Дело было в начале 2000-х годов. Одна моя знакомая работала в отделении милиции уборщицей.
Утро. Она стучится в дверь начальника отделения, у которого принято убирать в последнюю очередь. В кабинете находится также зам по розыску. После всемилостивейшего соизволения она входит в дверь. Начальник (грозно): Вам чего?
Она (робко): Мусор...
Он (уже громче): Что?!
Она (тоже громче): Мусор!
Он (в ярости): Что-о-о!!! !!!
Зам поясняет: Корзину вытряхнуть просит...
Нач. : А-а-а...

Опять, извините, про радиолампы. Поймут только совки, воспитанные на трепетном отношении к грифам типа "Секретно" и выше, в понимании, что за утерю такого можно попасть в тюрьму надолго. Лейтенанта-двухгодичника
(старшего инженера по должности) взял с собой в секретную часть зампотех, т. к. пришли новые секретные радиостанции (помех). Надо было разобрать несколько портфелей документов к ним. Работали даже не просто в секретной части, а в особой комнате внутри нее, т. к. часть документов имела гриф "Совершенно Секретно". Постепенно стало понятно, что на самом деле зампотех (матерый майор) что-то ищет в документах. Наконец, найдя какой-то формуляр (прошитый, пропечатанный, со всеми штампами и угрозами на каждом листе) он показал его лейтенанту, чтобы тот знал, что искать.
После этого, к ужасу "пиджака"-лейтенанта, он стал рвать документ на мелкие кусочки. Видя оторопь на лице лейтенанта, он сказал что-то вроде
- "тебе же лучше делаю - ты за станции отвечаешь, а наших ворюг-бойцов ты уже немного узнал". Все еще в непонятках, лейтенант раскрыл формуляр второй аналогичной станции. И узнал главный секрет нашей воинской части
- в главной радиолампе станции было около 3 кг серебра и 200 г золота.

Как мы отмечали Новый 1976 год. В 1975 году я был курсантом 2-го курса
Каменец-Подольского высшего военно-инженерного командного училища имени маршала инженерных войск Харченко Виктора Кондратьевича. 31 декабря, вывернув все крманы, и собравши все деньги(а получали мы на 2-ом курсе
8р30коп в месяц)наше отделение в количестве 6-ти человек решило самым достойным образом отметить наступление Нового года. Кому бежать в самоволку за пойлом вопрос даже не стоял. Как самим шустрым и борзым эта честь выпала мне и моему другу Виталику, такому же раздолбаю как и я, трижды сидевшему за время учебы вместе со мной на гарнизонной гауптвахте. Как стемнело, мы перепрыгнули через забор и затарились в ближайшем магазине на все деньги 4-мя бутылками по 0, 7литра красного крепленного вина под названием =Рубин=. Перепрыгнув через забор обратно, мы не рискнули нести вино зразу в роту, а отмерив 4 шага от угла учебного корпуса, тщательно спрятали бутылки в сугроб. Не поленились, сняли шинели и замели ими следы, придав сугробу девственный, нетронутый вид. Дождавшись когда ответственный офицер, построив роту, обьявил: =Я ухожу на ужин, так что смотрите у меня, придурки=, глядя при этом, почему-то на нас с Виталиком, мы решили сбегать к заветному сугробу.
Подойдя, мы с ужасом увидели, что девсвенность сугроба нарушена следами от курсантских сапог и признаками ковыряния в том месте, где мы оставили
=Рубин=. Сердце предательски опустилось ниже ремня. Как оказалось, напрасно, так как из сугроба мы выудили 2 бутылки водки, 2 бутылки сухого вина =Рислинг=, а потом свой =Рубин=. Не веря своему счастью, принесли все это добро в роту, спрятали... Кто был курсантом, знает, как мало у них в жизни развлечений, особенно на 1-ом и 2-ом курсе. По этому мы с
Виталиком не смогли отказать себе в удовольствии посмотреть на тех, кого мы спасли от грубейшего нарушения воинской дисциплины-употребления спиртных напитков. Одевшись, мы выдвинулись в район сугроба. Рядом находился гарнизонный туалет, а так как мы с Виталиком, по своему раздолбайству, частенько вылизывали его до зеркального блеска, то знали что внутри есть каморка с уборочным инвентарем. Взяв лопаты мы начали изображать уборку снега. Решили так-если за спиртным придет наш курс-отдадим все, если обарзевший 1-й курс-отдадим половину, ну если
3-4-й-нихера на отдадим. Ждать долго не пришлось. Минут через 10 с шутками, прибаутками, веселым гиканьем, появились 3 курсанта 3-го курса.
Веселость ихняя убывала по мере того, как они углублялись в сугроб.
Вдруг один из них, подбежав к нам, спросил, давно ли мы здесь и никого ли невидели. Получив отрицательный ответ, забрал у нас лопаты и побежал к своим. Снег они расчистили в радиусе 5-и метров до самой земли. Мы с
Виталиком смотрели на них и старались не подать виду, так как за такие шутки над старшим курсом можно было влегкую по сапатке получить. А у них сначала немая сцена. Три курсанта тупо уперлись взглядом в землю, как будто ожидали, что ихние бутылки сейчас выползут как дождевые черви.
Потом началось недоумение: Да не может быть, б%я, да только-что ложили.
Потом взаимные упреки: Я же говорил сразу в роту нести, а вы давай спрячем, спрятали, бараны. Опустив понуро головы они удалились. Ну а мы лишний раз убедились в великой мудрости нашего Народа, которая гласит:
=Дальше положешь-ближе возмьеш=.

По поводу ГАИшников.
Отдыхал я как-то в Турции. А в Турции, если кто не знает одно из главных развлечений для туристов - рафтинг. Есть недалеко от Анталии речка, не помню как называется, но это и неважно. Так вот, берега этой речки буквально кишат базами рафтеров, которые обслуживают туристов. Кстати, очень хорошо это делают. Речка довольно тихая, хотя есть там несколько шустрых перекатов и какое-то подобие порогов, но для непрофессиональной публики это как раз то, что надо. Кроме того, операторы там ведут фото- и видео- съемку и после сплава можно посмотреть и купить понравившийся материал. На этих фото-видео-кадрах вы выглядите так, как будто сплавляетесь не по спокойной, но шустрой речке, а среди ревущих валов.
Но это лирика. А теперь сама история.
Компаний, организующих данное развлечение там очень много, на реке просто тьма лодок (и байдарок и надувных катамаранов), и чтобы не потерять своих, командиры этого тура постоянно пересвистываются, перекрикиваются, чтобы держать свою группу на нескольких плавсредствах в поле зрения. Ребята эти - все турки, но, постоянно работая с русскими, русский выучили очень здорово. И вот, чтобы не только инструкторы, но и туристы понимали, что их очередной раз собирают в кучу, они перекликаются на русском. Один инструктор-турок свистит в свисток, а с другой лодки такой же турок ему на чистом русском кричит: "Чего рассвистелся, ГАИшник хренов? "
Русские в отпаде!

Минувший день рождения Высоцкого напомнил мне эпизод из моей армейской службы. Ко мне подошел старшина Филипенко, и на нем, как говорится, не было лица.
- Тебя срочно вызывает замполит полка, - объявил он. – Признавайся, что ты опять выкинул?!
Мне и самому стало нехорошо: меня, обычного салагу-первогодка срочной службы, вызывает замкомандира части!
И ничего такого я не натворил, а за коллективную выпивку мы с двумя приятелями уже трое суток на губе отсидели. Тяжелое у меня об этом осталось воспоминание, но то – отдельная песня. Я пожал плечами и, сопровождаемый хмурым и подозрительным взглядом старшины, погрёб в штаб.
Подполковник встретил меня душевной, проникновенной улыбкой и выдал:
- Мы решили, что у нашего полка должна быть собственная строевая песня. Я бы сказал, даже марш - и глядит опять на меня как-то так поощрительно...
Ну, я ему:
- Хорошая, - говорю, - мысль.
И молчу. Тоже на него смотрю, только вопросительно.
- Ну, вот ты этот строевой марш и напиши, - дружески так говорит он. - Сроку тебе – трое суток. Передай своему непосредственному командиру, что на это время я освобождаю тебя от несения службы
- А почему я!? - изумился я без меры.
- Ты в музыкальной школе учился?
Какое-то время я потрясенно молчал, а потом вынужден был кивнуть. Меня, несмышленого еще дитя, родители действительно загнали в музшколу, да к тому же по классу баяна. Не то чтобы я не любил музыку, но баян я ненавидел, а все эти гаммы сводили меня с ума. Мне хотелось играть в футбол, а не торчать в музыкальных классах. Школу я под прессингом родителей закончил, после чего с профессиональной музыкой расстался навсегда, а баян как бы уронил из окна нашей квартиры на четвертом этаже.
Потом я понял, как о моем музыкальном образовании узнали в штабе: я указал это без всякой задней мысли, просто написав правду, в своей анкете. Тут я стал объяснять замполиту ситуацию: мол, я давно всё это дело забросил и т. п.
- Но ноты ты ведь помнишь? – вновь ошарашил он меня. И я опять вынужден был кивнуть.
- Тогда в чем проблема? Раз ноты знаешь - музыку написать, плевое дело!
Я, конечно, был наслышан, что в нашей армии полно дуроломов, но чтобы до такой степени… И ведь не старшина какой-нибудь с хохляцкого хутора всю эту чушь говорит – замполит, образованный человек, закончивший какую-то там академию.
Возражать, как я быстро уяснил, было бесполезно. А если бы я ему сказал, что к музыке ведь надо еще стихи написать, он бы мне, конечно, ответил, что, раз я учился в школе, то алфавит знаю и т. д.
В гарнизонном клубе мне дали раздолбанную гитару, и я в течение суток пытался на трех известных всем аккордах что-то там сконстролить. Но получался один сплошной, как бы теперь сказали, шансон. Понял я, что дело дрянь, и, похоже, светит мне в случае невыполнения приказа опять губа, как я уяснил из напутственных слов подполковника. И тут вспомнил я одну из песен Высоцкого.
Дело происходило в семидесятых годах, и Высоцкий имел тогда громадную популярность, но все же далеко не все его песни были широко известны, тем более в армии. Знали в основном хиты, которые исполнялись в кинофильмах, и те, что получили хождение при перезаписывании на магнитофонах. А песня-марш, написанная Высоцким к спектаклю «Павшие и живые», такого статуса не имела. Ее в пьесе должны были исполнять немецкие оккупанты, и там в частности были такие слова, которые меня особенно вдохновили:
«Все впереди, а ныне
За метром метр
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».
Дело в том, что наша часть дислоцировалась именно на Украине…
Я переделал текст и представил свой марш. Все его одобрили, только один парень-москвич ехидно так улыбался, но промолчал. Но я все равно его опасался – противный и кляузный был пацан.
И тут же выяснилось, почему была такая спешка с маршем. Оказывается, намечался строевой смотр, который периодически бывает в войсках, и его приедут принимать большие генералы – командир корпуса и зам. командующего армии. Что со мной было, когда я об этом узнал…
И вот строевой смотр. Сбоку, на возвышении, два генерал-лейтенанта. Мы проходим мимо них и дружно ревем: "Все впереди, а ныне, Сапог в сапог, Идет по Украине Наш двадцать первый полк!"
За строевой смотр часть получила оценку «отлично». Мне старшина наградил специальным призом – послал в наряд посыльным. Это действительно было серьезным поощрением – увольнительные нам, молодым солдатам, еще не давали, а посыльный имел право выходить за пределы части.
Хохол-старшина, конечно, знал, как я этим правом воспользуюсь. Денег у меня хватило только на чекушку, и той пришлось поделиться с потенциальным кляузником, чтоб меня не заложил.
А вскоре из политотдела армии затребовали ноты и слова нашего строевого марша. Но, к счастью, меня почти сразу же перевели в другую часть.

Как-то служил я офицером на российско-финской границе, часовые стояли на своих постах, вокруг лес и всего одна дорога. Проезжающие мимо фины любили подкармливать и подогревать солдат спиртным. Начальником смены частенько бывал один прапорщик, который любил проверять наряд, прокравшись через лес сзади. Делал он это с завидной регулярностью и по одному и тому же маршруту. Так как пограничная служба подразумевает режимные зоны и всякие прочие вещи, то и проволоки колючей вокруг поста было полно. Так вот, как-то ночью солдаты уже знали что где то там проползет прапорщик, чтобы их проверить. Они (солдаты) взяли и насрали там, где прапорщик должен ночью проползсти под проволокой.
Итог: в эту ночь проверки наряда не было, да и потом проверки приезжали на машине по дороге, а не из леса выходили неожиданно.

Красная Армия ЖЖОТ.
Видел своими глазами!
По работе ежедневно приходится сталкиваться с компьютерами, поставляемыми в войска некоей организацией. На этих машинках как правило предустановлена одна из многочисленных разновидностей Linux.
Система очень сильно упрощена, и настолько руссифицирована т. е. (военизирована), что кнопка ОТМЕНА в диалоговых окнах называется "ОТСТАВИТЬ" !!!
В первый раз я плакаль.

Давным-давно на Белом море мне эту историю поведал один гидробиолог.
Росскащег вспомнил, как служил в армии, где-то в дальнем, глухом гарнизоне. И был у них один солдат - весельчак, остроумец и выдумщик.
Только выдумки и шутки его обычно черноватыми получались – ну, да оно так порой и смешнее.
Как-то раз затеялся у них в части праздничный концерт. И решили привлечь этого балагура, чтобы и он с юмористическим номером выступил. Тот, подумав, согласился, но выставил твердое условие: пусть сюрприз будет, никто о содержании его номера выспрашивать не должен. Замполиту это, понятно, не очень-то понравилось, но, поторговавшись с ним безуспешно, согласился.
И вот идет концерт. И объявляют юмористический номер. Выходит на сцену наш затейник. Сам – мрачный, задумчивый, а в руках – сетка-авоська с самыми обыкновенными красными кирпичами. Потоптался на месте, посмотрел в зал исподлобья, вынул из сетки кирпич, да и ТРРРАХ его об пол! Грохот! Кирпич – вдребезги! Зал – недоумевает и тревожится.
А юморист невозмутимо нарезал, не торопясь, кружок по сцене, опять неторопливо полез в авоську, достал второй кирпич, да и снова об пол! Прям об остатки первого! Ба-бааах!!! Гром! Осколки!!!
…В зале - кто хихикает, кто плечами пожимает, кто матерится недоуменно.
А весельчак гуляет себе по сцене, уже на третий заход вышел. Опять медленно обвел зал мутным взглядом. Не торопясь, вытянул из сеточки третий кирпич. Взвесил его на ладони. Призадумался... Да ка-а-а-ак швырнет кирпич прямо в зал, в первые ряды!!!
Что тут было... Все взвыли, ломанулись в стороны. Снесли напрочь передние скамьи. Многие шарахнувшиеся сильно побились. Нанесли серьёзную травму супруге полковника... А третий-то кирпич - пенопластовым оказался.
Парня этого, шутника, направили в дисбат. Жалко.

Что ни говори, а жить у нас в стране весело - чем "дурнее" приказ, тем
"дурнее" исполнение. Рассказал таксист. Короче, время вечер, на улице машин мало, превысил он скорость, довольно прилично, ну и тут они, ненаглядные гайцы. Сажают в свою машину, у них видео-радар, всё чётко.
Водила понимает, что полторы-две-три тысячи влетел. Говорит, может договоримся, и к карману, гаишник в ответ: - "Договоримся! У меня, понимаешь, план по пешеходам-нарушителям не выполнен, а где я их ночью найду. Короче будешь злобным нарушителем, штраф - 200р. "

Памяти Димы Горчева

О животворящем слове

Вот все сейчас ругают милицию. Спохватились б%я.
А я наоборот стал относиться к ней не то чтобы с любовью, но, во всяком случае её наверное уже понимаю. Они бы и рады в ангелы, да копыта куда спрячешь?

Вот у меня был случай года два назад. Ну да, маленькому мальчику тогда ещё и года не было.
Купил я жетонов на станции метро удельная, а сам очень задумчивый. Не помню уже после вчерашнего или просто так. Бросаю жетон в щель - красный свет. Ещё раз бросаю - опять красный. Сломался, думаю, аппарат, иду к другому турникету - опять красный. Тут соображаю, что вместо жетонов бросаю двухрублёвые монеты, но уже поздно: "Пройдёмте", - говорят.
Ну пройдёмте, куда ж денешься.

В линейном отделении милиции пахнет застарелой бедой и люди мрачные.
Играют в подкидного дурака. "Документы", - говорят.
А фокус в том, что я как раз ехал за своим паспортом, где мне должны были продлить регистрацию ещё на три месяца за три тыщи рублей. "Нету, - говорю, - документов".
Но они ж зоркие. "А вот паспорт у вас в кармане", - говорят. А я по этому паспорту матери моего ребёнка собирался по пути заплатить за кредит на стиральную машину. Небольшой кредит - тысяч восемь, что ли.
"Ага! - сказала милиция. - Значит вас зовут Екатерина Александровна.
Кредиты берёте судя по этой бумажке. Интересно-интересно. Плательщик
Дмитрий Анатольевич Горчев, гражданин Казахстана. Это ещё интереснее!
Это вы видимо? " "Ну я" - говорю неохотно. "А Екатерина Александровна вам кем приходится, позвольте поинтересоваться? " "Женой" - отвечаю угрюмо.
"Однако же в паспорте Екатерины Алексанровны написано, что мужем её является гражданин Мартынов". "Они разведены давно, - говорю. - Штамп только не успели поставить". "Это понятно, - кивает головой милиция. -
Не успели. Поднимите-ка ручки".
Обшарили карманы. Извлекли из них семь тысяч рублей, телефон и фотоаппарат (у меня тогда ещё была мыльница).
"Это мы приобщаем к делу как вещественные доказательства, - сообщила милиция, распихивая добычу по карманам. - Сумочку позвольте посмотреть? "

И достали из моей сумки Пакет Белого Порошка. Грамм двести, то есть, лет на десять-пятнадцать. "Ууу, б%я", - сказала милиция и посмотрела на меня с большим сочувствием. "Это не мой пакет, это вы мне подкинули! Требую занести мои слова в протокол! " - истерически сказал я. Милиция посмотрела на меня почти что с нежностью: "Занесём-занесём. А ну-ка закатайте рукавчик. Ага. Всё понятно". "Я кровь сдавал, когда студентом был" - сказал я из совсем уже бездонных пучин отчаяния. Я действительно сдавал кровь. За деньги, вот такая сволочь, потому что жрать было нечего. "Донор" - юмористически кивнула головой милиция.

И тут я очнулся. "Господи! - сказал я с очень большим чувством, - Иисусе
Христе, сыне Божий, помилуй мя грешного! " И медленно и торжественно перекрестился.

Милиция вздрогнула и заморгала. Тот милиционер, который держал в руках
Пакет с Белым Порошком, раскрыл его, макнул туда палец и осторожно лизнул. "Соль! - сказал он с изумлением. - Вы всегда носите с собой соль? " Я задумался, вспомнил: "А, да это мы летом ещё ездили по набоковским местам, в Рождествено, помидоры ели".
Тот, который читал паспорт, долистал до страницы с детьми: "Горчев
Дмитрий Дмитриевич, 2006 года рождения - это ваш? " "Мой". "А на жизнь чем зарабатываете? " "Писатель я", - ответил я дерзко. "Про что пишете? "
Стандартный вопрос, стандартный ответ: "Про вас".
Два милиционера, не говоря ни слова, вышли. Видимо в книжный магазин, что при станции. "Вы курите, Дмитрий Анатольевич, сказал оставшийся милиционер, подвигая мне пачку парламента. "Да у меня есть", - ответил я и закурил свою оптиму.

Минут через пятнадцать вернулись ушедшие милиционеры. Утвердительно о чём-то кивнули. Неохотно достали из карманов вещественные доказательства. "Вы уж поосторожнее с порошками, Дмитрий Анатольевич, - сказал сидевший за столом милиционер. - А вот это вашему сыну. Купите ему что-нибудь", - и протянул мне ещё тысячу рублей.

И тут я действительно охуел. Чтобы милиция вернула отобранное - это я чисто теоретически могу себе представить. С трудом, но могу. Мало ли чудес бывает в этом мире. Тем более, что это только что на моих глазах случилось. Но чтобы отдала СВОЁ - нет, это невозможно вообще и в принципе. "Ну и нам на пиво дайте сколько не жалко"- продолжил милиционер. Не жалко мне было пятьсот рублей, каковые я отдал с большой радостью.

Я вышел из отделения и не стал дёргать судьбу за уши: никуда не поехал, а пошёл домой и по дороге всё пытался совместить невозможный факт с реальностью. И на полпути меня осенило: б%я! у меня же в совсем заднем кармане была заначка на самый крайний случай. Вот её-то мне милиция и подарила.