Медицинские истории #врач

в двухместном номере, ешь от пуза и ходишь на физиопроцедуры. И ещё иногда 30% путевки «на юга» в профсоюзе дают.

Потом государство шесть лет учило меня уму-разуму и медицине, давало повышенную стипендию и койку в пятиместной комнате за 2, 5 рубля в месяц.

А потом меня послали на участок в детской поликлинике, доверили жизнь 1200 (это ровно в полтора раза больше средней нормы) детей и стали платить 120 рублей, на руки 106. Про любые халявные путевки я забыл до конца работы в медицине... да и вообще на всю жизнь)

Делать нечего, семью надо кормить, беру вызова с двух участков, вечером неотложка, плюс дежурства в стационаре, как правило, по выходным и праздникам, там двойная оплата шла)

Примерный график такой: в понедельник с утра на приём, затем два участка вызовов (летом это 7-10, зимой до 23-32 адресов в день, да у меня ещё хоть и участок в центре города, но половина домов - частный сектор; это уже в 90-е там всё снесли и башен понастроили), к 18 часам в стационар, на ночное дежурство, утром во вторник в 9 сразу после сдачи дежурства - снова прямиком в поликлинику, приём, два участка вызовов, с 19 до 23 часов - неотложка. Дома в полночь.

Поспал, утром в среду приём-вызова-ночное дежурство-уже четверг-приём-вызова-вечер дома.

Пятница: приём-вызова-ночное дежурство в стационаре, иногда на двое суток, до вечера воскресенья.

Как там старшая медсестра мне табели закрывала - не знаю, ругалась только, что у меня по 26 часов работы в сутки приходится, но получал я на руки 180-220 рублей. Ни категорий, ни выслуги у меня тогда и в помине не было.

Зато практики нахватался много, за год вальяжным стал: «Ну, что там у вас, мамочка, чего такого случилось? Сейчас разберёмся! »)

Лето, вечер субботы. Жара, город как вымер - все на дачах и пляжах. Я на неотложке, работы немного, сижу, бумаги в порядок привожу.

Вызов, совсем рядом, в соседнем доме, только дорогу перейти. Вообще-то, могли бы и сами придти, девочке 12 лет, температура невысокая.

Диспетчер ругается: родители четвёртый день подряд как всех достали, вызывают как бы на температуру, а участковый или неотложка приедет - температура нормальная, ни кашля, ни хрипов, ничего нет, уже человек пять разных врачей ее смотрели в итоге, здоровая, нет ничего.

Я такой прилично заведённый топаю на вызов. Как специально, 9 этаж и лифт не работает...

(Тогда такое случалось нечасто, из-за поломок; а вот к концу 80-х уже в практике было - гопники делают вызов в квартиру на верхних этажах, отключают свет в подъезде и лифты, и ждут запыхавшегося врача, а чаще врачиху).

Захожу, мою руки (всегда! ! )), мамочка виновато в глаза заглядывает: «Доктор, была, была температура, а сейчас смерила - нормальная, но была, была... »

Я уже закипаю; девица явно здорова, цвет лица и кожи нормальный, ни кашля, ни красноты в горле, ни хрипов в легких, живот спокойный...

На полном рефлексе, после прослушивания вполне чистых легких, начинаю перкутировать спину, пальцем простукивать, одновременно воспитывая и читая нотации мамочке, повышая голос.

И тут - опа-на, звук при перкуссии «не наш».

Ещё раз стучу. Слева, справа; выше, ниже; и вот здесь ещё, и вот тут; ещё раз слева, ещё раз справа.

Картинка в голове складывается, пишу мамочке направление в стационар с подозрением на левостороннюю нижнедолевую пневмонию.

Извиняюсь, говорю, чтобы не обижалась на мой тон, и быстренько ехала делать рентген.

Через пару недель иду по коридору поликлиники, сзади чей-то голос: «Доктор, доктор, да подождите же, доктор! »

Оборачиваюсь, какая-то мамочка за мной шустрит.

«Доктор, доктор, Вы меня не помните, я не с Вашего участка, Вы нам на неотложке левостороннюю пневмонию поставили. Так вот, Доктор, Вы ошиблись!

У нас оказалась не левосторонняя пневмония, а двухсторонняя! Спасибо Вам, Доктор! »

подготовки к наркозу и по его окончанию, когда надо убедиться, что пациент способен следовать моим проверочным заданиям.

С более редко встречающимися языками — сложнее, есть переводческая услуга по телефону, бесплатно предоставляемая штатом.

Что решает далеко не все проблемы — особенно при пробуждении, самой сложной и ответственной фазе наркоза.

Дело, видите ли, не в том, что « вход — рубль, выход — два» — нет, тут другое: взлёт зависит, главным образом, от моих навыков.

А вот посадка — тут многое зависит от поведения пациента, я должен решить — когда передать ему руль управления главными функциями организма.

И вот тут — очень важно, чтобы пациент тебя слышал и понимал.

С чем у меня и случилась проблема.

В нашем маленьком Вавилоне — есть и небольшая община арабов, из Сирии, семей 10.

Все они — выходцы из одного многострадального городка, христиане — что позволяет им содержать ликеро-водочные магазины, в которых они же и работают, семьями.

Городок небольшой, некоторых я знаю по именам — за четверть века познакомились.

А вот и история.

Пациент, хорошо за 70, готовится к операции.

Мой выход, предоперационное интервью, где я сталкиваюсь с серьёзной проблемой: пациент не владеет ни одним языком, кроме арабского.

К счастью, вместе с ним его сын, с готовностью взявший на себя роль переводчика.

Так что на этом этапе — никаких проблем.

Легко, однако, предвидеть, мои проблемы в операционной, куда сыну доступа нет, особенно на этапе пробуждения.

Так, что делать?

Джон, его сын, диктует мне несколько арабских фраз, я записываю их на бумажке:

«Откройте глаза, подымите голову, глубоко вдохните, вам что-то болит…»

Короче, всё самое необходимое.

Пора ехать в операционную, сын трогательно прощается с отцом, желает нам удачи и уходит.

Всё прошло хорошо, время будить старика, я громко( он ко всему ещё и глуховат) выкрикиваю арабские фразы, он достаточно адекватно следует моим инструкциям, меня переполняет чувство гордости за свой арабский и мы едем в послеоперационную, куда по моему настоянию приводят сына, у которого я прошу подтвердить, что всё хорошо.

Пару часов спустя я зашёл проверить его перед выпиской, блеснув парой фраз из шпаргалки.

Сын показывает мне большой палец — мои навыки арабского оказались вполне достаточны для успеха.

Медсестра, присутствующая при этом общении, интересуется, не родственники ли мы?

Несколько удивлённый, я отвечаю, что нет, просто несколько фраз выучил. Она же в ответ говорит — а выглядите как родственники…

И точно: большие семитские носы, карие глаза — во всём моём госпитале нет более похожих друг на друга людей, чем мы трое.

Прощаюсь и мы расстаёмся, пожелав друг другу всего доброго.

Вот и вся история.

А вот и послесловие.

Пару дней спустя заехал к своей дочке, она у меня медсестра и мы часто делимся опытом.

Я с гордостью рассказываю — какой у неё папа полиглот, показываю шпаргалку с арабскими фразами.

Она, ни слова не говоря, протягивает руку к моему наручному гаджету (она мне его и подарила на Рождество и им я пользуюсь исключительно как наручными часами да пульс у себя проверить), нажимает на кнопку и запрашивает у Сири как сказать по-арабски «Вам что-то болит? »

Сири отвечает на чистом арабском языке…

Мнда… похвастался, называется, своей замшелой дремучей старомодностью…

Ну да ладно, хоть научился новым навыкам, спасибо дочке.

И, вдогонку, — послесловие к послесловию:

Спустя недели две старый медицинский закон парности случаев проявился в очередной раз — теперь уже пожилая арабская женщина, со слабым английским, поступает для неотложной операции.

Вооруженный до зубов знаниями своего союзника, Сири, я громко разговариваю по-арабски, донельзя гордый собой.

Занавеска приоткрывается — наша новая практикантка, будущий врач, высокая кареглазая девушка — спрашивает, не нужна ли мне помощь?

Помощь?! ?

Ну да, помощь, в переводе — она родилась в соседней Иордании и в совершенстве владеет арабским.

Вот эта удача! !

Очень толковая девушка оказалась — и как переводчик и как будущий доктор.

Так что вот — языковые барьеры барьерами становятся или не становятся в зависимости от нашего желания договориться… старая банальность, в очередной раз себя подтвердившая.

дюжины две любопытных венерологических историй, которыми могу здесь поделиться. Это, в общем-то, все, чем изучение венерологии смогло мне пока пригодиться – ну, спасибо ей и за это.

Пару историй я в очень усеченном виде рассказывал в комментах лет 5-7 назад, думаю, их мало кто помнит с тех времен. Для самых памятливых могу сразу пообещать, что версии будут «расширенные и дополненные».

При всех недостатках периода распада Союза как минимум один положительный момент у СССР точно был – число больных заболеваниями, передаваемыми половым путем (ЗППП), в конце 80-х было минимальным. Помню, на весь наш большой город-миллионник за четыре месяца моего обучения было не то три, не то четыре случая сифилиса.

Один из случаев был интересен лишь личностью пациента – это был известный дирижер из Москвы, который просто не хотел светиться с таким диагнозом в столичных клиниках (ну, трахнул дежурную по этажу в какой-то провинциальной гостинице где-то на гастролях... ).

А те три случая, что остались, расследовались по полной программе, хоть и без привлечения ментов – так тогда было положено, никакой анонимности венбольных и сокрытия контактов не допускалось…

Один из пациентов был шофер дальнобойщик, подхвативший сифилис от плечевой где-то в районе МКАД. Там была интересная ситуация. Трахнул он плечевую, и при этом простыл (в октябре дело было). Приехал он в родной город на следующий день ceксуально удовлетворенный, но с температурой 38 С. Тем не менее, родную жену он таки успел поиметь, после чего его на скорой увезли в больницу с тяжелейшей пневмонией. Он провалялся в больнице почти месяц, чуть концы не отдал, но – пневмонию у него вылечили. Высокими дозами антибиотиков. Которые параллельно вылечили его и от начинающегося сифилиса (подхваченного от плечевой). И вот этот шофер возвращается, голубчик, домой, здоровый, практически стерильный – а там его встречает родная жена. А у жены за этот месяц первичный сифилис уже перешел во вторичный. И она его, голубушка, только что вылеченного от сифилиса, повторно заражает ЕГО ЖЕ сифилисом. Через пару недель он идет к врачу с шанкром на члене. Диагноз – ПЕРВИЧНЫЙ сифилис. Обследуют жену – ВТОРИЧНЫЙ сифилис. По всем канонам – она источник заражения, а он чист, аки голубь небесный. «Признавайся, с@ка, с кем спала». А она – честная женщина, спала только с мужем, плачет, готова руки на себя наложить. Недели две врачи мучались с этой парой, но потом все же восстановили истинный ход событий. Более того, по описанию, данному шофером, и ту плечевую нашли потом, месяца через два. Нашли, кстати, во Львове… Сейчас такое даже и представить нельзя, контакты никто не разыскивает, даже и права не имеют, тем более Львов теперь вообще другая страна…

Между прочим, наша зав отделением была полностью уверена тогда, что термин «плечевая» возник от того, что дама сия «кладет голову на плечо водителю во время поездок». Все попытки мужской части нашего отделения рассказать ей какие-то базовые вещи насчет «плеча перевозок» не увенчались успехом.

Второй случай был такой – одинокая деревенская бабушка, лет 75, из дальнего района, вернувшись раз с огорода в свою избу, увидела сидящую на столе большую крысу. Бабушке это не понравилось, она махнула на крысу рукой, чтобы ее прогнать, а та, не будь дура, вцепилась ей в руку и прокусила палец до крови. На следующий день бабушка поехала в ЦРБ, показаться врачу, обработать укус, и узнать, нет ли бешенства в районе, а то, может, и уколы от бешенства делать пришлось бы. Ехать в ЦРБ было долго, бабушка приехала туда поздно, и врач, принимавший ее, сказал: «Бабуся, чего тебе на ночь глядя домой теперь тащиться, твой автобус уже ушел, давай мы тебя дней на 5 в больницу положим, пообследуем, а если ничего не найдем, там сразу выпишем».

Положили бабку в больницу, больше, как бы сейчас сказали, по социальным, а не по медицинским показаниям, ну а наутро – как учили, анализ мочи, анализ крови, реакция Вассермана. RW оказалась, не поверите, 4 креста (++++, все очень плохо). Повторно взяли кровь, уже более специфичный метод использовали – все равно ++++. Сифилис, однако! Стали к бабке подкатывать, мол, когда последний раз с мужиком-то была, бабуся… Та краснеет, и говорит, что, кажись году в 1968 согрешила с дедом со своим, ныне уж покойник он, лет 10 тому как. В ЦРБ с венерологами швах, так что отправляют бабку в область. При этом все соседки узнали, что «у Никитичны – сифилис», аж запретили ей из общего колодца воду брать, она уж очень сильно переживала. Приехала Никитична в областной КВД, а там и увидели, что сифилис-то у нее – врожденный, со всеми характерными признаками (зубами, голенями, и т. п. – кому интересно, милости просим в Википедию). Начали расспрашивать о родителях, о семье. Та рассказывает, что она самая младшая, у матери ее было 5 беременностей, первая закончилась выкидышем, следующая – ребенок родился, но умер примерно года в полтора, второй дожил лет до десяти, и тоже умер от какой-то непонятной болезни. Еще один брат болел и умер лет в 40, она вот дожила до 75 лет, и есть еще у нее младшая сестра, 70 лет, живет там-то и там-то, ничем не болеет, да и сама она ни разу – до этой крысы проклятой – к врачу за свою жизнь не обращалась, все было хорошо, вот только детей не было. Нашли сестру, сделали анализы – у той тоже ВРОЖДЕННЫЙ сифилис. Т. е. согрешили папа с мамой где-то в самом начале XX века, несмотря на это, сами выжили, ну и родили детей, которым передали свою инфекцию. Первенец получил спирохет больше всех и не справился с такой нагрузкой. Чем дальше от момента заражения, тем меньшую дозу спирохет передавала мать своим детям, тем здоровее они были, и тем дольше жили. Если бы не та злополучная крыса, то две младших дочери, не обращаясь в своих деревнях к врачу, так бы никогда и не узнали, что всю жизнь были больны сифилисом.

А вот и третий случай - в одной воинской части дочь капитана и поварихи гарнизонной столовой решила пойти по стопам матери и устроиться в столовую после окончания десятилетки (в 17 лет). На предварительном медосмотре - вторичный сифилис. Что, как, у родителей чуть не инфаркт с инсультом. Как положено в советское время было – начали выяснять возможный источник заражения «капитанской дочки». Выяснилось, что минимум 40 подчиненных ее папы-капитана ее трахали - за бесплатно! - за последние полгода (мы лечили сифилис, а не занимались моральным обликом советских военнослужащих, поэтому предыдущие периоды нас не интересовали). Всех, кого она вспомнила, голубчиков, мы доблестно профилактически (! ) пролечили - признаков заболевания не было ни у кого! Девушка была по-своему не дура, и выбирала для ceкса преимущественно военных в чине не ниже лейтенанта. Один лишь у нее был в списке контактов рядовой – москвич, сын какого-то генерал-лейтенанта, короче, мальчик перспективный. Но, как потом случайно оказалось, не она одна «полюбляла» этого генеральского отпрыска. В Москве, как мы потом выяснили, оный генеральский сынок (18 лет) за милую душу «пользовал» 40-летнюю секретаршу своего папы. Она ему минимум раз в неделю звонила в его в/ч по «вертушке», а тут она попросила его к телефону, а ей ехидным голосом говорят: «А ваш Вася уже неделю как от сифилиса лечится! » Она на следующий день прилетела к нему, устроила разборку, причем он после этой разборки ломанулся вешаться, но его устерегли, мы накачали его антидепрессантами, короче, все было с парнем хорошо. Часть лейтенантов начали нам «сдавать» свои дополнительные половые контакты, за пределами в/ч – оказалось, что в в/ч с «шефскими визитами» любили наезжать дамы из райкома комсомола, числом 3-4 одновременно, причем каждая дама за «сеанс» обычно имела контакт с 5-7 военными. Мы вызвали тех дам, был большой скандал в райкоме, но сифилисом нас тот райком не «порадовал», была только у тех дам гонорея, и то не у всех, да вши лобковые. С учетом огромного числа возможных половых контактов расследование цепочки сильно затянулось, в итоге мне рассказывали уже после завершения моего обучения концовку той истории.

Как в итоге выяснилось, «капитанскую дочку» заразил ее же школьный учитель физкультуры, он заразился от любовницы, жены местного врача скорой помощи, биceксуала, которого заразил его партнер-наркоман, убежавший к тому времени на Кавказ... И только там его следы затерялись, хотя всю предыдущую цепочку наши эпидемиологи доблестно выявили и пролечили, кого надо было.

Сейчас это рассказывается и слушается как сказка, т. к. никого сейчас не ищут, даже у заболевших имени уже не спрашивают. Какая уж тут теперь профилактика – немудрено, что с такими, мягко выражаясь, свободными нравами, в 90-е, при разрушении системы выявления контактов больных с ЗППП, сифилис, гонорея, да и СПИД – рванули ввысь…

медицинского истэблишмента — сидит в чистых кабинетах, строго от 9 утра до пяти вечера, чистенькие, уютные. Меткое их прозвище — « костюмы», suits.

Отношусь я к ним настороженно, бюрократия должна оправдывать своё существование активностью, редко принося пользу и облегчения окопникам, скорее, надоедая своими часто бессмысленными и глупыми ограничениями, новыми правилами и инструкциями.

Я, со своей стороны, боец переднего края, следую больше духу медицины чем придуманным предписаниям.

У меня есть профессиональные рекомендации и стандарты лечения, неписаные законы товарищества и взаимного уважения к коллегам и подчинённым.

Как-то так сложилось — начиная с 17 лет я на передовой, никакого желания быть начальником, просто стараюсь быть настоящим профессионалом.

И надо же было тому случиться — лет 15 тому назад общим собранием врачей меня выдвинули на должность главного врача госпиталя.

Я отнекивался, пока старый и очень уважаемый мною хирург не пристыдил меня — Миша, нас, врачей, мало, каждый из нас по очереди тянул эту лямку, давай и ты впрягайся.

Делать нечего, надо так надо.

Отвлекусь — медицина очень сильно изменилась, врачи из свободных художников превратились в служащих госпиталя.

Раньше, лет 20 назад — мы были решалами, главные администраторы выслушивали наши решения, брали под козырёк и бегом исполняли наши предложения.

Сейчас всё изменилось, кто девушку угощает — тот её и танцует, деньги на наши зарплаты идут из госпиталя, роль цеховой демократии свелась к формальностям, всё решают бюрократы разных уровней.

Отвлёкся, извините.

Итак, я, того не желая, стал одним из начальников.

Занятие очень нудное, работа не пыльная, но скучная до зевоты и дрёмы, я с недосыпу( дежурства никто не отменял! )частенько кемарил на совещаниях.

Что входило в мои обязанности?

Представлять врачей на заседаниях совета попечителей госпиталя, интервью новых врачей, открытие привилегий( самая важная часть моих обязанностей — проверить готовность и способность и степень образования новых врачей).

Многое было в новинку, к примеру, весьма уважаемые коллеги, как и мы все, каждые два года подавали на возобновление привилегий для работы в нашем госпитале.

Довольно толстые файлы: курсы повышения квалификации, поощрения, публикации, наказания и проступки.

Вплоть до вождения в нетрезвом виде 20 лет назад или попытки вынести товар из магазина, не заплатив.

Иногда приходилось отказывать в привилегиях — особенно при попытках что-то негативное скрыть.

Поучительное чтение, надо сказать…

А вот и история.

Расширенное заседание совета попечителей и администрации госпиталя, я припёрся прямо из операционной, в зелёной заляпанной униформе, времени переодеться не было, да и операционная страда не закончилась.

Сижу и дурею от скуки — годовой финансовый отчёт, бубубу, цифры и таблицы, здесь мы деньги теряем, тут вот зарабатываем, зарплаты повысили медсёстрам, иначе их бы сманили другие госпиталя.

Час мытарств, ура, подходит к концу и тут главный администратор объявляет о решении Совета наградить выдающихся работников госпиталя.

Кого это, интересно?

Медсестра? Врач?

Никогда не догадаетесь — две прачки! !

Всех в госпитале знаю в лицо и по имени, от сантехника до дворника — этих двух видел мельком, имён не знаю.

Оказывается, сломалась что-то в прачечной, серьёзно так сломалась, дней десять ремонтировали.

А без прачечной — госпиталь не функционирует, бельё больным, хирургическая униформа — максимум один день запаса чистого белья. А в округ входит и реабилитационный госпиталь и госпиталь для хронических больных.

Так что без чистого белья — никак.

Уже к вечеру первого дня ситуация стала безнадёжной, хоть госпиталь закрывай и выписывай всех домой…

И вот тут эти две пожилые женщины, наши прачки, приняли решение — найти выход из этого безнадёжного положения.

Они, одни, ночью, загрузили грязное бельё и поехали в коммерческую прачечную, работающую круглосуточно, где кидаешь монеты и стираешь, такие прачечные популярны среди студентов, малоимущих и бездомных.

И всю ночь одна занималась стиркой, а другая моталась по ночному городу, разменивая свои кровные на четвертаки.

И госпиталь выстоял, операции шли по плану, пациенты лежали на чистом белье, гордые хирурги переодевались в чистую униформу — обычные будни госпиталя…

Я был потрясён, скажу честно… такая преданность своему делу, знаете, растрогала меня до глубины души…

Воображение у меня богатое — глубокая ночь, спящий город, платная прачечная да бензоколонки, всё закрыто, все спят — а две мексиканские героини сражаются за свой « Титаник»…

Администрация подключилась, им послали помощь и наменяли денег, стало полегче, они спали поочерёдно.

И выдюжили, прачечную починили, их наградили, конечно, и пригласили на Совет попечителей — поблагодарить и выслушать их рассказ.

На ломаном английском они описали свои мытарства, их рассказ был полон юмора, особенно эпизод, когда бездомный бродяга, стирающий свои вещи, увидел всю эту суету и … предложил поделиться четвертаками! !

Считайте меня сентиментальным и пафосным — но эти две женщины преподали мне бесценный урок — успех приходит только в условиях хорошей команды и чувства ответственности — за всё и всех.

Совещание закончилось, все пожимали им руки — я просто подошёл и обнял. И поблагодарил.

Много лет прошло, но я вспоминаю эту историю каждое утро — переодеваясь в чистую хирургическую униформу.

Стало быть, прачечная работает, корабль плывёт, они постирали мне одежду, я даю наркозы, хирурги оперируют, костюмы продолжают бесконечные заседания — « и мир опять катится по своей наезженной колее»…

Это Стейнбек, рекомендую.

странное новообразование - сине-фиолетового цвета. При попытке прикоснуться к зловещему вздутию сын начинает дергаться, орать и вырываться. Мама бледнеет с лица, прекращает мытье, наскоро вытирает сына и немедленно вызывает неотложку. Детская неотложка - это отдельная песня - но в данном случае она приехала быстро, молодой врач поковырял волдырь пинцетом - принял денежку, вздохнул, и сказал, мол - чего там - это не укус неизвестной твари, а нечто странное, идите в поликлинику, да не затягивайте. Пришедший вечером папа был немедленно отправлен записываться к местному терапевту. Придя к 7 утра за номерками, он офигел - и немедленно проплатил денюжку - ибо номерки были только на конец следующей недели. И вот терапевт - женщина многих вздутий под белым халатом. Приняла денюжку, повертела мальчишку, брезгливо покосилась на его спинный нарост и сказала:

- Что ж вы, мамочка, так затянули? Это видать онкология, да еще и запущенная. Вот я вам направление в детский онкодиспансер выпишу.

Маму откачивали лекарствами и водкой. Папа молча скрипел крышками от пива на зубах. Запись в онкодиспансер уже датируется только следующим месяцем. Проплатили денюжку раз - за быстрый прием и денюжку два - за быстрые анализы. Врач-орколог посмотрел ребенка, принял денюжку и мрачно изрек:

- Плохая опухоль, в зоне сердца. Может быть неоперабельна. Мама начала сползать со стула, хотя она, вообще, женщина крепкая и бывалая.

- Но вы к профессору наведайтесь, в Академии принимает, - обнадежил врач, - может он чего и присоветует. Значится - денюжка за прием к профессору, денюжка за анализы в его лаборатории. Заводят мальчишку к светиле, который в это время недоуменно изучает анализы и спрашивает (но вежливо):

- Чего, мол, с такими прекрасными анализами приперлись?

- Да вот, - говорит мама, - на спинке тут у нас... Профессор долго смотрит на спину мальчика, трогает опухоль пальцем, скоблит ее специальной палочкой. Мама тихо доходит рядом. Потом профессор берется за опухоль рукой и, эдак по-богатырски, ВЫРЫВАЕТ ее из спины. Мама падает в обморок, сын орет и носится но кабинету кругами. Профессор (здоровый дядька) мрачно приводит маму в чувство и грозно спрашивает:

- Зачем вы, уважаемая, к мне привели ребенка, у которого жевачка приклеилась к спине и грязью уже покрылась от времени?

Вот такая развязка. Но денюжку профессор взял - а чего? На доброе дело - денег не жалко!

процентов 20 моих полётов прерываются словами :

"Нет ли среди пассажиров медицинского работника? "

Два интересных случая расскажу, коли любопытствуете.

Канун Нового Года, лечу к другу со студенческой скамьи на Новый Год и на следующий день-юбилей, 50.

Люди мы занятые, я еле успел подарки купить и на ночной рейс поспел, на Детройт, сильно запыхавшись и с ручной кладью-только.

А это значит, что мои возлюбленные калифорнийские вина остались в машине- нельзя на борт их тащить, после 9/11.

Сел, забросил сумку наверх, заглотил снотворное и только завёл глаза за веки-вырубился, после дежурства и дороги к аэродрому притомился.

Но сплю я чутко, в полусне слышу знакомые слова- просьба о помощи, командир просит откликнуться медиков.

Блииин, поспал-вскакиваю, вытаскиваю сумку со стетоскопом, аппаратом для измерения давления, измеритель пульса и кислорода, кое-какие лекарства и вперёд, в салон первого класса, ишь ты, стюардессы проводят к паре очень хорошо и дорого одетых чёрных.

Непростые ребята, подумалось. Стоящий рядом стоматолог с удовольствием ретировалась на своё место, мой выход.

Жена в панике, объясняет, что его не добудиться , в бессознании.

Так -пульс, на руках-нет, на шее-слабенький, но есть.

На болевой стимул не отреагировал, дышит, мой пульсоксиметр ничего не показывает-что обычно при низком давлении.

Мягко скидываю мужика в проход, с помощью стюардесс волоку к их посту, где они готовят подносы и напитки.

Подымаем ему ноги с помощью нескольких чемоданов- всё это время я продолжаю добывать информацию о пациенте от его жены.

Так, обычный набор-диабет, гипертония. Недавно ел-не гипогликемия, таблетки принимал от давления, принял их раньше обычного- в связи с 3 часами разницы с Калифорнией он изменил время приёма, простудился два дня назад. Грамотное изложение, я поинтересовался специальностью- она врач, он- продвинутый архитектор. Непростые ребята оказались.

Ему лучше, открыл глаза, мой аппарат давления показал первые цифры-низкие, пульсоксиметр, наконец-то, показал нормальный ритмичный пульс и нормальное наполнение кислородом. Он оклемался и попросил попить, мы сварганили ему крепкий кофе с сахаром, бросили лёд и дали ему через соломинку.

Давление продолжало нормализоваться , мы перевели его в сидячее, никаких изменений, напоили уже сидя вдосталь, повели к его креслу, посадили и я убедился что его давление держиться нормальным.

Пилот два раза присылал спросить, не надо ли приземляться досрочно? Не надо.

По прилёту-всем ждать, его вынесли парамедики и в больницу на проверку, я попрощался, пожали руки, пожелал здоровья и хорошего Нового Года.

Авиакомпания была щедра-выписали мне ваучер на $200, его я благополучно потерял и ! 6 бутылок вина! Калифорнийского! ! Довольно приличного.

Так я утром и зашёл к Ромке в дом, позвякивая тарой.

А вот и вторая история, тоже с вином.

Лечу в Амстердам без пересадки. Сел вечером, усталый, хлопнул алкоголя, поел и задрёмываю.

Вот ещё деталь-сижу в середине компании скандинавских дизайнеров одежды и обуви, как я понял из разговора.

Все молодые, красивые , экзотично одетые и стриженые, чирикают девушки и парни на всех языках .

Их я не заинтересовал на секунду-седоватый, простоватый, полноватый, в неинтересной одежде. да ешё сонный.

Ну и, как вы уже догадались -просьба командира корабля о медике, на первом же часу полёта!

[м]ля, поспишь тут с вами, ссуккины дети.

Рывком поднимаюсь, вытаскиваю сумку-короче, смотри выше, те же яйца-но в профиль.

Стюардессы ведут меня в подсобку первого класса, довольно большую комнату, там сидит пацан лет 16-18, дико пялится на всех и выглядит очумевшим и испуганным.

Возле него стоит мужик-француз, психолог, с удовольствием передавший мне полномочия.

Проверяю параметры-всё в норме, пульс учащенный, для молодого нестрашно.

Так-с, начинаю расспрос, что и как, парень летит домой в Европу со своей компанией недорослей.

Чувствует сильный испуг, панику и не мог усидеть на месте...

История жизни-совершенно здоров, наркотики отрицает, что-то необычное принимал- мнётся.

Ну-ка, нажми на него-прошу я стюардессу. Он колется-его лосанджелевский знакомый перед длинным перелётом поделился таблеткой, сказал, что хорошо для сна...

Название-пиши на бумаге, пишет- сероквел, сильное антипсихотическое средство с массой побочных эффектов, им описанных очень верно.

Тот парень -недоумок, плохого не хотел-но делов наделал, парень после взлёта запаниковал, заметался, очумел.

Ну, а компания его ребят ухудшила состояние подколками и издёвками. Дальше-больше, стюардесс он не слушается, мечется-его и препроводили в подсобку.

Командир прислал зама-сажать? Тут я задумался-опасности для жизни нет, не агрессивный -справимся, нет, летим дальше.

Седативное и противосудорожное у меня в сумке, народу много для помощи, сдюжим.

Дали ему обильно пить, объяснили ситуацию, я попросил его держать в подсобке- не возвращать к его насмешливым друзьям.

Пообещал навещать-он успокоился , расслабился, всем-спасибо, вернусь проведать, руку он мне пожал вполне адекватно.

Иду было на место, взъерошенный, второй пилот с главным стюардом останавливают, благодарят и ...

Правильно угадали, штук пять бутылок вина-калифорнийского разлива, родные красные, розовые и белые.

И компания дизайнеров меня встретила с неподдельным интересом, расспросы, разговоры-ребята, а не выпить ли нам это винцо?

Несколько часов пролетело незаметно, ребята были интересные-да и вино помогает дружбе...

Я ходил проверял моего пациента, он полностью пришёл в себя, обещал быть осторожнее, впредь не есть всякую бяку-даже от друзей.

KLM назад везла меня первым классом-охеренная роскошь, первый и, наверное, последний раз в жизни.

Такие вот истории -про вино и полёты.

Всем здоровья!

1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.

Предоставим слово людям, его знавшим.

Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.

В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.

Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.

Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…

Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.

Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.

Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.

В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь. Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом. Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба «нету» у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.

Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!

Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…

Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».

…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. Тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…

Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.

Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.

Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…

А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.

***

Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06. 12. 1937 года рождения.

Я приехала из Астрахани после медучилища в 1946-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье. Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу. 29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год. Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).

У нас была больница на 75 коек. Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая. Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год. В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.

Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое. Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину. Тогда от коклюша столько детей умирало! . . А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала. Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей. СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено. Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.

Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал. Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт. Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.

Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.

Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.

…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…

Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе! » Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.

40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Нельзя забывать! Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!

***

Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы

Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье. Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину. Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.

Был участником финской и Великой Отечественной войн. На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, как немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя. Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций. День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.

После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.

Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача. На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.

Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.

Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.

Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…

Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. На гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.

Он был настоящий народный врач.

***

Главе Воскресенского района Олегу Сухарю поступило обращение жителей села Барановское с просьбой установить мемориальную доску на здании Барановской больницы, в память о П. Ф. Дегтярёве. Ещё жители просили, чтобы в районной газете «Наше слово» была опубликована статья о Прокопии Филипповиче.

Доску глава заказал, место для неё определили, статью поручил написать мне, и в сегодняшнем номере газеты она опубликована. Текст вот этот самый, который вы прочли. В Барановском газету ждут.

Добавлю ещё, что когда приезжал в Барановское сфотографировать эту самую дореволюционной постройки больницу, разговаривал ещё с людьми, и каждый что-то о Прокопии Филипповиче хотел рассказать.

И ещё оказалось, что такие уникальные врачи разных специальностей и в разных больницах района ещё были. Мне их назвал наш уважаемый почетный и заслуженный главный врач станции переливания Станислав Андреевич Исполинов.

Но, получается, - в нашем районе минимум четверо, и в других районах должно быть так примерно. Писать о них надо. Рассказывать.

не повезло.

Смотрела за ним мать. Тамара взяла длительный отпуск, чтобы помочь сыну:

— Давай позанимаемся.

— М, — и машет рукой: нет.

— Надо поесть.

— М.

У парня просто опустились руки. И я его понимал на 100%, поэтому решил поддержать. По-своему.

Стоило Тамаре выйти из палаты, как начиналась «реабилитация»:

— Здоровый мужик, а ведешь себя, как ребенок.

— Ммм.

— Не стыдно? Без мамы никуда.

— Ыыыы!

— Что ыкаешь?

— Ммм, — и показывает: уйди.

— Фигушки, слушай дальше…

От моего бубнежа две залетевшие мухи покончили с собой, «разогнавшись и башкой в стекло».

Так продолжалось два дня. Тамара за дверь – «реабилитация», вернулась – и я образец заботы и сострадания.

— Николаевич, помоги усадить.

— Конечно-конечно.

В такие моменты лицо Андрюхи выражало страстное желание запечь меня в духовке. С красным перцем и гвоздями. На медленном огне.

Устав от постоянных наездов, Андрей решил пожаловаться маме, тыча в меня пальцем и мелодично ыкая.

— Он говорит спасибо, что поправил одеяло и подушку, — с невинным лицом перевел я.

— И от меня спасибо, — улыбнулась Тамара, — присмотри за ним, Николаевич, схожу за обедом.

Дверь не успела закрыться, как я фыркнул:

— Стукач.

— Ыыыы.

— Ыыыы, бе бе бе. Нормально скажи, послать хочешь?

— Ааа, — и машет головой.

Типа, давно мечтаю.

— Ну так пошли, слабо? ? Куда? Ну? Ну? Куда? На… На…

— …! — рявкнул Андрей и замер.

Глядя на выпученные глаза, я не удержался и подмигнул:

— Молодец. За это скажи дяде…

— Спасибо, — выдал Андрюха, снова замерев от удивления.

— На здоровье, теперь отдыхай. Схожу поем.

В коридоре, увидев Тамару, я не преминул сообщить:

— Ваш сын только что сказал спасибо (о том, что вначале послал, решил не распространяться).

— Шутите, — не поверила женщина.

— Такими вещами не шутят.

Что потом было в палате, можете себе представить. И слёзы, и … да не важно. В общем, потихоньку, помаленьку Андрей начал оживать. А потом его перевели в неврологическое отделение.

В следующий раз мы встретились уже через полтора месяца, когда я приезжал за рецептом. Андрюха гулял с друзьями в больничном дворике. Кстати, узнал и помахал рукой.

А недавно он нашёл меня в соцсетях. Со здоровьем все хорошо, живет и здравствует. В этом, конечно, заслуга врачей и его мамы, дневавшей и ночевавшей в отделении.

Столько времени прошло, а как вспомню, что вытворял – до сих пор стыдно.

Автор: Андрей Авдей