Дело было в 70-х годах в Главном здании МГУ. Поддержание порядка в общежитии входило в задачи Оперотряда МГУ, который действовал всегда решительно и с размахом. Память о нем сохранилась по сию пору.
В тот раз в общежитии в ГЗ проводилась чистка - тотальная проверка паспортного режима. Рано утречком в воскресенье корпус был оцеплен, одновременно перекрыты все выходы, лестницы, лифты и переходы, и началась планомерная проверка всех комнат, включавшая обшаривание санузлов, шкафов и прочих укромных мест, где могли бы притаиться нарушители паспортного режима - короче, по много раз отработанной схеме.
Не миновала чаша сия и комнату на 17 этаже, где жила студентка геологического факультета Марина Л. В этот раз ее соседка была в отъезде, и у нее ночевал студент Саша К. В свое время раздался требовательный стук и в эту комнату. Неприятностей на свою голову им не хотелось, но что же делать? Даже если не открывать, это не поможет, у проверяющих есть ключи от всех комнат. Прятаться в шкафу или под кроватью столь же бесполезно. Тогда Саша сообразил: открыв окно, он выбрался на карниз и замер, прижавшись к стенке: под ногами у него зияла пропасть эдак метров в 60.
Окодовцы сразу почуяли, что что-то не так. Но под кроватью и в шкафу никого не оказалось. Тогда старший наряда приказал своему коллеге: "Открой окно, посмотри, нет ли кого на карнизе". Тот высунулся из окна, смотрит - парень стоит ни жив ни мертв от страха. Оперативник на минуту забыл о своем "долге" и пожалел парня. Он закрыл окно и сказал: "Никого нет"
Марина только и пролепетала: "Как нет?!"
И - хлоп в обморок.

В 1987 году в Москве появился первый ОМОН. Всем в диковинку. Им первым и пока единственным выдали резиновые "демократизаторы", до этого никто таких штук в глаза не видел. Естественно, стоило омоновцам появиться на улице, они вызывали массу любопытства.
Я участвовал в одном из первых рейдов ОМОНа. Высадились мы на Пушкинской площади. Черные береты разгуливают по ней и ищут, нет ли где поблизости демократов или иных врагов народа. Тогда с ними был разговор короткий: "На площади был - пятнадцать суток!".
Так вот, ОМОН охраняет, значит, демократию, а мы охраняем от них порядок. Многочисленным прохожим очень интересно, что это у них такое черное и длинное? К омоновцу подходит бойкий малыш и спрашивает:
- Дядя, а зачем у вас дубинки?
- Это зонтики, - угрюмо отвечает боец.
- А почему резиновые ? - недоверчиво спрашивает слишком развитое дитя.
- А чтоб не промокали! - нашелся омоновец.

Давно уже гуляет по рукам множество милицейских радиостанций. Уплывают они разными путями. Как не уплывать, когда есть большой спрос. Серьезные преступные группы всегда стараются прослушивать эфир во время проведения операций, а иногда даже и дают дезинформацию своим преследователям.
Так, например, однажды сработала сигнализация в квартире. Из отдела охраны навели группу. Когда они подъехали к нужному дому, получили из конторы отбой, и, естественно, уехали. Через полчаса дежурный запрашивает, что там, почему не докладываете? Оказалось, никто отбоя не давал. Оставалось лишь предположить, что в эфир на волне отдела охраны выходили воры, патруль их хорошо слышал с близкого расстояния, а дежурный не слышал. Предположение подтвердилось тем, что квартира оказалась обчищенной.
Но массовую операцию по поиску и изъятию радиостанций, находящихся в чужих руках, начали не после этого случая и не после ряда аналогичных. О такой операции распорядился большой милицейский начальник после того, как его лично кто-то вызвал на связь во время проведения некоего общегородского рейда и обматерил по-черному, естественно, это слышали все прочие. Вот тогда и было приказано начать облаву, были выделены силы и средства. У руководства возникли сильные подозрения, что покрыл генерала кто-то из своих, но никаких подтверждений тому, естественно, не нашлось.

В одном отделе МУРа некоторое время успешно действовал детектор лжи. Было это в 70-х годах, когда о подобном приборе бытовали весьма фантастические представления.
На столе возвышался солидный аппарат, одним своим видом внушая уважение. Впечатление усиливалось абсолютной проницательностью прибора, выявлявшего все лживые слова. Сыщик, который работал на детекторе, а также его коллеги по отделу принимали строгие меры предосторожности для сохранения секретности устройства.
Секрет же прибора заключался в том, что единственным действующим элементом его была лампочка, которую включали ногой под столом, когда допрашиваемый говорил неправду. Истинным детектором являлся сыщик, владелец аппарата, но ему воры и мошенники врать не стеснялись, ведь так принято; зато детектор лжи - другое дело, он вселял трепет пред могуществом науки.
Прикрыл это дело начальник - генерал-майор милиции, который каким-то образом прознал про детектор и явился проверить. Раскрывать ему правду не хотелось, но внятно объяснить происхождение прибора тоже не сумели. Да еще дернул черт нажать на кнопку во время тирады генерала про служебный долг и уважение к закону. Лампочка вспыхнула, следом за ней вспыхнул генерал и в расстроенных чувствах вылетел из комнаты. Кончилось дело тем, что он наклепал на самозванных экспериментаторов в КГБ, и соответствующие товарищи быстро и без лишних слов изъяли прибор. Надо полагать, что они разобрались в его устройстве, но все же его не вернули.

Сейчас в Москву приезжает много народу из других городов. Приезжие, как правило, очень слабо знают Москву и попадают из-за этого в смешное положение. Чаша сия не минует и преступников.
Однажды опер с Петровки, взглянув в окно, увидел, что двое неизвестных увлеченно отвинчивают колеса с его машины, которая была припаркована в Колобовском переулке. Разъяренный опер вышел и задержал наглецов. Во время допроса он в сердцах сказал: "Ну хоть на Петровке-38 можно было не грабить?!" "А где Петровка?" - в один голос спросили незадачливые грабители. Узнав, что они находятся в указанном здании, а ранее совершали грабеж под его окнами, те впали в состояние прострации. Знать бы, где упасть...
А несколькими днями позже еще один Митрофанушка преступного мира, прибыв на Белорусский вокзал, отправился на дело. Приглянувшееся ему здание без вывески, но с "видиком", к сожалению, оказалось Фрунзенским райотделом БХСС. Справедливости ради отметим, что смелое предприятие почти удалось. Воришку поймали чисто случайно, при выходе из здания.

Один оперативник из ОБХСС в течение длительного времени выслеживал группу расхитителей, действующих на бензоколонке. Однако все усилия оставались напрасными, ничего найти не удавалось. При нескольких внезапных проверках вся документация была в порядке. Но однажды опер возвращался с небольшой дружеской вечеринки. Он основательно выпил и шел не по прямой, а скорее по спирали. В конце концов эта спираль вывела его прямо к знакомой бензоколонке. И вдруг из будки заправщицы вышла неизвестная женщина с чемоданчиком. Невзирая на опьянение, опер сообразил, что эта женщина принесла сюда "левые" талоны. Он решительно догнал преступницу и предложил пройти вместе с ним. "А вы сами-то кто?" - последовал резонный вопрос.
Ответить, однако было весьма затруднительно: документы опер оставил дома, а его нетрезвый вид ни у кого не вызывал доверия. Вопрос рассердил сыщика, и он рявкнул в ответ: "Тайная хуиция! Хочешь документ?" - и потянулся к застежке брюк. Женщину охватил панический страх, и она позволила довести себя до РУВД. Там уже к делу подключились трезвые сотрудники, и оно начало раскручиваться. Поддатый опер быстренько исчез, чтобы не попасться на глаза начальству, а в Москве образовалась новая служба...

Один сотрудник органов БХСС, собираясь на операцию и переставляя номера на оперативной машине, в спешке установил спереди один номер, а сзади другой. После операции он, заехав перекусить, направлялся в контору, но тут его остановил гаишник и поинтересовался, давно ли тот смотрел на номера. Нет ничего страшного, надо лишь вытащить ксиву и представиться, но ее-то на месте не оказалось. Она осталась в сумке в другой машине. Положение из комического обернулось неприятным: задержан без документов на неизвестно чьей машине с явно фальшивыми номерами. Выход из положения опер нашел весьма оригинальный: сбив с ног инспектора, он вскочил в машину и помчался в сторону конторы, по пути связавшись с коллегами, чтобы его встретили. Вскоре гаишники настигли беглеца, но тут уже подъехали другие оперативники и подвезли его документы.
Довольный опер объяснил, кто он такой и предъявил ксиву. "Теперь все в порядке?" - спросил он у гаишника. "Почти, - ответил тот, отдал документ и съездил оперу по физиономии. - Вот теперь все в порядке" И уехал. Впрочем, расстались они друзьями.

У нас в оперативных службах (как впрочем и в других) плохо с помещениями. Сыщики работают по нескольку человек в комнате в страшной тесноте.
Как-то в одном кабинете в МУРе сидели вот в такой вот тесноте трое сыщиков и делали три дела, которые между собой плохо уживались: один готовил себе чай, другой чистил пистолет, а третий колол вора-рецидивиста. Такая несовместность, естественно, привела к неприятности. Когда второй опер закончил чистить оружие и собирался его убрать, рецидивист изловчился и выхватил у него пистолет, после чего объявил, что они его заложники, и выдвинул полагающиеся в таких случаях требования.
Двое сыщиков растерялись, а их коллега, готовивший чай, и не подумал вставать к стене и радостно объявил новоявленному террористу: "Ну вот ты и попался!" А потом объяснил, что теперь, когда он проявил свое истинное лицо, ему несдобровать, что за такие дела он получит еще больше, чем за свои кражи. В заключение опер посмеялся над вором, как он глупо купился, схватив подложенный ему пистолет. Сам тем временем достал из сейфа свое оружие, и вора скрутили. Тот не догадался проверить, заряжен ли пистолет, а он был на самом деле заряжен и исправен.
Когда обезвреженного бандита припугнули тем, что его ждет за попытку захвата заложников, он страшно перетрусил, и под это дело у него были получены все необходимые показания. Опасная промашка еще и обернулась им на пользу. Напуганный вор сознался не только в четырех собственных кражах, но и взял на себя шесть чужих...