Истории о животных #квартира

ее гладят почесывают или просто трогают, сразу же начинала царапаться и кусаться. Исключением являются ситуации когда она хочет что-то выпросить, тогда она приходит и сама начинает подлизываться.

Однажды моя мама решила свести волосы на ногах с помощью крема-депилятора, особенность которого в том, что после нанесения на кожу его еще надо выдержать довольно приличное время. Она идет в ванную и там намазывается этим кремом и ждет момента, когда его надо будет смывать. В это время ей звонят и она подходит к телефону, а я сижу в кресле и смотрю телевизор. Вдруг раздается вопль... Поворачиваю голову и вижу... киска недотрога трется о ноги, чего с ней никогда не было!!! Теперь представте мою реакцию - киска, несмотря на упавший рядом телефон продолжает вытираться о мамины ноги, покрывая свою пушистую шерстку ровным слое депилятора, а у мамы столбняк... У меня началась истерика!!! Тут проходит столбняк у мамы и она начинает орать на кошку, объясняя той какая же она дура. Киска просто шалеет от поднявшегося шума - одна орет, другая - смеется - начинает бегать по всей квартире... Разумную мысль поймать и помыть кошку пока она не облезла пришлось воплошать в жизнь очень долго, потому что вредное создание никак не давало себя поймать. Как раз прошло необходимое для действия крема время...

и хлебал шикарнейший наваристый борщ. Гоша приземлился мне на голову, перелез на плечо и затем спрыгнул на стол.

Потом в легком прыжке оседлал обод миски и, довольный собой, начал покачиваться из стороны в сторону, не забывая щебетать и дергать головой вверх-вниз. Я не брезговал. Продолжал есть. Гоша, насмотревшись на меня, решил повернуться ко мне задом. Что-то у него не заладилось. Уже выполнив маневр по развороту, аккуратно приподняв хвост, Гоша неожиданно начал терять равновесие. Скрежет его коготков об эмаль миски был зловещим. Пернатое чудо, всей своей тушкой солдатиком ушло в борщ.

Торчала только голова и то, благодаря хозяину, который успел съесть половину миски. Борщ я потом на предмет какашек не проверял, просто вылил. Но уверен, Гоша непременно обосрался. Начал молотить крыльями по поверхности борща. Секундное замешательство. И вот я бегу с ингредиентом борща поневоле, в ванную. Гоша если и любил купаться, то только самостоятельно, поэтому, оказавшись под струей воды, он беспощадно, до крови, начал клювом обхаживать мою руку. Мне было все равно. Я где-то слышал, что попугаи дышат не только клювом, но и телом. Тельце Гоши было забальзамировано наваристым густым бульоном. Сердечко этого «героя» молотило со страшной силой, я думал, это конец. Под руку попалось только хозяйственное мыло. Спасибо ему. Не знаю, как другие моющие средства, но это мыло справилось на пять баллов. Да, Гоша местами оставался розовым, но основная поверхность была очищена. Я отнес его в клетку. В шоковом состоянии Гоша просидел около часа, затем принялся приводить клювом перья в порядок. Он умер через четыре года от старости. И до самой своей старости на кухне больше не появлялся.

не давал мне спать. Я читал даже под одеялом с фонариком, потому что тетка разрешала мне это делать только до десяти вечера и только за столом с настольной лампой. Фантастика и приключения, детективы и романы, все прочитанное снилось мне в ту же ночь, но с моим участием. Сны были красочны и настолько реальны, что иногда ночью приходилось просыпаться чтобы сбежать от каких-нибудь пиратов. И этим надо было делиться с друзьями и знакомыми.

В тот вечер у меня были четыре свободных уха в виде двух друзей. Я шел с ними по железной дороге, перепрыгивая со шпалы на шпалу, красочно рассказывая одно из произведений Эдгара По о белой статуе. Ночь наша была темна, а статуя страшна. Она появлялась именно такой ночью, созданная одним из сумасшедших ученых, ловила людей и рвала их на части. Это был жуткий рассказ и я старался как мог, добавляя и добавляя фрагментов этой жути. Поверьте, мне это удавалось. Если бы в самый ответственный момент, когда в моем рассказе статуя вновь вышла на охоту, сзади не раздался приближающийся топот. Нет, это были не шаги, это был топот ног по деревянным шпалам, который приближался к нам с немыслимой скоростью. У нас еще хватило сил обернуться и в полной тьме, при свете далекого семафора мы увидели ее. Огромную, белую, со страшной оскаленной пастью, вызывающую просто животный ужас. Я не могу вспомнить как мы скатились с насыпи, как закрывали головы руками и пробовали зарыться в гравий, но все было именно так. Мы даже орать не могли от охватившего нас ужаса. Ведь в этот момент выдумка слилась с явью. И только тогда, когда эта фигура пронеслась мимо, мы поняли, что это обыкновенная белая лошадь. Она видимо сбежала от конокрадов и радуясь свободе неслась по железной дороге неплохим таким наметом. Может поэтому и пасть у нее была открыта не в страшном оскале, а в улыбке счастья свободы.

- Слышь, давай лучше анекдоты травить! - немного заикаясь произнес Олег, когда все закончилось, - походу я еще неделю буду ссаться на все белое! - И я понял, что он прав, вряд ли Василий Иванович, пусть даже с Петькой и даже на той же белой лошади, вызвали бы у нас такие эмоции.

полагается. Я, когда ёлка была наряжена и водружена на своё место на тумбочку (ёлка-то так себе 1м 30см) кота поднесла к ней и строгим голосом разъяснила: ЭТО трогать НЕЛЬЗЯ! Ну, котейка домашний, понятливый, мявкнул одобрительно, и вроде как потерял всякий интерес к объекту. Проходит где-то неделя, на носу уже Рождество. Я в комнате сижу и играю в какую-то "ненапряжную" расслабляющую компьютерную игрушку, какая-то музыка там фоном идёт, монотонная, но уж никак не новогодняя. Я в один момент сильно увлекаюсь игрой (пытаюсь пройти уровень на "три звезды")и вдруг слышу как-то отдалённо волшебный звон колокольчиков. Одним глазом оборачиваюсь на тихо работающий телевизор - нет, там боевик показывают, из компьютерной игры - другая музыка, думаю мобильник, поднимаюсь, смотрю -не он, и ту замечаю: котейка подобрался к тумбе с ёлкой со стороны, где я не вижу (как он думал), тихонечко-тихонечко подобрался и лапкой осторожно по одному шарику стукает, а тот об другой бьётся, и такой волшебный звон получается. А сам сидит, голову на бок склонил и хитро смотрит. Я его даже ругать не стала, вот ведь звонарь какой в душЕ оказался. Кстати, ни одного раза потом за 6 лет к ёлке не подходил. И даже салютов и фейерверков никогда не боялся и сейчас не боится.

Вторая. В этот Новый Год решили повесить остатки 2-х электрических гирлянд на окно, закрепив их живописно скотчем (по-мере возможностей). Получилось неплохо, учитывая то, что эти "остатки" горели довольно хаотично, получалось светло и весело. Но ту же мы встрепенулись(! ), как же кот? Уж подоконник его вотчина, тем более он уже взрослый, в самом расцвете сил 7- ми летний 6-ти килограммовый котяра! Оборвёт ведь всё на фиг. Но я вспомнила и ёлку 6-ти летней давности, и его полный "игнор" праздника Нового Года, и решила - поднесу его к гирлянде, и скажу как раньше: "НЕЛЬЗЯ! ", и всё, проблемы нет. Но котик поумнел, в отличии от нас: он сам пришёл на подоконник, когда уже было темно и горела вся иллюминация, сел на попу, посмотрел, и сказал: "Ах-ах-Х! ", полюбовался немножко на окно, на гирлянду, да и пошёл по своим делам. Я реально могу подтвердить, что так и сказал: "Ах-ахх". И все 20 дней, что у нас была ёлка и гирлянда, ни одной лампочки, ни одного проводка, ни одной игрушки он не тронул. Грустно, конечно, но наверное, у котов тоже проходят детские мечты о чуде и Деде Морозе, как и у взрослых.

P. S. Кот реальный, живёт до сих пор, родился у нас в квартире 10. 10. 2009 г. Зовут Кризис, номера отмачивает, как в цирке. Если понравится, ещё напишу.

этажи, никогда не доходя до асфальта двора и наших окон.

Родители были занятые и немолодые — война, да и я был поздний ребёнок... Брат в лоббировании не участвовал, его накрыл девятый вал полового созревания, и его интересовали сугубо двуногие, в юбках.

Мудрые мои родители справедливо рассудили, что пройдёт ещё 5-7 лет, и меня постигнет та же участь (забегая вперёд - постигла! )

В девять лет мне купили канареек и попугаев, птицы собак заменяли как умели. "Песок, Билл, неважная замена овсу! ", но время родители потянули... Клянчить купить собаку я закончил аккурат в 7-м классе...

И только лето приносило долгожданное общение с собаками.

Меня вывозили на 14-ю станцию от Риги, на дачу.

Сколько там было собак! !

Хозяин дачи, охотник, держал жесткошерстного фокстерьера, Подиса, которого надо было прогуливать, а точнее — бегать на поводке, часами, неутомимая рабочая собака.

Москвичи и ленинградцы привозили с собой своих собак, самых диковинных пород: похожая на Бэмби Лада, мопс по имени Нэфеш — мы все встречались и знакомились на пляже, мой энтузиазм чаще всего встречал благосклонное отношение хозяев.

Но самое главное событие моего лета — выставка собак ДОСААФ, в середине августа, в парке Асари, между колесом обозрения и танцплощадкой, пешком от нас минут двадцать, бегом получалось намного скорее.

Восточноевропейские овчарки, великолепно выдрессированные, явные спецназовцы собачьего царства, кудрявые симпатяги эрдельтерьеры, шотландские овчарки, иногда доги — настоящий праздник любви к нашим верным четвероногим, лучший день моего лета...

Жизнь шла, я повзрослел, началась моя служба в медицине, стройотряды, девчонки, пьянки, экзамены, дежурства, распределение, эмиграция, опять экзамены и дежурства — любовь к собакам ушла в подполье.

Но, как оказалось — не навсегда.

Волей судьбы я нашёл работу в маленьком калифорнийском городке, ничем, кроме вина, клубники и печально знаменитой федеральной тюрьмы (так себе слава) не примечательном.

Кроме одного — собачьей выставки.

К моему великому изумлению (и вящему удовольствию), город в конце июля оказался оккупирован тысячами собак — сотня разных пород, отели стояли забитые мохнатыми постояльцами с их хозяевами и обслуживающим персоналом: парикмахерами и тренерами.

На школьном стадионе проводились бега гончих пород за механической приманкой, грациозные афганцы сменялись громадными ирландскими волкодавами и русскими борзыми — вещь мною невиданная и грандиозная, галоп борзых и гончих, поверьте на слово, впечатляет сильно.

А в парке проводилась выставка и соревнования собак на соответствие стандартам породы, в три этапа: лучшая в породе, лучшая в группе и, под конец дня, — лучшая собака выставки.

Это был — праздник, с корнями из детства.

Вскоре я женился, самым ценным в приданом Тани была собака, и моя жизнь уже лет 20 как немыслима без шнауцеров...

А вот выставку в 2018-м отменили, председатель клуба болел, да и парк подвергся нашествию сусликов, изрывших газоны, что привело к падениям и травмам и собак и людей в предыдущем году.

Город поскучнел, я с горечью отметил, что хорошее в жизни недолговечно...

Как вдруг! !

Пронёсся слух — идёт работа по возобновлению шоу.

Новый председатель энергично взялся за дело, муниципалитет скосил траву и засыпал песком норки сусликов — выставке в 2019 быть! !

Я отдежурил на месяц вперёд, освободил выходные и рванул на выставку.

Запарковался, иду быстрым шагом к входу в парк — меня обгоняют отец и сын, чернявый и худощавый мальчик лет 8-ми тянет отца за руку...

— Папа, папа, — собаки вернулись! !

Они вернулись!

И, выдернув руку, он убежал знакомиться с важными и начёсанными добрыми собаками.

Дежавю. Наступила звенящая тишина и я ощутил движение времени Вселенной, отсчитавшей одну миллисекунду, длиной в мою жизнь.

И это была очень добрая Вселенная — в которой собаки всегда возвращаются...

размахом. Для начала он выстрелил из ружья в плинтус, за которым скреблась крыса.

Ружьё было правда малокалиберное, но мы же не на кабана охотились.

Полагаю, она стала после этого заикаться, но через несколько дней возобновила свои козни. Последующие три дня битвы я даже описывать не буду – это короткий рассказ, а не эпопея «Война и мир». Скажу только, что на заключительном этапе сражения мы локализовали несчастную крысу на кухне и вынесли оттуда помаленьку ВСЮ мебель и посуду, оставив только два неподъемных холодильника, под мотором одного из которых она и пряталась. В наличии двух укрытий был глубокий смысл – отец плескал горячей водой по мотору, а я в это время ловил крысу тряпкой при попытке прорваться ко второму холодильнику. Где-то после пяти её успешных прорывов крыса исчезла вообще. Это казалось абсолютно невозможным в пустой кухне, наше охренение не поддавалось описанию. Наконец, следуя методу дедукции, я поднял глаза к потолку и нашёл её там – она карабкалась по гардине. Когда я её всё-таки поймал, она больно укусила меня за палец через толстую тряпку и вообще устроила со мной какое-то единоборство. Я не раздумывая утопил бы её в унитазе, но мой военный папа оказался более гуманен. Он решил отнести её на дальнюю помойку со словами «другим расскажет, чтобы у нас не появлялись». Мама ехидно отметила, что при такой доброте все крысы района зайдут к нам хотя бы из любопытства, но решение отца было непреклонным - хотя несколько дней назад он её чуть не пристрелил, сейчас беззащитная крыса обрела очевидно статус военнопленного. Отец засунул тряпку с крысой в старый чайник, плотно закрыл крышку и уже вышел на крыльцо подъезда, но отлучился обратно на минуту домой захватить сигареты. Когда он вернулся на крыльцо, чайника там уже не было – его свистнули. Горечь утраты чайника нам смягчила вполне предсказуемая картина дальнейших событий – довольный вор пришёл к себе домой, поставил чайник на стол, открыл крышечку, потянул за тряпочку…

было по 60, а Грею - 5 месяцев. Щенок был таким трогательным и толстолапым, неугомонным, любознательным и талантливым. А теперь все это закончилось. Петр Иванович развернулся и побрел к дому. Навстречу ему шла девушка, почти девочка, рядом с ней прихрамывал немолодой пес с седой мордой.

- Ваш? – спросил Петр Иванович.

- Нет, - ответила девушка, - в соседней квартире мужчина умер, а овчарка осталась. Родственники дали две недели, чтобы его пристроить, иначе усыпят или выкинут. А Джек уже старый, ему 10 лет, и старик никому не нужен. Вот, захожу в 11 квартиру, кормлю его, и выгуливаю. Пробую пристроить.

- Удачи Вам, - сказал Петр Иванович, и пошел дальше.

Весь день он думал о старом Джеке, но так и не решился поговорить с женой. Проворочался ночь и заснул под утро. Он проспал дольше обычного, а когда встал, жены не было дома. На кухне лежала записка: «Ушла в магазин». Петр Иванович решился, быстро оделся, схватил поводок Грея и почти побежал к тому дому, где встретил девушку. Сентябрьский дождь барабанил по зонтику. Он позвонил в квартиру. Ему открыла стройная женщина.

- Я - насчет собаки. Говорят, Вы собаку отдаете? - спросил Петр Иванович.

- А я его выкинула, - ответила женщина, - вот еще, только псины мне здесь не хватало.

- Но Вы же говорили, что даете 2 недели.

- Да мало ли, что я говорила. Надоел, жрал много, и спать на диван лез. Если уж он так Вам нужен, поищите возле дома, я его на улицу выставила.

Петр Иванович обошел вокруг дома, пробежал по кварталу, собаки нигде не было.

- Старый, долго на улице он не протянет, - подумал Петр Иванович, - надо надеть куртку и пойти поискать.

Петр Иванович уже почти дошел до своего дома, когда позвонила жена.

- Петенька, ты только не ругайся пожалуйста, не ругайся.

Опять какого - нибудь бомжа накормила, или кота с дерева сняла, - подумал Петр Иванович.

- Да говори уж, - сказал он.

- Ты знаешь, я шла из магазина, а он сидел во дворе, через 2 дома, прямо под дождем. И записка лежала: «Забирайте, не нужен», и папка с его документами. Я знаю, Петенька, мы договорились. Но он же седой, как и мы. Ты только не сердись, Петенька.

Петр Иванович посмотрел вперед. Под струями дождя, метрах в 20, стояла его жена. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой – телефон. Джек сидел у ее ног. Петр Иванович побежал к жене. Ее седые волосы были мокрыми, очки совсем запотели. Он поцеловал ее холодные щеки и взял покупки.

Втроем, под проливным дождем они пошли домой.