Данная история действительно имела место быть 19 мая 1999 года.
Я работаю в здании крупной гос организации. Попасть к нам в здание нелегко - охрана стоит. Причем охрана не в виде вахтерши или миллиционера на входе, а по два прапорщика на каждом подъезде, плюс металлоискатели (как в аэропорту). До 9:00 или после 17:45 не зайдешь, изменишь
Ну вобщем всем от этого только неудобства. Особые неудобства возникают у гостей, которые хотят к нам прийти, особенно если это иностранцы. Очень часто прапорщики не в состоянии сличить фамилию на документе с временным пропуском если он написан от руки, а уж тем более если документ на английском языке.
А история такая: должна была у нас быть встреча с иностранцем (назовем его Джон Смит) и мы как положенно заказали пропуск за 4 часа зарание. Когда Джон пришел, он позвонил с подъезда и сказал что его не пускают. Я подумал:
<Опять попался прапорщик, не читающий латинские буквы>, и пошел выручать Джона.
Пришел. Мне прапорщик говорит: <Его нет в списке>,
но ведь я уверен что заказал. Я прошу у него временные списки, и в самом первом написано Джон Смит.
Я думаю <точно не умеет читать латиницу>, и говорю <Вот же его фамилия>.
Прапорщик смотрит, и говорит что у него документ на другую фамилию. Я прошу у Джона документы и он дает мне водительские права. Прапорщик берет их в руки и, О ЧУДО !, читает по английски:
<Вот видите, его зовут Driver License, а не Джон Смит. На Driver License пропуска нет, я проверил>.
1988 год, ЗакВО, г. Кусары АзССР, учебка ВВС ПВО, батальон обеспечения.
В конце сентября выходит очередной указ министра обороны "О призыве …".
Этот долгожданный праздник отмечается с размахом, в этот день деды становятся дембелями, черпаки – дедами и т. д. Приходит комбат, и новоиспеченные дембеля обращаются к нему, мол, приказ, домой пора, когда будете отпускать? Он отвечает:
- А вон когда все листочки на деревьях опадут.
А на дворе конец сентября, деревья еще зеленые. На следующий день сразу после подъема все к деревьям: молодых - на деревья, обтрусили все до последнего листочка, подмели, собрали и вывезли. Приходит комбат, и дембеля снова обращаются к нему, мол, приказ, домой пора, все листочки на деревьях уже опали, когда будете отпускать? Привет всем, кто помнит Кусары!
Привет всем, кто помнит Кусары!
Я, так сказать, как теперь любят нас называть в России, лицо кавказской национальности или чёрный. С некоторых пор являюсь гражданином одной из европейских стран. Два года назад приезжаю в Москву по делам. Выхожу из здания аэропорта и направляюсь к стоянке такси. Ко мне подходят два мента(М).
(М)-Предъявите Ваши документы.
(Я)-А в чём дело?(прикинулся типа я с луны свалился, ни чего не понимаю)
(М)-У Вас есть документы удостоверяющие Вашу личность? У нас порядок такой.
(Я)-Меня же только ваши проверили, и погранцы и таможня.
(М)-Предъявите документы или пройдёмте в отделение.
(Я)-Зачем же в отделение, вот мой паспорт.
Достаю паспорт из кормана пиджака свисающего на моей руке и протягиваю ментам. Те, видимо, не ожидали увидеть паспорт европейского государства(не важно какого), покрутили его в руках, почитали там что-то, визу посмотрели, и возвращая один из них спрашивает(видимо очень любознательный):
(М)-Ну, как там в Европе?
(Я)-Нормально. Там, я-белый. Менты долго смеялись, а мне было и смешно и обидно.
Менты долго смеялись, а мне было и смешно и обидно.
Рассказал мой брат.
Как-то еще в советское время учился он в Академии им. Можайского в Питере. После третьего курса их из казармы переселили в общежитие, но порядки все равно были строгие, потому как заведение военное и «дисциплина превыше всего».
И вот однажды ночью играют они в преферанс, распивают спиртные напитки, курят в комнате… Короче, страшные вещи происходят в приличном заведении.
В 5 утра, когда все уже были никакие, раздается дикий стук в дверь и крики дежурного офицера с требованием открыть дверь. Гости стали лихорадочно искать, куда бы спрятаться, жители этой комнаты вообще сидели в столбняке. Короче, после двадцати минут стука и криков, снаружи прозвучал ультиматум: или открываем немедленно или выбиваем дверь. Гости к тому времени уже успели спрятаться, как могли: на балконе и в шкафу, хозяева улеглись и усиленно делали вид, что спят. Открывать дверь отправили паренька Васю, прославившегося своим пофигистическим отношением ко всему.
И вот он открывает дверь, врывается офицер, видит ужасную картину (горит свет, накурено, валяются пустые бутылки….). В ярости он поворачивается к Васе и орет:
- Пять часов утра!!! Почему не спите?!?!?!?!
Вася, типа сонный, с абсолютно невинным лицом: - Так ведь стучали…….
- Так ведь стучали…….
«Леди в розовом».
Однажды к нам в подразделение перевели одного австрийского коллегу. Он был из спецназа, из «Кобры». Он был крут в поведении и весь покрыт шрамами, свидетельствующими о насыщенной профессиональной деятельности.
Справедливости ради, надо сказать, что он действительно был профессионалом в нашем ремесле, а вот с установлением
Уже через пару дней мы все поняли, что он порядочный козёл. Ну, да что поделаешь?
У Микаэла на левой стороне лба, прямо над бровью был горизонтальный шрам, длиной около полутора сантиметров. Злые норвежские языки утверждали, что через этот надрез у него удалили часть мозга. По моему мнению, такая версия многое объясняла в его поведении.
Мы тогда базировались в Митровице. Это была реально проблемная точка на карте Косово. На мосту, разделяющем северную (сербскую) Митровицу и южную (албанскую) Митровицу практически ежедневно возникали перестрелки и потасовки между сербами и албанцами.
Нам приходилось, иногда по нескольку раз в день выезжать и «разъединять» их. У каждого офицера была большая сумка, в которой находились резиновая дубинка, каска с забралом, пластиковые наручники, противогаз, гранаты со слезоточивым газом, бронежилет, всякие наколенники, налокотники и тому подобное.
Если случалось ЧП, мы просто хватали свои сумки и отправлялись «нести мир и согласие, закон и порядок, служить и защищать».
К описываемому мной моменту, Микаэл уже окончательно достал всех коллег своим высокомерным и презрительным отношением. И это было неадекватно - пацаны у нас собрались почетные.
А теперь представьте: на мосту очередная драка, албаны пытаются за каким-то хреном прорваться на сербскую сторону. Мы получаем приказ, хватаем свои сумки и летим на место. Не доезжая пары десятков метров, мы выскакиваем из машин и начинаем одеваться. Не подъезжаем вплотную, потому что местные жители с большим удовольствием поджигали наши машины при малейшей возможности.
Со всеми всё в порядке, а вот когда Микаэл расстегнул свою сумку, то оказалось, что всё, абсолютно всё находящееся в ней, было тщательно покрашено заботливыми руками коллег в нежно-розовый цвет. Спасибо сербской пульверизаторной промышленности.
Он аж побелел от обиды. А что делать? Время не ждет. Так и пришлось ему в розовом бронежилете, в розовой каске и с розовой дубинкой бегать между сербами и албанцами, шокируя их своим неожиданным и несерьёзным видом.
Мы даже не могли работать от смеха. Ржали все: международные полицейские, ржали даже албанцы и сербы.
Микаэл правильно понял ситуацию и перевелся в другое подразделение. Но и там он до конца службы носил кличку «Леди в розовом».
Друг рассказал.
Произошло зто лет десять назад.
Купил он машину, Тойоту, ну, выпили немного и поехали с девушкой кататься. И вот тут за ним увязались гаишники, он от них давай удирать, заехал в частный сектор и давай петлять, говорит, если они на УАЗике, то оторвусь. А тогда в город пригнали для них Лендроверы, ну, и на повороте увидел , на какой машине преследуют, то понял, что не удрать и остановился.
Как всегда ,развод на деньги, отдал он пятьсот рублей и разошлись миром.
Проходит месяц, и приглашают его к знакомым на какой-то праздник (типа дня рождения, сейчас не помню). И там какой-то мужик, как оказалось впоследствии, гаишник, давай рассказывать, как они по частному сектору Тойоту гоняли, а она пыталась оторваться. В конце концов, она остановилась, и напарник стряс с водителя двести рублей, по стольнику на брата. Друг спрашивает, а какого числа, а какая машина, а какой номер, и понимает, что про него говорят. Так я же отдал ему пятьсот рублей. Пауза. Вот с@ка!!!
Так я же отдал ему пятьсот рублей.
Пауза.
Вот с@ка!!!
Многие помнят, что и во времена СССР с дружбой народов не всё было распрекрасно. К примеру, во вполне цивилизованном Таллине, в магазине, запросто могли сделать вид, что не понимают по-русски. Ну не любили они нас "оккупантов". Однако военкомат работал исправно и как-то в нашей части появился Райдо - невысокий, пухленький эстонец. Держался обособленно, команды ещё понимал, а вот говорить по-русски за полгода так и не научился. Да скорее всего прсто не хотел. Я, по крайней мере, не слышал. Служба в части была проста как три копейки, т. е. "через день на ремень", караульная в смысле. И вот однажды, заступаем на очередное дежурство в 30-ти градусный мороз. Во избежание обморожений, принято решение менять часовых вместо положенных 2-х часов через час. Хотя и этого, учитывая сильнейший ветер, было вполне достаточно, чтобы задубеть вусмерть. И вот я, разводящий со сменой, подходим к очередному посту. Каюсь, с опозданием. Навстречу нам, вопреки всем уставам, спотыкаясь о длиннющий тулуп и волоча "калаш", несётся покрытый инеем Райдо. Подозревая, что наконец-то услышу от гордого сына эстонского народа пару русских слов, пусть и не печатных, спрашиваю: "Ну как тебе тут, земляк?! " С дрожащих от холода и возмущения губ сорвалось только одно слово: "Бухенвальд! "
История эта совершенно правдивая, произошла она на одной из военных баз Израиля несколько лет назад. Как- то раз дежурил на вышке один солдат- резервист (резервист- это тот, кто уже через несколько лет после окончания срока службы призывается на сборы, для переподготовки). Вышка находится около берега Средиземного моря, и почти в том же самом месте находился... нудистский пляж, и с вышки всё очень хорошо было видно. Между вышкой и нудистским пляжем был забор, отделяющий базу от цивилизованного мира. Ну, стоит себе резервист, смотрит, как люди голые ходят, ceксом занимаются. Вдруг видит- совсем рядом остановился джип. Пригляделся- его джип. И номера совпадают. Ну думает- чудеса в решете... Оказывается, никакие ето не чудеса. Из джипа вылезает его родная жена и с ней какой- то урод, этот урод раздевается сам, раздевает её, и в скоре после этого начинает её пердолить (она видно не знала, где её родной муж проходит сборы). Резервист, не потерпев измены, передёрнул свой М-16, снял его с предохранителя, и начал по ним стрелять. На их пронжительные вопли и крики о помощи примчалась полиция, разобрались, резервист год отсидел в дисциплинарном батальёне, а начальнику базы сделали выговор: "Это что это вы в таком месте вышку поставили? мол, солдат развращаете..." конец. Сержант М.Ш.
конец.
Сержант М.Ш.
Эта история была рассказана моим однокурсником, верю в нее абсолютно. Итак, дело происходит в Чикагском метро. Вопрос расовой дискриминации стоит, как обычно, остро. Полный вагон народу. Черный парень ужасно ругается со своей черной же подругой. Орут на весь вагон со своим непередаваемым гортанным [мав]ритянским акцентом, толкаются, короче, ведут себя агрессивно. Публика смотрит в окошки, типа, наша хата - с краю... И тут, то ли настучал кто-то, то ли случайно, но входят двое полицейских. Белых. Парня вежливо берут под черны руки и приглашают пройти в местное отделение полиции. Он начинает на них орать, что, типа, вы, белые, ни хр@на в нашей черной жизни не понимаете, отвалите, у нас тут и без вас все ОК. Девица его только поддерживает. Полицаи чего-то говорят в рацию, но не уходят. На следующей остановке в вагон входит черный полицейский и, ни слова не говоря, дает парню по морде, после чего одевает его в наручники и выволакивает из вагона! Вот вам и братство народов в действии.
Вот вам и братство народов в действии.
Расскажу со слов знакомого - подполковника-артиллериста.
Середина 70-х годов прошлого века. Армия. Большие, то ли армейские, то ли окружные учения, с привлечением всех родов войск.
Майор Ананасов (на самом деле - Амосов, ставший Ананасовым после того, как пьяный корреспондент "Красной Звезды" перепутал
Для справки: морской десант высаживается на берег не скопом, как попало, а волнами. Для имитации этой волны (не по живым же людям стрелять) используется старая, отслужившая свое, баржа, с наваренными внутри дополнительными переборками, чтобы не ушла на дно после первого же попадания. Баржу эту тянет на достаточно длинном тросе десантный катер.
Пока батарея окапывается по уши в грязи (а дело это не легкое), морские десантники бухают водку и вовсю прикалываются над бедными грязными и уставшими артиллеристами, чем доводят до белого каления доблестного майора.
История умалчивает, как майор готовил данные для стрельбы, какие метеопосты выставлял, а может, просто, повезло, но факт остается фактом: первый же пристрелочный выстрел попадает точно в баржу, дальше следует залп батареи, все 6 снарядов - точно в баржу, еще залп - еще 6 снарядов в цель. Такого издевательства никакие дополнительные переборки выдержать не могут - баржа практически в мгновение ока превращается в подводную лодку. Напомню, что тросом она привязана к десантному катеру (с теми самыми веселыми десантниками на борту). Глубины в этом месте оказывается достаточно, чтобы превратить катер в поплавок - катер встал "на попа", половина его (вместе с тем местом, к которому крепился трос) уходит под воду. Для освобождения, десантникам надо перерезать толстый трос, находящийся под водой.
Отборный мат десантников было слышно аж на огневой позиции батареи, в нескольких километрах от берега.
Армейская история.
Было очередное обострение в Баку как раз на Курбан-Байрам (1988 год). И в полк приказ поступил - выставить посты на прилегающих к Баку шоссе, машины тормозить и проверять багажники машин на предмет оружия.
Ну и четверо нас на посту, утром подняли по тревоге, даже позавтракать не успели. Пост в придорожном
Меняемся каждые два часа. Отстоял и в вагончик идёшь отдыхать. Бойцы анекдоты травят в вагончике и чифирят, а меня на шоссе выставили дубинкой махать и тачки тормозить, как самого молодого.
Проблема в другом. К обеду сержанту сообщили по рации, что полевая кухня задерживается, и когда будет неизвестно. Бывалые люди на посту погрустнели.
А ефрейтор, бывший на ликвидации армянского землятрясения мрачно сказал:
- Сегодня не будет, [м]ля буду.
И где-то в четыре часа пополудни, когда уже желудок сводить стало, ефрейтор заходит в вагончик c трассы:
- Давай, салага, пошёл. Я отстрелялся.
Нахлобучил каску, взял Калашников и дубинку резиновую, иду на шоссе.
Шаха топит. Ну, махнул, тормозят. В салоне азербайджанская семья.
Проверил багажник для проформы, там баран зарезанный, пахлава и прочая.
- Проезжайте, счастливого пути. И с праздником вас светлым, Курбан-Байрам!
Что тут началось. Думал они меня обнимать-целовать бросятся, отделался лёгкими подарками - два вафельных торта, кусок баранины и лаваш.
После чего повторил эксперимент раза четыре, харчи складывал рядом с собой.
Понравилось, стою на посту, мне сержант орёт:
- Ты там заснул, что ли? Смена!
Заваливаюсь в вагончик с харчами.
Героем дня стал, неожиданно для себя.
Полевая кухня приехала на следующий день, привезла сразу завтрак обед и ужин вчерашние. Но каши уже никому не хотелось.
Представляя меня аудитории, Вы коротко огласили мой послужной список и перечислили немногочисленные регалии. Спасибо. Уточнений и дополнений нет. Есть, если позволите, постскриптум...
Числился за нами один арестованный. Залётный из Закавказья. Неприятный человек средних лет. Из таких, что пробу ставить негде. Пока устанавливали личность, добывали переводчиков, иногородние потерпевшие разбежались, дело стало разваливаться на глазах. Через три месяца ребром встал вопрос о его освобождении. Следователь вголос выл от собственного бессилья. Розыск ложился на рельсы. Ко мне для увещевания приехал зам начальника МУРа. Полтора часа крыли друг друга матом. В итоге – освободил.
Примерно через полгода, на каком-то мероприятии, подходит ко мне опер из 2-го отдела Петровки и спрашивает:
- Помните злодея, которого в августе освобождали?
- Помню, - говорю, а у самого настроение - вниз по синусоиде, - грохнул кого?
Опер отрицательно мотает головой: - Нет, - говорит, - на местном сходняке потребовал из общака 50 тыс. долларов, которые должен прокурору за освобождение.
- И что? - спрашиваю, а у самого настроение - камнем на дно.
- Ему башню отбили и на счётчик поставили. Сказали – Бабушкинский не берёт... Других наград за собой не числю.
Других наград за собой не числю.
В конце 80-х - начале 90-х годов служил на Северном Флоте некий капитан-лейтенант. И был у него один очень строгий начальник-адмирал, временами даже и весьма злой (то ли командир базы, то ли кто-то из высоких чинов штаба флота). Он придирался ко всему: то личный состав плохо выглядит, то корабли блестят тусклее солнца, то документация в полнейшем
Однажды был назначен смотр на корабле, где превозмогал все тяготы и лишения воинской службы наш герой - бравый кап-лей. Зная крутой нрав адмирала, он напряг всех вверенных ему моряков и устроил капитальный аврал. Вообще-то корабль и так-то содержался в неплохом порядке, но в день смотра сверкал, как матросская пряжка.
В назначенное время грозный адмирал вместе со своей свитой поднялся по трапу и стал пристально инспектировать верхнюю палубу. И вдруг произошло страшное! Адмирал обнаружил полнейшее безобразие и попрание многовекового флотского порядка - на палубе лежала спичка... Её там не могло быть! И минуту назад ещё не было! Да ни у одного матроса или старшины не повернулась бы рука совершить такое мерзкое преступление во время смотра. Несколько дней драить и вылизывать по сантиметру палубу, а потом нагло швырнуть на неё мусор - такого не могло быть Н-И-К-О-Г-Д-А!
Но спичка всё-таки нагло лежала... Скорее всего, её специально подбросил какой-то недоброжелатель из числа сопровождающих штабистов. Адмирал сверкнул глазами, метнул взглядом молнии, поджёг ими лица проверяемых, показал пальцем на жуткий бардак и громко зарычал:
– Это, что же, мать-перемать, такое! ? Да это не боевой корабль, а лесовоз какой-то! У вас тут везде брёвна как в зоне на лесопилке валяются!
После этих слов всему экипажу стало очень обидно, вот прямо до печёнок проняло, ведь почитай целую неделю корабль драили, а тут такой конфуз... И тут тот самый капитан-лейтенант, не растерялся и отдал команду:
- Четверо матросов, убрать это бревно... Немедленно!
Матросики оценили юмор своего командира. Толкаясь плечами и наступая друг другу на ноги, они сумели вчетвером схватить одну спичку и живо устранили безобразие. Адмирал хмыкнул, молча удалился в кают-компанию и больше со смотрами на тот корабль не хаживал.
НА ПОДМОСКОВНОМ ТАНКОВОМ ПОЛИГОНЕ
Сотрудник бронетанкового КБ "Кировского завода" Юрий Мироненко вспоминает...
... Предпоследняя передряга случилась осенью 1960 года, когда мы втроём, набрав полные мешки подосиновиков в перелеске на пулемётной директрисе, возвращались на свою и подверглись неожиданному пулемётному обстрелу. Целый месяц там никто не стрелял, а тут...
Очередь просвистела рядом с нами. Пришлось грохнуться на землю, обильно политую в течение нескольких дней затяжными дождями. Полтора часа с минутными перерывами пулемётчики не давали нам оторвать головы от земли. Затем для страховки мы ещё с полчасика полежали. Я уже не помню, как мы добирались до своего танка, но впечатления от трассирующих крупнокалиберных пуль, проносящихся в полуметре над твоей головой, долго всплывали в памяти во время сбора грибов в последующие годы.
Собираешь, бывало, грибы и автоматически бессознательно оглядываешься по сторонам...
Закат солнца вручную.
Было это в далекой африканской стране под названием Эретрея, когда я там находился в качестве военного наблюдателя. Наша группа - интернациональный коллектив из 7 человек, базировалась в Богом забытом местечке Шамбико, в котором из всех "прелестей" в неограниченном количестве были неимоверная жара, камни, пыль да комары. Одной из немногих отдушин после изнурительных патрулей и бесед с боевиками было холодное пиво, которое мы закупали в ближайшем очаге цивилизации в нескольких часах езды от нашей деревухи. Пиво это, по негласному закону, разрешалось начинать вливать в себя только после захода солнца, когда дежурный офицер включал рубильник дежурного освещения.
Вот в один из дней, который выдался ну очень уж жарким, а патруль и походы по горам особенно изнурительными, сидели мы и с нетерпением поглядывали то на часы, то на солнце, которое не торопилось за горизонт, то тупо друг на друга. И вот, минут за двадцать до заката, поднимается Чех, дежурный по отряду, подходит к рубильнику, врубает ночное освещение и говорит: "Объявляю закат солнца наступившим! !! " Эх, как же мы были ему благодарны за проявленную смекалку!
Эх, как же мы были ему благодарны за проявленную смекалку!
