защититься, и что-то сказать при этом — обязательно ( молча, что ли, защищаться) . Но только когда напугана, то иногда говоришь и делаешь совсем не то, что от тебя ожидают. Вот и я, вся такая нелогичная и неожиданная оказалась.

Как вдруг заору: » Сц&ка! Ты почему мнешь мое пирожное! »

Не знаю, что подумал насильник, он неопытный, наверное, был какой- то. Но он меня вдруг отпустил. А я опять как заору: » Ты кто такой, чтобы мять мое пирожное! »

И как дам ему сумкой!

Насильник , бедный, отскочил! А я развернулась и сумкой его, сумкой! И ору что-то типа: » Не твое оно, не тебе несла! ».

Несчастный насильник , видать, совсем охренел. Я не знаю, и никогда не узнаю, что за мысли у него в были голове , но рванул он от меня очень резво — в кусты. Промчался через них и дальше поскакал. А я за ним, и сумкой его, сумкой луплю что есть силы. И ору что-то обвиняющее! В кустах я запуталась, упала, и пока падала, вдруг поняла, что бежать мне нужно совсем в другую сторону.

Домой прибежала злющая. Пирожному, конечно — каюк. Сплющилось и розочкам конец наступил. Подровняла его, как смогла, крем с тетрадного листа вилочкой соскребла и сверху намазала. И вилкой же нарисовала на нем решетку. И вот когда решеточку нарисовала, дошло вдруг до меня, что дело-то было серьезное. А потом вспомнила, как я орала — и такой смех меня пробрал, что не могла удержаться — хохотала на всю квартиру, аж повизгивала!

Утром все было так, как я и мечтала. Я сказала : » Доченька, это пирожное! » И моя малышка всплеснула ручками, и очень — очень радовалась. И лакомство ей понравилось, между прочим ( да кто б сомневался).