Истории о армии

планировал развить успех. Разведчики, как правило, прилично упакованы, и у него с собой, что называется, было, а именно трофейный шнапс. И плюс к тому пара плиток трофейного же шоколада. Прикид у него тоже был соответствующий, кроме одной, но важной детали – у сержанта не имелось достойных сапог. То есть, он носил обычную занюханную кирзу, что было для разведчика как-то даже стремно. А уж идти в таких сапогах на свидание к столичной девицей… Проблема!

А вот у его дружка Кости имелись просто роскошные сапоги – офицерские, хромовые. Ну и сержант, естественно, подкатывает к нему, говорит: дай поносить на одну ночь. Но тот сапоги свои очень ценил, холил и лелеял, и сам, между прочим, имел виды на эту Ирину (правда, только в перспективе), ну и ни в какую. Но, в конце концов, Антон дружка уломал: за пару пачек трофейных опять-таки сигарет взял у него сапоги в лизинг на 12 часов. На прощание хозяин раритетных сапог велел Антону пылинки с них сдувать, а если что, то пусть, мол, пеняет на себя. А что, собственно, с этими сапогами могло случиться? – подумал тогда сержант…

По пути в медсанчасть Антон нарвался на капитана, командира роты. Тот этому факту очень обрадовался (чего не скажешь о сержанте) и тут же вручил Курьянову важное донесение, которое следовало немедленно доставить в штаб дивизии. Антон попытался, конечно, как-то отмазаться, но ему быстро дали понять, что приказы в армии не обсуждаются, а тем более на фронте.

Сержант призадумался. Если идти в штаб дивизии вдоль линии фронта, которая изгибалась широкой дугой, то он вернется только к рассвету, когда Ирочка должна заступить на дежурство, и любовная интрига сразу накроется самым что ни на есть медным тазом. Но если пройти к штабу напрямик, через лес, который находился на нейтральной полосе, то несколько часов на медсестру у него еще останется. Возвращаться в землянку он не стал, чтобы не терять времени, и сразу двинулся выполнять приказ.

Антон знал, естественно, все ходы и выходы и успешно миновал передовую, углубившись в нейтральный лес. Но, думая о своей медсестре, он чрезмерно спешил и был, видимо, недостаточно внимателен, что и погубило его.

«Хенде хох! », и его прихватили два здоровенных немецких разведчика. Они обыскали его и остались очень довольны шнапсом и, в меньшей степени, шоколадом. Впрочем, подгребли то и другое. Донесение, которое Антон надежно упаковал за голенище одного из сапог, фрицы не обнаружили. Потом они стали совещаться, видимо, на предмет – что делать с пленным? «Скорее всего, прирежут», - мрачно подумал сержант, глядя на финку, висящую на боку одного из немцев.

Вдруг этот немец сел на траву и, отставив в сторонку реквизированную бутылку шнапса, стал стягивать с себя сапог и показывать Антону, чтоб он делал то же самое. Приглянулись, выходит, и фрицам шикарные Костины сапоги! Делать нечего – снял сержант с себя один сапог и отдал фрицу.

Надел взамен, можно сказать, трофейный, но качество, смотрит, совсем не то – даром что немецкое. Стал он было и второй снимать, и тут его обожгло – да в этом же сапоге важнейшее донесение в штаб дивизии! Он не знал, что с ним немцы сделают – прикончат или к себе отведут, но, если эта бумажка к врагу попадет, ему от своих точно светит вышка.

Антон внезапно пнул обутой уже в германский сапог ногой в лицо сидящего на траве немца, подхватил стоящую рядом с ним бутылку шнапса и метнул в голову стоящего в паре шагов от него другого немца. И тут же нырнул в лес.

Сержант от фрицев ушел. И донесение в штаб вовремя доставил. И со столичной медсестрой пару часов еще успел провести.

А потом было возвращение в землянку, и, когда Костя увидел, в чем Антон пришел, в охватившем его безумии схватился за ППШ. Трагедии удалось избежать, но с той минуты Антон стал своему другу врагом номер один.

Хуже всякого фрица.

Между тем, на основе донесения, которое Антон доставил в штаб, был отдан приказ о наступлении. Оно началось на следующий день и стало для немцев совершенно неожиданным. Вскоре через бывшую линию фронта в тыл потянулись колонны пленных фрицев. Одна из них шла по дороге навстречу

Антону. Смотрит он – у одного из пленных рожа вроде знакомая. Переводит взгляд на ноги…

Через полчаса он с Костей помирился.

скоростью двигались?

- Нисколько не вру, но не более чем 60 км/час.

- Это правильно, говорит. Но ведь быстрее, чем 40?

- Да, немного побыстрей.

- А помните, спрашивает, на въезде в наш населённый пункт, знак ограничении 40км?

- Честно не помню.

- А не хотите пешком пройтись, посмотреть и вспомнить?

- А как Вы считаете, Ваше это предложение вполне корректное? Или я что-то отрицаю или веду себя вызывающе?

Смущен. Не зря мне его мордочка понравилась.

- Но ведь Вы нарушили скоростной режим.

- Раз Вы знаете, что знак там висит, значит нарушил.

- Я Вас обязан как-то наказать.

- Раз обязан - значит наказывайте. Но как?

- А как бы Вы хотели?

- Я считаю, что с учётом всех сложившихся обстоятельств достаточно сделать мне замечание. Или даже выговор.

- Да нет, говорит, нарушение серьёзное. Буду составлять протокол. Согласны?

- Ну как тут не согласиться. Конечно, согласен. Ведь на штраф на месте Вы не согласитесь. Так?

- Почему это не соглашусь?

- Да потому, что даже дети знают, что это самая настоящая взятка. А Вы ведь не взяточник?

- Нет, конечно! Не взяточник.

Оба ужасно огорчены. Оба хотим как лучше, но ничего на ум не приходит.

Он возвращается к протоколу, глядя в это время не на бумагу, а на меня. Пожимаю плечами. Он продолжает на меня смотреть, а бланк протокола уже на его планшете. Ручка шариковая готова к выстрелу.

- Знаете, – говорю - и протокол честно не хочется, и не хочу толкать Вас на преступление. Предлагаю выход.

- Какой?

- Вы отдаёте мне документы и я тихонечко уезжаю. Вот увидите, что после этого у нас у обоих будет очень хорошее настроение.

Он подумал, улыбнулся, протянул мне мои корочки и пожелал счастливого пути.

До чего мне было приятно. Да и ему наверняка. Дай Бог ему здоровья.

не посмеет больше напасть на Израиль. Или о том, как все в военном руководстве были уверены, что забор с Газой преодолеть невозможно и что Хамас никогда не рискнет напасть на Израиль в одиночку.

Еще разведчик перечислил три самые популярные причины для вербовки шпиона/разведчика: деньги, ceкс и здоровье. Причем здоровье является самым «неотразимым» доводом. Возможность сделать сложную и дорогостоящую операцию, которую в другой стране (в условном Иране) провести не могут.

Я бы добавил к этому списку еще и месть. Очень показательна история одного из самых успешных шпионов/разведчиков в истории — генерал-майора ГРУ Дмитрия Полякова. Он был боевым офицером, прошедшим всю войну. После войны окончил Академию имени Фрунзе, потом курсы Генштаба и был направлен в Главное разведывательное управление. Стал советским разведчиком в ООН.

А потом у него родился сын, который заболел тяжелой болезнью. Для спасения ребенка была нужна сложная операция и подполковник Поляков обратился за помощью к своему руководству. Те долго обсуждали проблему и решили отказать. Валюта нужна Родине. И сын Полякова умер. Tогда герой войны Поляков по собственной инициативе предложил сотрудничество американцам.

Он работал на них 25 лет и передал информацию о девятнадцати советских разведчиках-нелегалах, действовавших в западных странах, о ста пятидесяти иностранцах, сотрудничавших с разведслужбами СССР и о примерно 1500 действующих сотрудников разведслужб СССР.

проскакивала здесь история о том, как мент в метро демонстративно проигнорировал «террориста». Я минувшим летом стал свидетелем подобного, а можно сказать, и соучастником, так как этот «спектакль» был разыгран для меня. Жаль не на что было заснять.

Минувшим летом поехал на ВВЦ, по работе понадобились кое-какие детали. Закупился, на обратной дороге зашёл в летнюю кафешку выпить стаканчик холодного разливного пива. Верна поговорка «мир тесен». У стойки нос к носу столкнулся со своим бывшим однокурсником Владом. На плече у него висел автомат калашникова. Как вскоре выяснилось, не настоящий, за ним Влад на ВВЦ и приехал. Китайцы потрудились на славу, не отличишь от боевого, даже по весу почти такой же.

За кружкой пива потрепались о жизни, Влад рассказал, что давно увлекается ролевыми играми. Находят какие-нибудь заброшенные деревни, казармы, катакомбы, и играют в «войнушку» для взрослых. Две или более команд стреляют друг в друга пластмассовыми шариками из подобных автоматов и пистолетов. Типа пейнтбола, только если в пейнтболе попадание отмечается краской, здесь игра «под честное слово» - почувствовав попадание, боец бросает оружие и поднимает руки, показывая другим участникам, что на оговоренное время выбывает из игры.

Допили пиво, Влад предложил прокатиться со мной, вместе ехать веселее, благо живём в соседних районах (я в Чертаново Южном, он в Ясенево), заодно решил пройтись по Битцевскому лесу, найти безлюдное место, испытать свою новую игрушку в полевых условиях. Я, было, предложил спрятать автомат в сумку, у меня с собой большая, туристическая была, туда бы влез. Менты увидят – сначала почки отобьют и в обезьянник закроют, а потом уже будут разбираться, настоящий автомат, или нет. Сказался личный опыт, когда какая-то тётка в электричке заметила у меня в руках компьютерный блок питания с кучей разноцветных проводов и на весь вагон подняла панику «А-а-а! Смотрите! У него бомба! Мы все умрём! » Стоявший неподалёку мужик ловко выхватил у меня «бомбу» и выкинул в окно.

Влад сказал: «фигня, так прорвёмся, пошли, сейчас шоу увидишь». Охранники на ВВЦ даже глазом не повели, видать это тут обычное явление. Вход в метро ВДНХ. Заходит человек в армейских ботинках, камуфляжных брюках, чёрной футболке, бандане с изображением осколочной гранаты-лимонки (логотипом их команды), с волосами до плеч, согнутой рукой держа за ствол перекинутый через плечо калаш (на манер терминатора). Типичный вооружённый психопат. Стоявшего на входе сержанта вдруг неожиданно заинтересовала уже давно стоявшая у выхода компания попрошаек, мент развернулся и пошёл в их сторону, сделав вид, что нас не заметил. Вахтёрша на турникетах уткнулась носом в газету. Спускаемся, заходим в вагон. Пассажиры опасливо косятся, но кнопку экстренного вызова никто не нажал. На следующей остановке народу поубавилось. Доехали до Октябрьской, ни на станции, ни в переходе полицаев не было, на нас лишь молча смотрели расположенные на каждом углу камеры наблюдения, изображение с которых наверняка в этот момент кто-нибудь наблюдал на мониторе. Добрынинскую патрулировали три «подментка» - солдаты внутренних войск. Увидев нас, они переглянулись и ушли за колонны противоположной платформы. По дороге до Пражской опять распугали пол-вагона. Какой-то паренёк лет семи спросил: «а он у вас настоящий? » и услышав отрицательный ответ все как-то странно быстро успокоились. На выходе два молодых мента ковырялись с iPad’ом и оживлённо что-то обсуждали, кажется им было пофигу всё, происходящее за пределами экрана. На улице Красного Маяка мимо пару раз проезжал патрульный Форд. Но с этими ясно, их задача – собирать по дворам алкашей, нелегалов, дебоширов. Дошли до поворота, попрощались, я пошёл домой, Влад отправился в лес стрелять по бумажным мишеням.

Этим морозным февралём, катаясь в Битце на лыжах, встретил выгуливающего своего пса Влада. Вспомнили, потрепались, он сказал, что у себя по району тоже без проблем добрался. Рассказал, что как-то почти неделю ходил с кобурой на поясе, пустой, но настоящей, офицерской, и никто из наших доблестных защитников граждан от вооружённых психопатов ни разу не поинтересовался что у него там. Но это уже другая история.