Истории о животных #кошка

«Войдите», произнесенное приятным баритоном, Ромка придал лицу выражение приветливой индифферентности (блуждающая полуулыбка, легкое презрение в глазах) и последовал приглашению. За столом сидел средних лет мужчина в светло-зеленой медицинской униформе, являвший собой эдакий гибрид Санта-Клауса с Айболитом, только без бороды. Зато присутствовал внушительных размеров животик, седеющие виски, очки-полукружья на носу картошкой и пальцы-сардельки, сжимающие казавшуюся слишком хрупкой для них авторучку. Обширную лаковую загорелую лысину покрывала зеленая же медицинская шапочка.

Усевшись на предложенный доктором стул, Ромка изложил суть дела: мол, надо ехать, а у меня кот, бросить не могу, я его еще за забором приютил, стал быть, надо документ. Доктор привычно запустил руку в ящик стола, достал бланк и поднял глаза на Ромку.

– Кличка? – поинтересовался доктор.

– Глыба, – ответил Ромка.

– А кота? – на всякий случай уточнил доктор.

Ромка сменил выражение лица на «а чё? », то есть оставил полуулыбку, глаза же стали смотреть выжидающе-нагло.

– Е*анат, – как ни в чем не бывало, сообщил он доктору.

Рука ветеринара замерла, не коснувшись бумаги. Аккуратно положив ручку рядом с кошачьим паспортом, он медленно приподнял очки и сильно потер переносицу. Потом, не опуская очков, посмотрел на посетителя. Выражение лица было точь-в-точь, как у Ромки.

– А ласково, значит, Е*анашка? – скорее утвердительно, чем вопросительно, тихо произнес ветеринар.

– Ага, – даже как-то обрадовался Ромка, на всякий случай сменив выражение лица на откровенное «нуи х*ли? » – Откуда знаете?

– У меня дома кошка. Бациллой звать, – ответил доктор скучным голосом.

– А-а-а, – посочувствовал Ромка.

Пройдясь до стоящего в углу шкафчика, доктор выставил оттуда на стол банку с резиновой пробкой, на глаз – около литра, и две разнокалиберные мензурки. Быстро налив и предупредив:

– Спирт. Если надо, вода в кране, – звериный эскулап сноровисто опрокинул свою посудину.

Ромка последовал примеру. В дверь стукнули и, не дожидаясь разрешения, в кабинет протиснулся тщедушный человечек.

– Мне это, документ надо. На попугайчика.

– Кличка? – выдохнул доктор.

– [ман]добол, – радостно осклабился вошедший.

Доктор молча встал и пошел к шкафчику – за третьей мензуркой.

кошка в вентиляцыонной трубе, а потом пришли крысы и всех котят подушили.

Так вот, там один котёнок выжил, он из трубы просто выпал, застрял там где-то в простенке, и крысы его не тронули.

А кошка ушла в неизвестном направлении после этага.

И мать этого котёнка притащила домой. Из жалости, ну и всё равно кошка на замену Мурзику нужна.

Это был такой молочный беззубый доходяга, он даже есть сам не мог. Ещё и не слепой ли даже, такой маленький.

Короче бабка как-то пыталась его там кормить импровизированной соской из мякиша с молоком, но очень быстро устала и махнула рукой. Мало что ли нормальных котят, ещё с говном мучиться? Это она так сказала, и отпустила котёнка на пол.

И он значит стал по полу шариться и пищать. Как заводная игрушка.

А там в углу у печки лежал Мурзик, и через перископ так наблюдал за всем этим. Ну и в конце концов эта пищалка на Мурзика наткнулась.

И очень быстро стала рыться у Мурзика в животе в поисках титьки.

Порылась-порылась, нашла видно какой-то комок свалявшейся шерсти, слегка похожий на цыцьку, и притихла.

Мурзик при этом сперва удивлённо на это дело давил косяка, а потом как бабка махнул лапой. Они с бабкой вообще очень похожи были. Ну, реакциями по крайней мере. И бабка, кстати, тоже как и Мурзик не хотела космонавтом ведь быть.

Ладно. Бабка это дело быстро просекла, сказала "Ага! ", наладила с банки густых сливок, погрозила коту чтоб не смел, сукин сын! , и густо намазала ему брюхо жЫрными сливками. Как гуталином. Корова у нас нащет этого была огого!

И этот прыщ мелкий тактику быстро прочухал, и всё пузо у Мурзика высосал. Потом ещё. Потом нажрался, и отвалился, клещ.

Ну, бабка Мурзика конечно тоже оделила. Заслужил.

И стал у нас Мурзик кормящей матерью.

И сам как-то с этой ролью видимо сжился.

Когда клещ подрос и титьку бросил, все равно спал у Мурзика на животе. А тот учил его всяким котячим премудростям. от Справки

бездомной кошке ? Вот почему котята рождаются ослабленными и большая их часть погибает в раннем детстве. Так много раз случалось с детьми Пеструшки, все котята погибали в подвале, даже не увидев дневного света.

И вот наконец-то удалось одного котика Геню довести до взрослого состояния, но какой ценой ! Всю еду кошка уступала своему ненаглядному детищу, а сама питалась тем, что останется. И какой же он был упитан- ный, гладкий и весь лоснился. Глядя на него, невозможно было поверить, что перед вами дитя улицы, настолько благополучным он выглядел, не Ге- ня, а настоящий кошачий генерал. Естественно, что уходить от матери и начинать самостоятельную жизнь Геня не хотел. И только, когда ему ис- полнилось 2 года, он присмотрел себе участок в соседнем доме и стал его хозяином, но к матери продолжал наведываться на кормежку регуляр- но.

А у Пеструшки по-прежнему погибали все котята и только на закате ее жизни один котенок все-таки оказался жизнестойким и достиг возраста в 1 месяц. Но он был явно слабоват - тощий, невесомый, с постоянно гноящимся глазиком, слабо реагирующий на окружающее, заеденный ушным клещом и блохами. Вот иду я с работы домой и вижу, как маленький коте- ночек тихо играет в уголке под лоджией в ожидании матери, а ее все нет и нет. Тогда и созрело решение, взять котенка в дом и оказать ему хотя бы запоздалую помощь. Все котята-дети диких кошек, выросшие на улице, боятся человека и не доверяют ему и правильно делают. Но к котенку, который оказался кошечкой, названной мной Рысей, это никак не относи- лось. С Рысиной мордочки не сходила мягчайшая всепрощающая улыбочка, не исчезнувшая даже при прикосновении незнакомых человеческих рук. Ка- залось, что это маленькое существо так очаровано жизнью, что принимает все ее явления с любовью и одобрением.

Так и поселилась Рыся в нашей квартире, внешне как-будто бы не тоскуя по матери, даже и тогда, когда Зайка ее резко отталкивала от себя. Рыся печалилась, но вскоре перестала претендовать на внимание чужой тети кошки и сама находила себе какое-нибудь тихое занятие. Так она залезала на высокую оконную раму, приготовленную к установке, а затем, утомившись там сидеть и не решаясь спрыгнуть на слабые лапки, тихо попискивала, призывая меня на помощь. И я с радостью учила ее слезать с деревянной поверхности хвостом вниз, поочередно переставляя все четыре лапы и временами на глаз оценивая расстояние, оставшееся до пола. Рыся выучилась с трех уроков и была просто счастлива, взбегая на раму и без страха спускаясь вниз как взрослая опытная кошка.

Однако, будущее Рыси мне представлялось в тумане, пока в один летний день ко мне не пришла молодая женщина с простой задачей-привез- ти котенка из города своей бабушке, проживающей в деревне. Значит, бы- вают и такие деревни, в которых невозможно разжиться котенком ! Какой будет котенок - ей все равно. Девочка или мальчик-неважно. Больной или ослабленный-женщина уже не слышала моих предостережений, она уходила с моей Рысей за пазухой. Тогда я еще не знала, что мы любим не тех, кто прекрасно обходится без нас, а как раз тех, кому мы больше всего нуж- ны. И что расставание с Рысей, для которой я выполняла роль кошки-ма- тери, я буду переживать как чувствительную утрату в своей жизни.

её. Зверюшка, вопреки ожиданию, не отскочила, а на морде проявились следы некоей задумчивости. Ну, погладила и пошла дальше. Кошатина соскочила со своего "насеста" и резво побежала следом. Так она дошла за мной до стройки и села у порога вагончика-дежурки. Часа через два я обратила внимание на сидящую у порога кошку. Я открыла дверь и предложила ей:

- Ну, входи.

Кошка проскользнула внутрь, забилась в самый дальний и тёмный угол, под кровать, и немедленно уснула там. Она проспала двое суток, так что я даже, боясь, не сдохла ли она там, запускала руку в щель и трогала это чудо. С того дня она осталась со мной. Дня четыре я выстригала колтуны и вычёсывала её; свалялась она в один сплошной ком, как валенок. А под шкурой выступали рёбра. Постепенно она отъелась, перелиняла, распушилась и оказалась белоснежной, невероятно пушистой красавицей ангорской породы. Меня она сама выбрала в хозяйки и ходит за мной след в след. Всё бы хорошо, но она бросается на всех животных, как только увидит. На всех котов, кошек и совсем маленьких котят. На всех собак, независимо от размера. Людей не трогает, нападает только на пьяных и агрессивных. И ведь какой характер: на улице многие держат крупных сторожевых собак на цепи, так она если видит, что собака за забором и на цепи, нарочно лезет в драку. Оставляет свою жертву, только если та убегает, или если человек её отгоняет палкой. Боюсь, что однажды встретится ей пёс, который сам умеет давить кошек, и жизнь её тут же кончится. Хорошо ещё, кошка необычайно умна, мне удалось обучить её нескольким командам, как собаку: "Нельзя", "Ко мне", "Рядом". Других людей не слушает. Порой уходит из "дома" часов на шесть - погулять и, как подозреваю, погонять собак. Неподалёку живёт стая из пяти голов - мать и четыре взрослых сына, каждая собака - с хорошую овчарку величиной, так я как-то видела: кошка летела по улице, маленькая, пушистая, а собаки, все пять, поджав хвосты, улепётывали от неё. За злобность я дала ей кличку Варвара - "дикая, злая". В округе все кошки, собаки и собачники знают: если вышла гулять Варвара - надо быстро ноги в руки и удирать как можно быстрее и как можно дальше. Но со мной - сама кротость: мурлычет, ластится, лижет руки, лезет на колени. Не знаю, что с ней делать, когда стройка закончится: у меня дома - две кошки. Знаю только, что мы в ответе за тех, кого приручили, и кто сам приручился, и я не смогу оставить на произвол судьбы эту белую морду...