Свежие истории от 23 мая 2026

то время это было чудесное чудо!), скамейки во дворах, а также назначил пенсионерам ежемесячную, достаточно приличную финансовую поддержку (!), равную примерно половине средней пенсии на тот момент. Каждый месяц в определенный день уполномоченный сотрудник ходил по квартирам и выдавал всем пенсионерам определенную сумму. Это продолжалось что-то года два и закончилось враз. В какой-то из дней случился форс-мажор и уполномоченный сотрудник не смог вовремя выдать деньги. Как впоследствии оказалось, не все пенсионеры разбирались в источниках финансирования и не все понимали, что им эти деньги даёт не государство, а их сосед снизу. Хотя это, конечно же, им об этом говорилось неоднократно, но старики есть старики, чего с них взять? В тот же день, не откладывая такого важного дела в долгий ящик, один из пенсионеров написал жалобу о задержке выплаты ежемесячной финансовой помощи, да не куда нибудь, а сразу в Смольный, в правительство Санкт-Петербурга (действительно, куда же ещё жаловаться пенсионеру в 90-е? Путина ведь тогда ещё не придумали). Через несколько дней в контору пришла налоговая полиция и жёстко нахлобучила всех за двойную бухгалтерию, черный нал и незаконное расходование финансовых средств. На этом всё закончилось. Вот так склочный дед с деменцией подвёл под монастырь много хороших людей и сам лишил себя (и своих соседей) ощутимой прибавки к пенсии.

любого отдельного пингвина, стоящего в одиночестве в течение нескольких часов. Колония из около 3000 особей не стояла в одиночестве. Они сделали то, что делали императорские пингвины миллионы лет именно в этой ситуации они стали одним. Образование в круг в метель — одна из самых сложных систем теплоуправления в естественном мире: живая конструкция, поддерживающая свой интерьер на устойчивых 37 градусах независимо от внешней температуры, скоординировало тепло пингвинов и поведенческий алгоритм элегантности, захватывающей дух. Физика императорского пингвина смоделирована термодинамиками, изучающими поведение для применения в инженерии изоляции человека. Пингвины на холодном внешнем краю движутся внутрь со скоростью примерно два сантиметра в минуту, достаточно медленно, чтобы сохранить целостность прижима, но достаточно быстро, чтобы пропустить каждую птицу через теплый интерьер, прежде чем потерять критический момент замерзания. В ответ на изменение направления ветра, вплоть до круга вращается как целая конструкция самая плотная секция всегда ориентированная на преобладающий ветер. Ни один пингвин не руководит этим. Ни один пингвин не ведет его. Каждый пингвин реагирует на простой местный стимул слишком холодного, слегка движется к теплу, а коллективное поведение, которое возникает из миллионов таких простых решений, является саморегулирующейся тепловой системой, которая сохраняет этот вид жизни на протяжении ледниковых периодов. Каждый самец стоит с яйцом на ногах и ждет, когда ушедшая шестьдесят дней назад самка охотиться и которая вернется, переплыв сотни километров морского льда, чтобы накормить цыпочку, с которой она еще не встречалась. Он не ел уже два месяца. Он стоял в темноте и холоде, которые убили бы большинство живых существ. У него есть яйцо. У него есть соседи. У него есть все, что ему нужно.

Из сети

ее корма? Овчарка — это же волк, хищник.

Понаблюдал. Оказалось, что собака в это время загорает на солнце. Видит птиц, но ничего не делает. Хотя стоит ей пару раз гавкнуть и птицы улетят. Почему собака не защищает свой корм?

Нашел ответ. У собаки сформировался рефлекс. Ей лень вставать и отгонять птиц. А зачем? Она же знает, что ей еще досыпят сколько надо. Вот и дрыхнет на солнце. Или гуляет туда-сюда.

Вызвал собаку. Команда — Сидеть! Прочитал нотацию:

— Чего ты себя ведешь как начальник райфинуправления дотационного района? Есть деньги в районном бюджете или нет — тебе пофиг. Тебе все равно: сколько не хватает — республиканский бюджет всегда выделит категориальный грант. А куда ему деваться?

Тупая ты собака. Все, минфин закрылся. Теперь грант республиканского бюджета будет поступать по графику — раз в сутки. Птицы сожрут твой корм — делай что хочешь, досыпать не буду. Сиди голодный.

Перестал досыпать сожранное птицами. Собаке хватило пару дней, чтобы понять новые бюджетные правила. Теперь, если в чашке есть корм, рядом сидит. На птиц гавкает. И птицы поняли, что хищений больше не будет.

Социализация собаки проходит очень быстро. Быстрее, чем до другого вида млекопитающего. Умное животное.

— работай, плати, терпи и не фантазируй.

Потом молодёжь была до 25.

Я подумал: ладно.

25 — это ещё молодёжь.

Там человек хотя бы внешне ещё не спорит с этим определением.

Потом сделали до 30.

Потом до 35.

Теперь — до 39.

И у меня уже ощущение, что государство не повышает возраст.

Оно просто отказывается меня отпускать.

Я уже и сам морально приготовился стареть.

А мне говорят: нет-нет, ты побудь ещё молодым.

Просто молодым… с износом.

Когда пенсионный возраст подняли на пять лет, и молодёжь тоже подняли на пять лет, я понял: у них просто на всё один метод.

Если проблема есть — сдвинуть сроки вправо.

Возраст, ожидания, горизонт планирования, а лучше — вообще гражданина целиком.

Ты не старый.

Ты обновлённый молодой.

Ты не предпенсионер.

Ты перспективный человек с пробегом, но без гарантии.

По паспорту у меня, может быть, ещё юность.

А по позвоночнику — уже расширенное заседание регионов.

Я встаю так аккуратно, будто внутри меня что-то нельзя расплескать.

По бумагам у меня расцвет.

А по утрам — подъём без резких политических движений.

И вот это всё теперь официально называется молодость.

Молодёжь до 39 — это когда тебе в анкете пишут

"молодой специалист", а в аптеке уже спрашивают:

"У вас наша скидочная карта есть? "

И самое унизительное, что есть.

Потому что на работе тебе ещё говорят:

"Ну вы же молодые, энергичные".

А в аптеке:

"Возьмите вторую упаковку, по акции".

То есть в одной части города я надежда страны, а в другой — постоянный клиент.

Организм вообще не в курсе государственных решений.

У него своя отчётность.

Колено щёлкает честнее Росстата.

Спина говорит правду без согласования с профильным комитетом.

Вообще, конечно, удобно.

Если человек плохо себя чувствует в 38, можно сказать, что это не возраст.

Это просто молодость подходит к климаксу.

Причём у нас, если надо, и климакс могут оформить как меру поддержки населения.

Не конец этапа, а расширенный сезон чувствительности.

Я смотрю на всё это и понимаю: мне всю жизнь не давали стать кем-то окончательно.

Сначала не дали нормально побыть ребёнком — сразу школа, дисциплина, форма, строем.

Потом не дали закрепиться во взрослости — теперь, оказывается, я опять молодёжь.

То есть я уже дошёл до того возраста, когда организм просит покоя, а государство — чтобы я ещё немножко побыл будущим.

Особенно трогательно, что у нас есть люди, которые десятилетиями прекрасно выглядят как молодёжная политика в человеческом обличье.

И главной комсомолке страны уже, мягко говоря, не 19.

Но тут только уважение.

Не каждый способен так удерживать образ молодости, что в какой-то момент уже не он держится за молодость, а молодость — за него.

И тут я вдруг понял: а ведь у меня снова появился шанс на советскую мечту.

Я был пионером.

А в комсомол не успел.

Страна закончилась раньше.

И мне тогда было обидно.

А теперь, если так дальше пойдёт, я, возможно, ещё и в комсомол вступлю.

Причём раньше, чем выйду на пенсию.

Если вообще когда-нибудь выйду.

Я вообще был человек светский, рациональный.

Но в последнее время становлюсь религиозным.

Потому что слишком многое теперь держится исключительно на чуде.

И моя молитва проста:

Господи, останови Землю, я сойду.

С моими доходами я уже чувствую себя зайцем в этом поезде.

Еду неизвестно куда, а билет дорожает так, будто я еду в СВ и ещё морально порчу вагон.

И огради, Господи, фонтан идей на Охотном Ряду высоким забором и санитарной зоной.

Потому что каждый раз, когда они что-то уточняют, моя жизнь почему-то становится либо длиннее на бумаге, либо дороже в реальности.

И даруй мне, Господи, не новую возрастную категорию, а что-нибудь уже материальное.

Не статус.

Не формулировку.

Не расширенный диапазон молодости.

А пенсионный билет.

И желательно раньше, чем комсомольский.

И сильно желательно — раньше места на кладбище.

Аминь.

тебя уже испортила? "

В конце весны 93 го года в нашу обитель постучался Паша с другом (уж не помню как его звали). Выглядели они так себе — серовато-бледные, скукоженные и трясущиеся мелкой дрожью. На "привет-как дела" Паша, попросил "да-да-дать" горячего чая, а потом он все про дела и остальное расскажет.

Немного отогревшись и порозовев, он буднично поведал, что решили они (как сейчас сказали бы — спонтанно, а тогда это называлось — жареный петух в задницу клюнул) полететь в Белокаменную и чего-то там купить. Причем почему то надо было сделать очень срочно. Резво собравшись и приехав в аэропорт, они встретили там птицу "обламинго" в виде таблички "билетов нет". На подсадку не брали, даже за взятку, когда можно будет улететь — тоже никто не знал, какой то очередной транспортный коллапс был.

Но тут к их группе желающих срочно улететь подошел какой то мужичок в аэропортовском комбезе, и предложил организовать доставку их тел в Первопрестольную ближайшим рейсом всего лишь по цене билета без каких либо доплат. Правда, был небольшой нюанс — лететь предлагалось в багажном отделении.

— И что вы ответили?

— Ну, нам срочно добираться как то надо было, фиг знает, когда билеты будут, мы и согласились — прокомментировали они свое решение.

Они такие оказались не одни, и в результате недолгих переговоров группа отважных в составе пяти человек мужского пола (почему то ни одна женщина не согласилась) с незримо реющим над ними транспарантом "Слабоумие и Отвага" было проведена "фаст треком по вип коридору" через какую то калитку в заборе без досмотра и прочих никому не нужных формальностей к самолету, где их и "загрузили" в багажный отсек.

— И вот какого хрена я бутылку пива у шасси самолета выпил — сокрушался Павел.

Более менее нормально было первые минут 20 полета, после же набора высоты в багажном отделении резко похолодало до околоминусовой температуры, от которой весенние курточки совсем не спасали (то ли это только им так на этом рейсе "повезло" с отоплением, то ли в то время в целом на обогреве экономили — не знаю, больше из знакомых в багажном отсеке никто не летал и не делился впечатлениями), плюс ветер дул со всех щелей.

— Ну чё делать, мы давай сумки вскрывать и напяливать на себя все свитера, что нашли, чтобы хоть немного согреться, когда потом прилетели и потеплее стало — сняли и обратно запихали, правда не до конца уверены, что ничего не перепутали.

А тут еще и выпитое пиво на холоде резко запросилось на мир посмотреть и себя показать. Но почему-то туалетов в багажном отделении не предусмотрели.

— Хорошо хоть презерватив с собой был — я в него умудрился отлить, да и аккуратно в угол положил. Но тут болтанка началась, он выкатился оттуда и давай по багажному отделению кататься — пока в итоге не лопнул где-то в районе бухого мужика, который спал в другом углу на сумках. Благо, холод был такой, что практически не воняло.

Так и летели 4 часа, уже не чая живыми добраться. По прилету грузчики, открыв багажный люк, несколько удивились их наличию, но не так чтобы очень сильно (похоже, это был на их веку не первый прилет людей в грузовом отсеке) и рассказали, как добраться от самолета до аэропорта, откуда узники ледяного плена и поехали прямым ходом к нам в общагу отогреваться и приходить в себя после такого приключения.

Пашин друг во время этого повествования молча кивал, изредка вставляя уточняющие междометия, показывая всем своим видом — что мол де, да, необычная поездка выдалась, ну дак чтож, то ли еще в жизни бывает.

Причем, помню, что тогда мы не особенно удивились вышеизложенной хоррор-стори — в начале 90-х творилось столько дичи, что эта эпопея не особо выбивалась из тогдашней обыденности— добрались живыми, ну и слава богу. Я еще ярко помнил, как прошлым летом мы с Вадиком в Новокузнецком аэропорту сначала часа три сидели в самолете на 30 градусной жаре, потом нас выпустили наружу и мы еще три часа торчали на лётном поле, забившись в тенек в редких кустах и подкрепляясь запасливо взятой с собой консервой "килька в томатном соусе", затем загнали обратно в аэропорт, где еще часов 7 каждый час откладывали рейс — в итоге мы чуть не опоздали на вступительный экзамен.

Сейчас же это выглядит как безумная дичь — люди в здравом уме за полную стоимость билета согласились полететь в грузовом отсеке, не особо задумываясь какая там температура, давление, как их там встретят- выведут и пр.

Но, как говорится, сложные времена создают сильных людей (хотя, конечно, премию Дарвина никто не отменял...)

налюбилову нашего века — бессмысленной карьерной гонке и "культуре успешного успеха".

Конечно, тут сошлись звёзды: пандемия, вечные экономические кризисы, перед глазами — пример выгоревших дотла родителей, которые отдали молодость корпорациям, а получили пшик. Но был и ещё один секретный учитель. Самый примитивный жанр на свете — мобильные кликеры. Те самые, где надо тупо тыкать пальцем в экран ради одной виртуальной монетки, потом нанимать пиксельную бабушку, чтобы она пекла печеньки за тебя, покупать заводы, и так до бесконечности.

Старшие думали, что дети просто залипают в тупую казуалку. На самом деле дети в этот момент проходили суровый экстернат по философии. Кликер — это ведь обнажённый, дистиллированный движок капиталистической гонки, и учит он одной главной вещи: механике эмоционального обнуления.

Вспомните, как это работает. Ты копишь на первый крупный апгрейд. Ткнул, купил, цифры побежали быстрее. Мозг на секунду взрывается от дофамина: "Есс, я смог! "Но проходит ровно полминуты. Твой новый космический доход становится обыденностью, серостью и фоном. Твой триумф испарился, он больше не греет. Чтобы вернуть ту секундную радость, тебе нужен уже миллиард. А когда доползёшь до миллиарда — система равнодушно выкатит цель в триллион, на фоне которой твой миллиард выглядит как нищенская подачка.

Зумеры прогнали этот цикл выгорания через свои пальцы миллион раз. И когда они выросли и пришли на рынок труда, у них на пустую статусную херню обнаружился врождённый радар.

Выходит к ним сияющий тимлид и заводит старую пластинку: "Ребята! Если вы будете два года фигачить овертаймы, вы пересядете из кресла джуна в кресло мидла! У вас будет статус и уважение! "

А зумер смотрит на него и думает: "Ага. Плавали, знаем. Я убью два года жизни, выжгу нервы, получу твой апгрейд, порадуюсь ему ровно три дня, а через чёртов месяц эта должность станет для меня унылой лямкой, и вы потребуете от меня сд@хнуть уже ради кресла сеньора. Пошёл ты нах[рен] со своей виртуальной бабушкой".

Причём в жизни всё ещё хуже, чем в телефоне. В кликере дофамин хотя бы гарантирован: ткнул — получил. А жизнь — это поломанный, кривой кликер. Ты можешь пять лет кликать по клавиатуре в офисе, но кнопку "апгрейд" нажмут не для тебя, а для племянника директора. То есть эмоциональное опустошение на финише гарантировано в ста процентах случаев, но в реальной гонке тебе ещё и сам приз выдают через раз.

Зумеры не ленивые, они работают — нормально и профессионально. Но у них в башке навсегда сломалась мотивация "роста ради роста".

Здесь они предельно честны перед самими собой: "Окей, какой-то большой, великой цели, которая была бы по-настоящему нашей — у нас прямо сейчас нет. Мы не изобрели лекарство от рака и не полетели к звёздам. Но раз уж своей большой цели нет, то впрягаться вместо неё в вашу фальшивую гонку за статусными тачками, айфонами и строчками в резюме — мы тем более не будем".

Они просто научились отделять навязанную корпоративную морковку от нормальной человеческой жизни. Зарабатывать на жилье, еду, близких и свои базовые потребности — надо, тут вопросов нет, это взрослая ответственность. Но отдавать системе своё личное время сверх этого договора они отказываются. В шесть вечера ноутбук закрывается не из лени, а потому что за пределами офиса начинается настоящая реальность: друзья, хобби, семья, книги или возможность просто выдохнуть и побыть в тишине. Это осознанный выбор в пользу живой жизни, а не её цифрового симулятора.

А если системе так уж хочется, чтобы кто-то крутил её колесо по 14 часов в сутки ради красивой циферки на балансе... что ж, для этого зумер может лениво запустить кликер на смартфоне под сериал. Там этот иллюзорный успех достигается куда дешевле, быстрее и безопаснее для здоровья. По крайней мере, из телефона всегда можно выйти, нажав одну кнопку.

через голову и демонстрирует всей судебной аудитории свою новую, но явно недовольную грудь.

В зале повисла звенящая тишина. Судья смотрел так сосредоточенно, будто от этого зависела его пенсия. Если бы не мантия и не присяга, он бы уже записывал ей номер телефона.

— Госпожа… оденьтесь, пожалуйста, — выдавил он наконец.

Девушка не спеша натянула майку обратно. Судья поворачивается к представителю клиники:

— Почему вы не сделали ей пятый размер, как она просила?

В этот момент девушка снова встаёт и снова снимает майку, теперь уже повернувшись лицом к представителю клиники. Полный повтор стриптиза.

Судья (уже почти умоляюще):

— Госпожа, ещё одно движение — и я вас выгоню из зала!

Она садится. Судья пытается продолжить, но как только представитель клиники открывает рот, рука девушки снова тянется к майке.

Судья орёт:

— Нет! Господин переводчик, я понимаю, что это не входит в ваши обязанности, но придержите её руками следующие пять минут!

Представитель клиники мямлил что-то про "неправильное понимание". Адвокат клиники молчал.

В итоге судья вынес решение в пользу девушки. Видимо, чтобы больше не рисковать.