Истории о армии #офицер

тот отрастил за последние два месяца. Носить бороду устав прямо не запрещал, но и не поощрял. В эту щель Шиллинг и влез.

Будучи человеком высокой культуры и выдержки, Радзевский неторопливо шел к цели вдоль строя, неумолимо, как торпеда.

Дойдя до нужного места, он остановился.

- Товарищ старший лейтенант, ваше офицерское удостоверение, - обратился он к Шиллингу.

Получив документ, раскрыл его. На него смотрела гладко выбритая физиономия, вклеенная ещё в училище.

- По какому случаю, позвольте узнать, ваше мм… лицо так обросло?

Тут черт, дремавший в недрах Шиллинга, проснулся и выдал четко и громко:

- Как писал Чехов Антон Палыч, тащ адмирал, в своих «Сахалинских записках» в одна тыща восемьсот девяностом году, мужчина без усов и бороды выглядит также неестественно, как женщина с усами и бородой!

- А вот Ромен Ролан говорил, что так как борода является вторичным половым признаком, её ношение так же неэтично, как хождение женщины с обнаженной грудью, - заметил откуда-то сбоку командир ракетно-боевой части.

- Что за ерунду читают ваши офицеры? - подвел итог начавшейся было литературной дискуссии Радзевский, обращаясь к командиру корабля. И к лейтенанту:

- Танки клопов не давят, я даже не буду с вами разговаривать, товарищ старший лейтенант. Или морду приведите в соответствие с удостоверением, или удостоверение в соответствие с мордой.

Через три дня, перед, шедшим по территории базы, Радзевским, материализовался черт в образе Шиллинга с лицом с ярко выраженными вторичными половыми признаками.

- Ваше удостоверение, товарищ старший лейтенант, - нежно произнес Радзевский.

Заглянув в раскрытое удостоверение, он обнаружил там на фото лицо с талантливо пририсованной карандашом бородой, так что адмирал даже завис на секунду, чего с ним было последний раз лет десять назад.

Какую именно ненормативную лексику и какие деепричастные обороты использовал адмирал нам неведомо. Но через час, выглянув из облаков, балтийское солнце кокетливо отражалось зайчиками не только в лужах, после прошедшего ночью дождя, но и от щек Шиллинга.

но так как это слово для нас не очень лицеприятно, то остановимся на «коне». Вот собственно история об этом и о том, что привычка, она все же вторая натура.

- Слушай, ну что тут сложного?! - физорг уже нервничал, обращаясь к курсанту. - Тут же вот эта хрень есть! - и попрыгал на пружинящем мостике. - Разогнался, хряк, упс, на руки оперся и ты уже там. Что сложного? Ну-ка давай! - Курсант потея и краснея сделал разбег, но перед «конем», прямо на мостике, резко с визгом ударил по тормозам и обрулил снаряд. Офицер явственно понимал, что сейчас он устроит неуставные взаимоотношения. Это ему грозило огромными неприятностями, но нервы сдавали. И он нашел выход. На курсанта был надет ремень к которому были привязаны с обеих сторон две веревки. Два бравых старшекурсника, взяв в руки концы которых, при приближении курсанта к снаряду, дернули его так, что он просто взмыл вверх и вперед, перелетев через коня.

- Не МиГ-23 конечно, - подумал офицер, - но тоже неплохо! Давайте ребята, продолжайте! - хмыкнув, произнес он, - через два дня сдача нормативов по училищу, вот они в вашем распоряжении, он должен это сделать! Главное об стену не разбейте!

Два дня проскочили быстро, ответственный день подкрался незаметно. И надо же такому случиться, что за пару минут до прыжка именно этого курсанта в спортзал зашел начальник училища. Подойдя к физоргу поинтересовался.

- Ну как пополнение? Посмотрю пожалуй, - курсант начинал разбег и офицер даже закрыл глаза, ведь на том сейчас не было ни ремня, ни веревок, да и старшекурсников рядом не стояло, поэтому на всякий случай и зажмурился. - Не понял, ну-ка повторить! - вывел его из этого состояния голос начальника училища. Курсант, стоял на другой стороне «коня», как он туда попал физорг конечно прозевал, но услышанная от генерала фраза, смущала. Курсант сделал круг и вернулся на исходную. Услышав команду «пошел» рванул вперед, достиг пружинящего мостика, толчок, взмыл вверх и вперед и не коснувшись руками, перелетел через «коня». - Слышь, - толкнул офицера локтем генерал, - я точно вчера коньяку не перебрал? Он что без рук сиганул? Эй, сынок, ну-ка давай еще разок! - С третьей попытки поняв, что коньяк тут абсолютно ни при чем, начальник училища почесал лоб. - Хорошее пополнение! Интересно, когда полеты начнет, штурвал ему нужен будет?

к источнику.

Есть у десантников оригинальная забава. Выбрасывают их над каким-нибудь лесом, километрах в двадцати от части, а от места десантирования до родных казарм воины неба должны нестись быстрой рысью, чтоб поспеть в столовую к обеду. При этом мероприятии не спрашивают – врач ты или, к примеру, писарь в штабе. Десантник? Пожалуйте в самолет.

В один прекрасный день моего приятеля, назовем его Игорем, вытащили из теплого медпункта, где доктор занимался лечением очередного страждущего, и построили на плацу вместе с рядовым составом части.

- Товарищи бойцы! – начальственный рык командира раскатился по окрестностям и заставил стаю галок сняться с насиженных мест. - На вторник у нас планируются учения в районе полигона Б…. евск. Объясняю задачу! Высаживаетесь, собираетесь в точке Н. И чтоб в 14. 00 как штык были в расположении части! Ответственным за проведение мероприятия назначается капитан Иванов! Вопросы есть?

Какие у десантников вопросы.

Ранним утром доктора затянули в жесткие ремни парашютов и вместе с толпой возбужденно сопящего молодняка затолкали в самолет. Игорь сидит, тихо про себя ругается и мечтает о том, как он на гражданке будет с молодыми медсестрами кофе пить. Ну и нервничает, естественно. В его офицерской жизни это третий прыжок. А во время второго Игорь ногу вывихнул.

Сержант заорал что-то. Сквозь шум мотора слышно плохо, но видит доктор, бойцы поднимаются. Значит пора.

Отворили портал в небо.

- Первый пошел! Второй пошел! Третий!

Игорь предпоследний. Сжал зубы, чтоб перед сержантами не опозориться. И шагнул в пустоту. Вместо «триста тридцать один, триста тридцать два…» доктор привычно обругал командира, начмеда и дядю Гришу, отцовского брата, из-за которого его в свое время отправили на военмед. А потом привычным отработанным движением рванул скобу от груди. Купол благополучно раскрылся. Доктор летит, место для приземления выбирает.

И замечает он под ногами какие-то странные вещи. То ли цыганский табор по траве плетется, то ли ампула промедола сама собой в кровь всосалась. Идут по полю десятка три странно одетых молодых людей. Все в плащах, с мечами и копьями. На щитах краской расписанных гербы всякие. Стяги негосударственные под ветерком колышутся. Доктор дураком никогда не был. «Властелина колец» ещё на лекциях в университете прочел, потому узнал в подозрительных личностях ролевиков из ближайшего областного центра.

К слову, зона высадки десанта по правилам оцепляется патрулями, и посторонние в это сакральное место не допускаются. Но то ли ответственный капитан Иванов напутал чего, то ли ролевики при помощи магии Черного властелина просочились.

Короче летит доктор и понимает, что несет его ветром прямо в стан фанатов Боромира и Арагорна. Тут доктор снова занервничал. Никому не хочется любимой пятой точкой на копье назгула приземлиться.

А на земле в это время какая-то возня начинается. Десантники с неба прямо на ролевиков падают, и вот уже замелькали кулаки, мечи и штык-ножи.

Кто первый начал, и что десантники не поделили с поклонниками фентези – об этом потом никто впоследствии и не вспомнил. То ли боец, приземляясь, сбил корону с головы эльфийского короля. То ли какой-то гном в пьяном запале посягнул на парашют небесного воина. То ли боец, соскучившийся по женской ласке, попытался, не теряя времени, завязать знакомство с симпатичной ведьмой, а её колдуну это не понравилось.

В общем, когда берцы доктора коснулись поверхности планеты, в месте приземления царил полнейший бардак. Орали ролевики, возмущенные посягательством на их личности. Орали сержанты, пытаясь утихомирить разбушевавшихся бойцов. Визжали барышни в скудных эльфийских нарядах. Где-то в центре колонны дрались стенка на стенку. А на весь этот беспредел, словно листья по осени, продолжало сыпаться десантное подкрепление. Доктор все-таки офицер, попытался принять командование на себя. Да куда там! Вокруг схватка почище битвы Пяти воинств. Копья о десантные головы ломаются, щиты вдребезги. А у десантуры, между прочим, полные рожки боевых патронов. Того и гляди у кого-нибудь нервы не выдержат.

- Всем стоять! – кричит Игорь. Да кто его в этом шуме услышит!

И тут у доктора из глаз звезды брызнули. Какой-то коварный орк подкрался к нему с тыла и саданул по черепу булавой.

- Твою мать! – только и успел сказать Игорь и пал на колени.

Что тут началось! Десантники бросились мстить за павшего медика. В ход пошли приемы рукопашного боя и приклады автоматов. Ещё чуть-чуть и до смертоубийства дойдет!

К счастью в эту минуту на холм, у подножия которого проходило сражение, влетел командирский УАЗик. Из его недр вывалился полковник и своим басом перекрыл весь шум без всякого мегафона. Тирада командира была длинная и литературными в ней были только предлоги.

Сержанты в считаные секунды отделили зерна от плевел, в смысле десантников от ролевиков. Любители Толкина отделались парой сломанных носов, разбитым оружием и помятым достоинством.

Десантники выстроились в шеренгу. Из стана врага в них летели злобные взгляды гномов и воздушные поцелуи эльфиек.

- Бегом! – рявкнул полковник. И небесное воинство скрылось среди тучных трав. Последним ковылял Игорь, у которого от командирского голоса сразу все прошло, и черепно-мозговая травма сама собой рассосалась.

Капитан Иванов получил строгий выговор за отвратительную организацию мероприятия. К командиру приходили из милиции. Кто-то из ролевиков, пострадавших в результате схватки, накатал-таки заявление. Но полковник своих не сдавал. Из принципа. Да и лиц обидчиков толкинисты толком не запомнили.

После того инцидента доктор Игорь как-то к фентези остыл. Нынче предпочитает детективы. Их любители хотя бы по голове деревяшками не бьют.

Doktor Lobanov

«Есть! » – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».

Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.

Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.

В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.

И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.

В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.

Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник! »

На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.

– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.

– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.

– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.

– Пострижем.

– Почему солдат седой? . .

Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.

Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он переceкся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.

– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.

Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит? . . Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это [м]лядство и медленно седеет! »

Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…

прекрасно видели, что у них там происходит.

А история эта про танкистов. Короче, прибыло к ним пополнение, много ребят. Но все они не танкисты... Были в основном из РВСН и Космических войск, т. е. люди за время срочки ни разу не видели танка. Некоторые даже не представляли, что это за "зверь" такой. Ну вобщем отправили их учиться в парк, дали 2 экипажа из роты и вперед. Учатся ребята: мехводы внизу на свалке гарцуют, заряжающие на стоянке заряжают (танки были Т-62), и здесь же наводчики тренируются. Где-то за неделю до этого танкисты вернулись со стрельб и ввиду полного рас******ва, видимо, иначе это не объяснишь, забыли выстрел из ствола разрядить. Ну вот значит опытный наводчик обучает молодого - показывает ему там все, что и где крутить, как наводить, как стрелять. Делается это при заглушенном двигателе, т. е. вручную, пока электроника не работает. (А для выстрела там есть спец. лапка). И тут же его экзаменует. Короче молодой наводит на село (потому что наводить на определенный обьект интереснее), прицеливается, жмет на лапку и... БАБАААХХХ!!! С минуту у всех шок! У раведчиков тоже. Что тут началось! поналетели офицеры, все бегают, орут, в общем начался форменный бардак и никто не знает что делать надо... Но тут подъехал комполка и зам по вооружению на уазике. И спокойно так дали люлей "наводчикам" и сказали что надо сделать. Я еще никогда не видел чтоб так быстро (за какой-то час с небольшим) обслуживались все 13 танков.

Потом приезжали какие-то чечены разбираться. С ними прокурор и т. д. и т. п. Проверяли там, но ничего не нашли...

P. S. Ни хрена не понимающий в наводке пацан послал 115-мм выстрел в "буханку", в которой сидели 5 боевиков...

Но никто не был удостоен награды, потому что "никто" не стрелял... Вот так вот...

винами различной выдержки. Естественно, господа офицеры все выходные беспечно квасили, ведь неизвестно куда завтра переведут. Армия оставалась Советской, а народ уже вострил лыжи по республикам, бодро разбегавшимся по "сувырэнитетам". Закарпатское вино, правильное, домашней выделки, это отдельная песня. Красное или белое, терпкое ли сладкое, молодое или выдержаное в деревянных бочках. Словом, к понедельнику к месту службы было невозможно явиться в состоянии "ясный взгляд, свежее дыхание. " Но четкость движений и живость мышления обеспечивала кварта (0, 8л. кружка) молодого розового вина магьяра Иштва. Дом этого Иштвана был ближе всех к гарнизону, и с утречка, он уже, особливо после праздников встречал господ офицеров, и каждому наливал кварту этого целебного бальзама. Особенностью которого был сильные но быстро проходящие запах и покраснение глаз. Выходтемные- очки, которые весьма просто было купить рядом с тремя границами, и весьма недурного качества. Длинноватая преамбула, но фабула будет короткой. К вопросу-как рождаются крылатые фразы. Поутру построение офицерского состава. Выходит командир в темных очках. Звучит приветствие. Далее командир обводит суровым взглядом офицерский строй, и звучит эта фраза: "Всем надеть очки от перегара" Не забываем, эти офицеры сейчас службу несут по всем бывшим республикам бывшего Союза. Крылатая фраза готова.

был назначен дежурным, и по заданию руководства должен был объехать и обследовать все площадки, где проводятся праздничные мероприятия на предмет санитарного состояния и отсутствия мусора. Объезд я начал с отдалённых районов города, сразу искал место, где располагался районный штаб по проведению праздничных мероприятий, здоровался с руководством, интересовался, как подготовлена территория, выпивал предложенные 100 грамм, закусывал и ехал дальше. Последним по заранее разработанному маршруту оказался мой родной Приволжский район, где я и решил завершить насыщенный тяжёлыми делами рабочий день. Отметился парой стаканчиков в шатре администрации района у начальника отдела коммунального хозяйства, посмотрел соревнования на майдане, поел шашлычка с пивом, встретил массу знакомых, с которыми тоже махнул по немножку водки. Ну в общем к трём часам дня с учётом того, что я выпил с начала объезда состояние моего здоровья было мягко говоря было не очень, да и праздник уже заканчивался, торговые палатки сворачивались, народ расходился. Решив, что и для меня на сегодня хватит, я попытался сообразить, как бы мне добраться до дома.

Легко сказать, но тяжело сделать, ноги слушались меня плохо, зарядка на телефоне как назло закончилась. За розысками служебной машины и водителя я потерял около часа, так и не найдя машину и решив что водитель уехал не найдя меня, я допил остатки имеющейся в наличии водки и расположился на краю овражка решив протереть запотевшие очки и подумать как быть дальше. В этот ответственный момент потеряв равновесие я кубарем скатился в овраг, при скатывании очки вылетев из рук отлетели в сторону и были потеряны безвозвратно, праздничный итальянский костюм цвета кофе с молоком после знакомства с травой стал напоминать военную форму цвета хаки, кое как выбравшись на край овражка я присел и понял, что наверное домой сегодня я самостоятельно попасть не смогу. У кого зрение минус восемь те меня наверное поймут, перед глазами расплывались и двоились берёзы, где располагалась стоянка автобусов было неизвестно, водка закончилась, водитель с машиной пропал. Грустно просидев так, наверное с полчаса, я почувствовал, что кто то стоит за спиной, обернулся и увидел людей в белых парадных милицейских рубашках. Это были сотрудники нашего районного отдела милиции во главе со знакомым начальником РОВД. Выслушав мою печальную историю, он дал распоряжение двум студенткам юридического института МВД России, прикомандированным к ним на время проведения праздника, доставить меня домой. К этому времени народу вокруг уже почти не осталось, и мы втроём залезли в последний автобус, дожидавшийся припозднившихся с праздника нетрезвых граждан. На обратном пути в автобусе было очень весело, всю дорогу пассажиры в том числе и я пели песни, шумели и как могли радовались удавшейся жизни и только двум девушкам в милицейской форме было почему то очень грустно. Я поинтересовался у них что случилось, оказалось что с семи утра они были на службе и за всё это время успели выпить только по стаканчику кофе с съесть по треугольнику. Я решил такую несправедливость исправить и предложил им по прибытию на место зайти в шатёр и поесть шашлыков с пивом, за мой счёт, на что девчонки с радостью согласились. По прибытии на место мы быстренько нашли азербайджанскую кафешку, где хозяином был мой старый знакомый из Баку по имени Малик, я сразу заказал по пиву и по две порции шашлыка. Дальше у меня наступил провал в памяти, как я потом понял пивом мы не ограничились. По рассказу тёщи домой мы втроём приползли в два часа ночи, с двух сторон меня поддерживали ели стоящие на ногах будущие офицеры милиции женского пола в коротких форменных юбках и мятых рубашках с курсантскими погонами. Сказав что у них приказ начальника милиции доставить меня до квартиры, они развернувшись поковыляли на каблуках назад к лифту. А на память об этом Сабантуе у меня осталась неизвестно как оказавшееся в кармане милицейская пилотка, одного из будущих офицеров МВД.

куда только можно тоннами. Однако хлорка помогала мало и санчастьв приёмное время была забита "дристунами".

Тут надо дополнить, что на БАМе санчасти -- общие, туда обращались и гражданские, и офицеры, исолдаты. Причём врач по причине недостатка медперсонала частенько принимал по несколькопациентов сразу.

Ну вот, сижу я в смотровой, доктор в чине капитана командует санитару, как мне ногу больнуюобрабатывать и бинтовать, одновременно что-то чиркает в медицинской карте и говорит потелефону. В это время в кабинет, держась заживот, вплывает чернявый хлопец и с явным кавказским акцентом заявляет, что вот уже неделюживотом мается... Врач ему, как положено: "Иди, с#рани на бумажку, потом санитару покажешь," --у нас туалет был в концекоридора, как раз напротив санитарской.

Ну "обработали" меня, отпустили, сижу в коридоре, портянку наматываю. В это время со сторонытуалета что-то активно говнецом потянуло. Все, кто в санчасти были, в ту сторону обернулись. Ипредставьте себе картину: тот самый чернявый горец очень осторожно, на вытянутых руках несётвдвое сложенную газету "Правда", на которой гордо воняет здоровенная куча свежего эксримента.Экскримент не совсем твёрдый, скорее -- кашеобразный, а потому газета местами промокланасквозь.

Все поняли, что надо спасаться бегством, но словно столбняк к стульям пригвоздил...

Мне лично повезло, газета окончательно размокла и прорвалась где-то в середине коридора, обдавпосетителей (гражданских, в основном) волной брызг. Причём бедолага попытался как-то удержатьеё содержимое, и неловковзмахнул руками, чем только ухудшил положение, буквально вмазав комбатовской сестре шматокговна прямо на джинсовую куртку и белоснежную блузку.

Вышедший на вопль ужаса и взрыв хохота врач мрачно обозрелрасстановку сил, подошёл к комбатовской сеструхе и, обследовав её блузку, совершенно серьёзноизрёк: "Могу вас порадовать, дизентерии у парня нет!"

с "новой" техникой. Мероприятие абсолютно никому не нужное. Это понимали мы, понимали и офицеры, проводящие занятия. После перерыва можно было незаметно уйти, на второй паре переклички не было. Как окзалось, можно было вообще не ходить. В последний день предписания подписывали всем, кто посещал, кто пропускал. Но были и плюсы. Можно было уйти пораньше с работы, отдохнуть от домашних дел, встретиться со старыми друзьями, с которыми учился в Москве, поехать с ними в парк Тельмана (ташкентцы знают где это) на шашлыки. Как-то на лекции офицер сказал нам, что кандидат наук доцент это майор, доктор наук профессор - полковник, а завкафедрой это генеральская должность. Второй отдел передаст в военколмат все сведения о содрудниках, звания присваиваются автоматически. Я понимал, что генерал это вряд ли. Сколько в стране ВУЗов, сколько кафедр, и что, все заведующие генералы? А полковник вполне возможно. Еще подумал, что мои ровесники тянут лямку в далних гарнизонах в звании майора, а я, такой крутой, уже полковник.

Когда уезжал в Америку, пришел сняться с учета. В военкомате, любопытства ради, спросил, кто я по званию. Оказалось... старший лейтенант-инженер запаса. Да-а-а. Не задалась военная карьера. Лучше бы не спрашивал. Ходил бы, уверенный, что я "ну настоящий полковник".

P. S. Оказывается, все сведения о себе должен каждый приносить в военкомат. Дипломы, выписки из трудовой. Никакой второй отдел это делать не будет. Да и какая разница кто ты в запасе, рядовой или полковник.

вчера щёлкал, как микроволновка.

Механик (следом, в гневе):

— И насос главный плевался! Я, между прочим, третью ночь в машинке. Генератор держу на честном слове и маты вместо топлива!

Штурман (не отрываясь от экрана):

— Зато у меня маршрут ровный. Красиво идём.

Механик:

— Красиво? Ты в курсе, что если я отвернусь — вы идёте на веслах?

Электромеханик:

— А если я отвернусь — вы идёте в темноте! И без связи! И без кофе!

Штурман (гордо):

— Зато я — офицер мостика.

Капитан (с улыбкой):

— Ага. Только если вдруг что, первым тебя и обвинят. Потому что механик с электриком на мостик не заходили.

Механик (хмуро):

— А зарплата у него выше.

Электрик:

— Да мы бы на эти деньги по киловатту каждому дали!

Штурман (тихо):

— Я вообще-то курс задаю…

Механик (ехидно):

— А я задаю, будет ли у тебя свет, мотор и воздух. Ты курс задавай, а я тебе жизнь обеспечу.

Капитан (мирно):

— Всё, хватит. У всех важная работа. Но штурману тоже тяжело — нести моральную ответственность, когда всё остальное за него делают.

(Пауза. Все смотрят на штурмана. )

Штурман (гордо):

— …И чай я сам наливаю!

(Занавес)