Истории о армии #машина

на обочину. Я не сразу среагировал от неожиданности, метров 80 проскочил. Сижу, думаю, как же это получилось, почему антирадар не сработал. На всякий случал, отключил его и спрятал в бардачок. В это время полицейский в белой рубашечке, элегантный, будто только что с раута, бредет к моей машине. Опускаю стекло, полицейский лет тридцати, наклонившись ко мне, приветливо улыбается, приветствует. Я, поздоровавшись, тут же начинаю извиняться: мол спешил на встречу. Он спрашивает: «Вы русский? Давайте говорить по-русски!». Я продолжаю извиняться. Он говорит, продолжая также улыбаться: «Да, я Вас понимаю. Вы знаете, с какой скоростью Вы ехали? 170, а здесь положено 130». Отвечаю, что знаю и что виноват. Он продолжает: «Я вижу, что Вы приличный человек (кстати, я тоже был одет в белую рубашку и на мне был галстук), с уважением относитесь к нашей работе. Поскольку сегодня суббота, машин мало, Вы торопитесь, штраф для Вас будет не 2000, а 500 крон». У меня немного отлегло. Расплачиваюсь и задаю вопрос, который меня эти несколько минут мучил: «Скажите, пан, а как Вы засекли мою скорость?». Он отвечает, что радар у них там где-то стоит. Я уж совсем осмелел и говорю, что ехал с антирадаром, но ничего не почуствовал. Он спрашивает:»А какой он у Вас, сколько стоит?». Отвечаю, что в Штатах в прошлом году купил за 150 долларов. «Нет,- отвечает,- у нас радар нового поколения, чтобы его засечь, нужен антирадар за 500 долларов». Говорю: «Хорошо, придется купить такой антирадар».

Он удивленно: «А зачем? Представляете, сколько на эти деньги Вы можете заплатить штрафов?» А на прощание он заявляет: «Я понимаю, Вы торопились, поэтому можете ехать так же быстро, чтобы не опоздать. До Праги полицейских уже не будет, мы тут последние. Счастливого пути.» Настроение у меня после общения с этим хохмачем еще больше улучшилось, и до Праги я действительно не увидел ни одного полицейского.

ушли в увольнение. Отловили наконец какого-то с испанским языком, говорят ему: "Поедешь в Министерство обороны, португальский и испанский похожи, переведешь как-нибудь!"

Приехал он, ему говорят: "Будешь фильм переводить". Провели его в кабинку, дали микрофон, рядом подполковник сидит какой-то на всякий случай.

Смотрит переводчик - в зале генералы собираются. Наконец, свет потух, и начался фильм.

И тут этот слушатель подполковнику говорит:

- Слушай, так это же не ангольский язык! Это монгольский!

А тот ему:

- Ты переводчик? Вот и переводи!

Ну, делать нечего, смотрит он на экран. А там двое монголов

посреди степи съехались на конях и говорят друг с другом

о чем-то. Он и переводит:

- Привет!

- Привет.

- Как дела?

- Ничего.

- Урожай собрали?

- Да, спасибо.

В этот момент говоривший выхватывает саблю и отрубает другому голову. Переводчак говорит:

- Вот так в Монголии начиналась коллективизация!

Ну, потом там сцены из средневековой жизни пошли, парень переводил, как мог, но что интересно:фильм генералам понравился!

Вот такая история.

свою машину, стоящую рядом, и пережидает, затем вылезает снова. И пробежек таких было около 30. Казалось бы, что так шифроваться, писал бы себе спокойно. Как оказалось, стремался он не зря.

Вчера. Ночь. Вернее, середина ночи. Пытаюсь заснуть, и тут слышу с улицы подозрительный стук. Выглядываю в окно и наблюдаю: стоят две машины с включенными аварийками, перегородили полдороги. По проезжей части вальяжно ходят два субтильных паренька с валиками и наносят краску на дорогу. Надпись на асфальте гласит "Доброе утро любимая" (интересно, она у них одна на двоих? :-). Поодаль стоит 4 несколько банок краски. Не проходит и 10 минут, как рядом с ними останавливается млицейская патрульная машина с номером ххх2. Парней вежливо просят предъявить документы, затем приглашают сесть в машину. Через 5 минут один из них, грустный, вылезает оттуда, пряча в куртку бумажник. Машина уезжает. Парни продолжают свое дело. Не проходит и 10 минут, как рядом с ними останавливается млицейская патрульная машина с номером ххх7 (газель). Парни кладут валики и покорно идут к машине. Их обыскивают, шмонают их машины, затем держат в машине минут 10. Затем другой из них, грустный, вылезает оттуда, пряча в куртку бумажник. Машина остается невдалеке охранять "художников" до завершения их работы. Как оказывается, не зря. Не проходит и 5 минут, как рядом с ними останавливается млицейская патрульная машина с номером ххх1. Парни бросают валики, их лица приобретают выражение "совсем оборзели". Однако вид газели срабатывает, и третий по счету патруль уезжает. Наконец, надпись закончена, и газель скрывается вдали. Парни собирают мусор (пустые банки, тряпки), направляются куда-то во двор. И тут неподалеку раздается милицейский спецсигнал, "крякалка". Как эти парни припустиииили! :-)))

Сегодня. Ночь. Пишу эту историю. Что тут сказать? Вот такая любовь. Романтики, будте осторожны в своих деяниях! А что преподнесет сегодняшняя ночь, неизвестно. Судя по логике веещей, сегодня на улицу сбегутся толпы мужиков, перекроют ее всю, и зальют ее краской с помощью асфальторазметочных машин. А от прибывшего спецназа будут откупаться чемоданчиком с деньгами, дабы обеспечить себе охрану. :-)

тому ни за что не выбраться – двери его тотчас же автоматически наглухо запирают.

Однако вскоре выяснилось, что арестованные имеют очень неприятную манеру выражать своё неуважение к полицейскому плевками на его повёрнутую к ним затылком голову через соединяющее отсеки машины окно. Причём, полицейский ничего не может сделать, так как ведёт в это время машину и смотрит на дорогу, а не на арестованных, чтобы заметить, кто из них плюнул?

Русская смекалка тотчас подсказала новоиспечённому полицейскому блестящую рационализаторскую идею: вставить в проём неразбиваемое стекло и таким путём навсегда оградить свой затылок от плевков. Попросил своего более продвинутого в технике брата помочь в установке этого стекла. Но делать это на территории полицейского участка побоялись – неизвестно: как к этому новшеству отнесётся начальство и коллеги. Ещё чего доброго позавидуют и наябедничают куда-нибудь, что новичок видите ли плевков испугался и машину без разрешения переделывает.

Выехали за город в безлюдное место, отключили систему запирания и сигнализации, успешно установили стекло, но вот после этого почему-то перестала запираться камера. Что бы с ней наши мастера ни делали – она элементарно открывалась изнутри. То есть, любой арестованный мог в любой момент нажать на ручку двери и сбежать. Время поджимало, пора была передавать автомобиль и смену, братья взмокли в напряжённой работе, но не могли ничего поделать с проклятой дверью и её замком.

И вот, наконец, их упорство было вознаграждено: дверь захлопнулась именно так, как ей и полагалось – намертво, без малейшей надежды для арестованных выбраться из машины наружу. Жаль только, что этот заслуженный успех пришёл к братьям именно в тот момент, когда они оба в этой самой камере и находились. А место-то для модернизации автомобиля, не забудьте, было ими выбрано самое что ни на есть безлюдное.

Теперь полиция города уже не имеет проблем с трудной фамилией их нового сослуживца: все немедленно понимают, о ком именно идёт речь, если просто сказать «который себя в машине запер».

сауна, бассейн с тёплой водой, колодец с ледянной. Парились около часа , температура за сто, ляпота, и заходит удмурт, глаза дикие, говорить не может, мычит, забился в угол. Посмотрели на него, подумали что от ледяной воды.

Через несколько секунд дверь открылась снова и в парную зашли комбат 2, нш полка, сам кэп, личность легендарная, он был комбатом 3 в афгане ещё до ввода, летом 79 года уже воевали, и замполит полка и батальона.

Это был ЗАЛЁТ, эпический, жестокий, не убежишь, не спрячешься. Сразу осунулись, головы в плечах, как говорили у нас, позвоночник упал в трусы.

Прощай (оружие) дембель. Мысленно рассчитали лишние два-три месяца службы. Замполит полка делал такие вещи, забирал документы в штабе и терроризировал дембелей. Весенние уходили в сентябре, а осенники в марте. Несколько случаев мы знали.

Они зашли, поздоровались, спросили как парная, добавили воды, начали разговор про сауны.

Обстановка разрядилась, говорили о всем, кроме службы. Купались, у каждого своя система, когда в холодную, в теплую воду.

Просидели мы ещё часа два, а потом быстро, быстро удрали, по английски. Ждали санкции с понедельника. Но ничего, все шло чередом.

После приказа спросили комбата, почему нет наказания? Мы были в самоволке, поймали на месте нарушения. Он рассмеялся и объяснил, что мы не нарушали ничего, не бухали, не бегали по злачным местам, а просто пошли в баню, немного не в полковую, но в баню, так что нарушений грубых нет. А на нет и суда нет. Но, замполитам не понравилось, а от них ждите санкций.

Уволились в середине мая только двое, мы ждали к концу месяца, но батальон внезапно отправили на выход, на полигон в Лиде, не на учения, а для очистки от растительности. Все дембеля были уволены, даже бегунки, те которые дезертировали по молодости. Остались только мы - четыре дембеля. Целый месяц нас мурыжили, дёргали. Казармы были пустые, один вечный наряд. На довольствии нас не было. Кушали в чайной или булдыре. Ходили в спортивных костюмах, и хб и сапоги давно отдали.

Наконец 25 июня, за несколько часов до финала Голландия-СССР, вызвали в штаб, но документы не отдали. Сказали, поедете в Каунас в сопровождении офицера штаба, там поменяете требования на билеты и при посадке в поезд получим документы.

У нас были свои планы, а у замполитов свои.

В Каунасе, пока офицер разбирался с документами, подошли к воинским кассам и попросили кассирш не давать билет, типа мы бедные солдаты, а злой офицер желает нам зла. Он подошёл с требованиями к кассам, ему ответили, что максимально дадут билет до Вильнюса, а там разберемся. Он купил 4 билета, и давал документы у дверей электрички. В одну дверь заходили и через другую выходили. Он видел, развернулся и ушел. Мы сразу сели в другой поезд, через час были в части. Там всякие стукачки, активисты праздновали, чай с сгущенкой. Наше возвращение ввергло их в ступор. Бить их не имело смысла. Если люди гнилые, то это навсегда.

Ночью была проверка, видать стуканули, но проверяющий не обратил на нас внимание.

Утром, взяв из каптерки барахлишко, мы уже с спокойной совестью пошли на вокзал, взяли билеты и уехали, вспоминая тихим, незлобивым голосом замполита.

на трассе Баку-Сумгаит. С ним мы забавная пара. Моя фамилия Адамсон. Подарок от отчима. В комплекте с очень нелюбимым на Руси с самого 1941 года отчеством Адольфович. Откуда он мог знать о такой засаде, родившись в 37-м. А в моем роду одни тверские крестьяне.

У нас поcт, ребята в будке греются. А нерушимую грёбаную армяно-азербайджанскую дружбу на этой дороге сурово охраняют простые русские и прибалтийские парни. Максим Адольфович Адамсон и Лайош Альгимантасович Стурлис.

Точка из-за поворота показалась - машина подозрительная неслась как ошпаренная. Чем подозрительна - а хер ее знает. Но обеими [п]опами почувствовали это два наших братских народа.

Штирлиц махнул своей резиновой дубинкой на всякий случай (полосатой нам не дали). И че? Правильно мыслили обе жопы. Машина не тормознула. Наоборот, ускорилась. Нагло пролетела мимо.

И вот тут читатель наверно вообразит, насмотревшись американских детективов, как два доблестных копа немедленно ныряют в свой 400-сильный уазик и начинают захватывающую погоню. Следом по рации вызываются вертолеты.

Хе. Это был невинный, добродушный СССР. Только что столкнувшийся с началом своего конца. И это был Кавказ. Шурик на ослике. А нам и ослика не дали. Жезлов полосатых - 0 шт. Дубинок резиновых - по одной на брата. Вот ими и махали.

Дождались попутки. На ней азартно понеслись в погоню, размахивая калашами. Охеревший водитель проникся возложенной на него миссией. Загорелся, втопил на газ. И классно ведь втопил - почти нагнали.

Вблизи стало видно, что у преследуемой машины тент сзади трепыхался. А оттуда - то глаза выглянут злобные, то борода. Ясный перец, этот у них самый опасный. Потому что сзади. Анька-пулеметчица. Горбится, из-под стального борта выглядывает. Ща начнет отстреливаться.

Штирлиц решил действовать превентивно. И открыл огонь.

Когда он пальбу начал, наш водила чуть не обосрался. А я кураж словил - держал его за ноги как Жеглова. Он длинно так засадил, весь рожок выпустил со злобы.

Попало в шины. Вражеское авто запрыгало и улетело в кювет. Поднеслись в упор, подходили осторожно. Оба автомата нацелены на тент. Там тишина. Штирлиц как заорет: "Я сказал Горбатый! Выходи, сволочь! "

А оттуда длинное беее! Козел выпрыгнул. [м]лять, все знакомо. Его глаза, его бородка.

С трудом опомнившись от козла, водителя мы все же повязали. Хрен его знает, кто он был. Но Стурлис потом в отпуск внеочередной поехал, а мне благодарность перед строем объявили.

(Сейчас Макс спокойный аудитор с двумя высшими. А рубленые черты физиономии сохранились)

из общего ряда напрочь.

Сашка мечтал о Государственной премии. Вот сделаю чего хорошего для страны, мне дадут Государственную премию , и можно будет купить много фруктовых мороженых по семь копеек, и еще останется маме на платок. Зачем маме платок, Сашка тогда не думал, но во всех смотренных им кино матерям дарили платки, а они в ответ плакали. От радости.

Шло время. Сашкины сверстники давно забыли про свои мечты, забыли про космонавтов и проституток. Сашка про Государственную премию помнил. Он очень хотел, чтоб его наградили Государственной премией. И не только хотел - он действовал. Он окончил институт и пошел работать в оборонку только потому, что в оборонке Государственные премии давали чаще чем, например, в сельском хозяйстве. Может быть, меня поправят сельские труженики и скажут, что это не так, может быть, - это не главное.

Главное то, что Сашка работал хорошо. Он думал, что за плохую работу премии не положены. Тем более , премии Государственные. Только Сашке не везло с премией. Нет, он всегда на переднем крае, он всегда впереди затыкает все дыры, и всегда это лучше всех у него получается. А с премией Сашке не везло: обязательно находился кто-нибудь, кому эта премия больше , чем Сашке, положена. Облом за обломом. Сашка не унывал. Время есть, работаю хорошо, - думал он, - не дали сейчас, на другом объекте заработаю. Мечта ведь.

Наконец, вроде бы, судьба повернулась к Сашке лицом: за этот объект премию должны были дать непременно. И непременно Сашке. Директор ему так и сказал: Вы, Александр Николаевич, первый кандидат на Государственную премию от нашего КБ. Сказал, подписал приказ, направляющий Сашку членом Государственной приемочной комиссии. Чтоб наверняка. Подписал и проводил Сашку объект принимать, т. е. сдавать, или принимать все-таки? Не главное.

Главное, что буквально накануне сдачи объекта Сашке позвонили. Позвонили и сказали, что он опять пролетает. Мимо кассы. Потому что у одного генерала юбилей. а значит , ему эта Государственная премия важнее и положенней. Гораздо. А еще сказали, что того генерала и еще одного генерала в состав комиссии включили. Ну, это понятно: раз объект принимал, в комиссии был , значит, достоин премии. Директор звонил, между прочим. Сам. Сказал. чтоб Сашка не расстраивался, потому что уж в следующий раз...

А Сашка и не расстроился. Он только повел себя несколько странно: взял, сходил, посмотрел на этого лысого генерала и поздоровался, взял пару напильников и кусок нержавейки, взял пасту ГОИ и кусок тонкого фетра, взял паяльник и кусок припоя. Со всем этим Сашка уселся в углу номера, закрыл своими широкими плечами свои намерения и ну мастерить. Медленно и вредно. Напильником пошваркает, паяльником подымит, фетром потрет и по новой -напильником. Всю ночь просидел.

Наутро комиссия на объект пошла. Объект хитрый и опасный. И взрывоопасный, и пожароопасный. Оборудование дорогое, нашей, между прочим, разработки, а лучше иностранного. Чтобы оборудование сберечь , во всех зданиях БАПСов понаставили. Нет именно через букву "П" пишется.

Потому что БАПС -это система пожаротушения такая. С офигенным внутри давлением: там воду пороховым зарядом из емкостей выдавливают , и эта вода через форсунки хлещет. Если что. В том смысле, не если что, а когда датчики сработают. Оптические: как сверкнет, не дай бог, так датчик срабатывает, и БАПС потоп устраивает похлеще вселенского.

Ходит комиссия по объекту, бронедвери все настежь, в цехах все фонарики и лампочки горят - комиссии работу показывают. Даже батареи отопления шпинделяют вовсю - хоть и лето, а котельную тоже испытывать надо.

Комиссии жарко. Комиссия потеет. Особенно генералам - им министр еще не разрешил кители снимать с фуражками. А еще генералы в два раза больше потеют, потому что вчера в номере отмечали премию Государственную. Сашка видел, когда здороваться ходил.

И вот в одном помещении, где особенно жарко было, генерал не выдержал: фуражку снял и лысину платочком вытер. Так и сверкает лысина.

Досверкалась. У БАПСа есть такое свойство, что вода со всех сторон хлещет. Быстро так. Секунды две - и метр от пола уровень. Было бы больше - бронедверь открыта, через нее много вытекло. Все мокрые. Совсем мокрые - в БАПСе семнадцать атмосфер давление. Видели на автомойках, какими аппаратами машины моют? Так вот, это со всех сторон и сильнее. Даже отряхиваться бесполезно. А кого и с ног сбило. Сашка сухой только - он успел за бронедверь спрятаться, а потом на нее и вовсе залез, чтоб ноги не замочить. Все на генерала орут, хотя и не по чину - на генералов орать.

Орут, лысым хером называют, и журят, что фуражку снял и лысиной сверкал перед датчиками. Генерал молчит, на карачках ползает - фуражку ищет.

Только Сашка на генерала не орал. Сашка снял с лацкана и спрятал в карман значок. Блестящий, полированный, самодельный значок с ракетой и надписью. Такие значки многие видели - на дембелях-ракетчиках. Сашка , оказывается, себе значок ночью делал. Классный значок, только все такие значки выпуклыми делают, а у Сашки вогнутый получился. Зато блестит сильнее и "зайчики" красивые.

В общем, Сашка значок спрятал и тихо так мне сказал: "Знаешь, Игорь, ну ее на х[рен] - премию, не для премий живем". Никто тогда не услышал. Кроме меня.

А премию Сашке дали. Государственную. И орден дали. Потом. Потому что жить надо не для премии. Даже если мечта есть. Платок он купил.

а если по правде, -- бдительно отслеживала манёврысупостатов, которые хищно грозили своей ядерной елдой нашемусоциалистическому Отечеству.

Теперь там руины: в нескольких километрах -- граница с Арменией, имежнациональный конфликт начала 90-х всласть перепахал снарядами 122-ммгаубиц место действия человеческой драмы, о которой сейчас пойдёт речь.

...Ранняя весна 1985 года. По части бродят упорные слухи, что совсем скоронаша тайная деятельность перейдёт на новый материально-технический уровень-- будем "шпиёнить" с помощью-электронно вычислительной техники.

И точно! Перекраивается состав дежурных смен. По известному армейскомупринципу "на тебе, боже, что нам негоже", вычленяются операторы ЭВМ.Недельный курс "электронного бойца", и ребята заступают на оперативноедежурство.

Работа -- не бей лежачего. С тем, что они привыкли делать сами, вполнесправляются машины -- две здоровенных ЕС"ки, величиной с мебельныйгарнитур. Эти "гробы" ищут в спектре сигналов знакомые слова военногосвойства и сгружают телеграммы с их участием в отдельный файл. Отоператора же требуется просмотреть на экране отловленное, отсортироватьлишнее (поскольку английское general -- это не только существительное"генерал", но и прилагательное "общий"), а потом вывести остаток напринтер и отправить его по назначению -- верхнему начальству.

Сегодня такие "компьютерные чудеса" вполне по силам даже слегкапеределанному орфографу тесктового редактора "Лексикон", однако тогда,тринадцать лет назад, они выглядели подлинным откровением, что и привело кпоследствиям весьма печального толка.

Отпахав почти без роздыху пару месяцев, "приболела" одна из ЕС"ок.Помнится, случилось это в пятницу, а посему офицерский состав, как-то неотличавшийся способностью к предвидению, решил отложить ремонт навыходные, подключив её кабелями ко второй -- живой и здравствующей. Логикапонятна: империалисты по субботам и воскресеньям не воюют, а мы поработаем-- протестируем "больную" поблочно; в каком блоке найдётся отказ, тот изаменим.

Но!.. В два часа по полуночи заступила очередная смена. Солдатики маютсяот скуки, борются со сном, потому как у врагов week end -- никакойактивности. Но один из бойцов, самый шустрый, врубает полумёртвую машину иотстукивает на клавиатуре нечто архидебильнейшее: мол, из Зимбабве курсомна Москву летит бомбардировщик В-52, летит давно, уже три часа, и пусть вграфе "груз" проставлено "cargo" -- это он так схитрил, дескать, тупойсразу не поймёт, а умный догадается, что война у порога.

Ну, распечатал парень своё творение. Ну, походил с ним по залу, получив[ман]ды от старшего смены. Дальше что? Шутка же! Кому не понятно?.. На утровыяснилось: если и понятно, то далеко не всем.

Заступает мой друг на свой боевой пост, садится за монитор ещё не сдохшейЭВМ, принимается сортировать то малое, что удалось изловить. Пары минут непрошло -- вываливается ему на экран то самое "сочинение", плавноперетёкшее по кабелям из одной машины в другую. Беглого взгляда хватило:"параша"!

-- Что?!! Где?!!

-- Так давно отнесли, -- бубнит в ответ зачуханный "шнурок", пряча вкарман половую тряпку.

-- Куда отнесли?!!

-- Как, куда? На связь.

-- Давно?!

-- Да с полчаса уже...

Дружище информирует о случившемся всех "дедов". Эта славная когортастроится в боевой порядок и несётся по указанному азимуту, сметая своимиупитанными телами кодовые замки, а вернее, тех "молодых", кто к нимприставлен.

Перед узлом связи пришлось затормозить. Через дверную щель отлично видно:командир части подполковник Ж-кин держит в руке листок бумаги и недовольнощурится на оперативного дежурного:

-- Как пить дать, твои бойцы на%уярили!

-- Нет, товарищ полковник, из машины вылезло!

-- Из машины?.. Ну... Ну, тогда -- "Воздух"!

Действительно, эта хрень ушла в столицу под указанным грифом срочности,означающим начало атомного Армагеддона. И никого, кроме "дедушек", как-тоне озаботило, что для супербомбера В-52 в Зимбабве нет ни одной приемлемойвзлётной полосы, что в подписи командующего ВВС США слово "коммандер" былонаписано через букву "Кей"... "Параша" ушла в Москву, а где-то к вечеру"обратной почтой" поступила первая порция "дюлей". Пока ещёпредварительных. По телефону.

Затем началось самое интересное. Начальник "компьютерного" отдела получилхорошую взбучку и перспективу разжалования из майоров в капитаны. Зря,конечно. Но кто будет разбираться, если "сигнал", инициированный кем-то изего подчинённых, якобы поднял по тревоге третий пояс ПВО Москвы?

И вот стоит он осенью на разводе "дембелей -- весь в слезах и в губнойпомаде, -- ищет, на ком злость сорвать:

-- У-у-у, суки! Вы у меня тут до Нового Года горбатиться будете!

А откуда-то из второй шеренги доносится ясно различимый шёпот:

-- Ничего, товарищ... капитан! В-52 мы вам запустили, теперь МХ пустим.

без микрофона зарубежным гостям не полагался, кураторы из КГБ твёрдо держали руку на пульсе. Да что ресторан! - банально выбросить пакет на ходу из машины так, чтобы он упал в нужные руки, до самого развала СССР не получилось ни разу. "Наружка" вела объекты плотно, не оглядываясь на бюджет и не считаясь с расходом топлива.

Даже удивительно, что при таком жёстком оперативном режиме американцам удавалось вербовать примерно по человечку в год (справедливости ради - вербовали тех, кто сам прeдлагался. ) Но завербовать - полдела, дальше бедолагу нужно "вести", получать от него секретные сведения и отдавать взамен деньги, книжки "тамиздата" или даже записи "Led Zeppelin". Многообещающей казалась система тайников. Но это не Англия, это Россия, однажды для кого-то заложили крупную сумму в оговоренный столб трамвайной линии, так на следующий день началась реконструкция, столбы и рельсы вывезли, тайник пропал.

Опять же агенты вечно капризничали, требовали личных встреч, бесед, объятий и рукопожатий, в подтверждение собственной крутости. Выпить вместе предлагали, но западный куратор на службе - не мог ! в него не лезло.

Для всей этой суеты сотруднику резидентуры регулярно требовалось выйти в город. А на входе и выходе из посольства круглосуточно бдили переодетые в милицию голубоглазые мальчики - куда, вражина? Сидящих в машине пересчитывали и сверяли с накладной.

Напрашивался фокус покус - в темном переулке, скрывшись на 20... 30 секунд от глаз наблюдателей, незаметно выскочить из авто и посадить кого-то вместо себя. "Кукла! " - смекнули джеймс-бонды и первым делом пошли в ceкс-шоп. После серии экспериментов от надувного "двойника" пришлось отказаться - дулся он слишком долго, от быстрого накачивания лопался, а выглядел в итоге неестественно - колыхался.

Вторым делом пошли к фокусникам. Те сконструировали плоский силуэт, мгновенно раскрывающийся на пружинах. Система казалась рабочей, "чёртика из коробки" отправили в Москву и применили там несколько раз.

Потом то ли пружины заржавели, то ли наблюдатели как-то разглядели силуэт сбоку, об этом история умалчивает. Но в 80-е годы агенты ЦРУ покидали посольство США, загримировавшись под "чистых" сотрудников - например, снабженцев, ими КГБ мало интересовалось. Настоящий снабженец во время такой операции сидел тихо в подсобке, опасаясь советской прослушки и не издавая ни звука.

По крайней мере, именно так американцы организовывали встречи с А. Толкачёвым, известным впоследствии как "шпион на миллиард долларов".

весело - не могли стоять на ногах. Ближе к вечеру начали собираться, мне в качестве пассажира достался друг, который был нажратый в хлам, звали его Вася.

Сели мы с ним на мою "Яву" и вместе с остальными отправились домой. Ехали по дороге, уже стемнело, Вася сидел сзади обхватив меня руками и громко хропел. Я боялся, чтоб он не на[вер]нулся с мотоцикла. Наверное из-за выпитого спиртного, а может потому-что стемнело наша компания заблудилась на загородной дороге. Все остановились, никто незнает куда ехать, решили ехать наугад. Едем дальше, видим пост ГАИ впереди - мы опять остановились. Поскольку я практически не пил, все решили чтоб я подъехал и спросил у гаишников как нам в город добраться. К этому времени сидящий сзади Вася пришел в себя и уже мог что-то говорить, правда толку от этого было мало. Ну мы с ним вместе поехали к посту на разведку, а друзья остались ждать. Подъезжаем к будке и видим такую картину: возле поста стоит ментовская "Жигули", стекло опущено, а за рулём мирно спит гаишник скрестив руки на груди и опустив голову. Я подъезжаю прямо к его двери, а гаишник от шума двигателя не просыпается.

В это время пьяный идиот - Васенька - каким-то образом вытащил топорик из моего рюкзака и со всей дури ка-ак ебонёт по крыше жигулёнка!

Перепуганный мент с круглыми от испуга глазами подскочил с криком "Га?!" ударился головой об крышу и плюхнулся на сидение. На что Вася ему крикнул:

- Что га?! НА! и показал ему дулю...

Это всё произошло буквально за секунду, я в шоке не мог понять что сейчас будет. Я выкрутил ручку газа до упора, Вася громко свиснул как Соловей-Разбойник и погоня началась...

Когда друзья увидели что мой мотоцикл летит им навстречу с космической скорость и с сопровождением с мигалкой они всё поняли и тоже начали удирать. В тот момент я проклинал всё на свете и молился, чтоб гаишник не начал стрелять. К счастью мы свернули на перепаханное поле и мент погнался за другим мотоциклом из нашей компании. Спасались как могли от разъярённого гаишника. Погоня закончилась, когда жигулёнок с мигалкой намертво сел в колею посреди поля...

Мы до рассвета гоняли по каким-то полям, лесополосам но к счастью выбрались на дорогу.

Сейчас вспоминаешь эту историю с улыбкой, а тогда не до смеха было! Думали что в розыск объявят. Всё обошлось к счастью, но ту ночь этот гаишник запомнит надолго... Топорик оставил хорошую отметину на крыше ментовской машины, я тогда сразу от него избавился - вещдок как ни как!