Германия. Вечерний трамвайчик.
Зашла в трамвайчик мама - [мав]ритянка с коляской.
В коляске хорошенький спокойнейший малыш.
Едут себе, никого не трогают.
Тут рядом с ними нарисовывается еще одна [мав]ритянка, которой, видимо, что-то не понравилось в нашей паре мама - ребенок.
И завелась она выговаривать им на их общем языке что-то очень агрессивное, долгое и нудное.
Для русских ушей, да наверное и для немецких, ее речь звучала как кваканье десятка квакушек на болоте.
Мама молчит и улыбается, народ вокруг хмуро терпит.
Продолжалось это долго, продолжалось бы и дольше, но тут у спокойнейшего малыша лопнуло терпение и на весь вагон раздалось жизнерадостное, громкое и продолжительное:
А-а-а-а-а-а-а! ! : )
Нашу квакушку сразу стало не слышно. Она еще некоторое время пыталась дитю перекричать, но в конечном итоге поняла, что конкурент не остановится и позорно сбежала на первой же остановке. Ребенок МОМЕНТАЛЬНО затих : ) Зато заржал весь интернациональный вагон ))
Зато заржал весь интернациональный вагон ))
Лучшее воспоминание из беззаботной юности: летний вечер, огромная кружка сладкого чая и бабушкин дом. Я приехала на выходной и знаю, что завтра проснусь от запаха яичницы на сливочном масле, а потом пойду загорать на крышу. А сейчас, взбодрившись под летним душем, буду до полуночи читать Чейза, лёжа в маленькой комнатке, где бабушка постелила мне пахнущую фиалками постель в маленьких розочках... И полное умиротворение внутри. Наверное, никогда более не была так свободна и беспечна, как тогда.
Раньше пацанами мы целыми днями пропадали на своей речке. Особенно хорошо было летом, и искупаться, и порыбачить, и просто посидеть на берегу, разглядывая проплывающие мимо теплоходы.
Наш берег был высокий, местами скалистый, но скалы были непрочные, известняк наверное. Короче, эрозия делала свое дело, и иногда камни с этих скал
Мы ходили по этим камням, не особо обращая на них внимания. Ну, камни, и камни. И приходил тогда на речку купаться один пацан из нашей школы, по натуре своей очень внимательный и любопытный.
Вот. И как-то сидим мы на берегу, загораем, а он все что-то ползает у нас за спинами, на отвалах камней. Потом подошел, в руке обломок, белый, ровный, показывает нам и говорит: «Вот нашел, это зуб динозавра». Мы, конечно, тогда уже в курсе были, кто такие динозавры. Ходила по рукам какая-то фантастика Обручева. Но сразу ему твердо сказали, мол ты давай, ерунду не пори, откуда у нас здесь динозавры, выбрось это, и иди лучше окунись.
На что пацан нам ответил, что там этих костей лежит куча выше его роста, и завтра он этот зуб отнесет в школу учителю биологии. Было лето тогда, но почти все учителя еще сидели на месте, отработка у нас была, не помню сейчас уже.
На следующий день, когда пришли на реку, застали этого археолога на этом же самом склоне с картофельным мешком. На наш вялый вопрос, ну как там, он взахлеб рассказал, что учитель в шоке, сказал, что этой косточке минимум шестьдесят пять миллионов лет, что у меня по биологии будет пятерка в четверти, и что я ему сейчас еще наберу.
На следующий день, когда пришли на реку, застали опять этого археолога на склоне, и более заинтересованно спросили, ну как там, он ответил, что биолог не смог все взять, в кабинете не хватает места, и предложил остальное отнести в краеведческий музей. Сейчас я им еще наберу, радостно сообщил он.
На следующий день, когда пришли на реку, этот пацан сидел довольный на берегу, жмурился от солнца, и неторопливо жрал пломбир. Ну, как там, уже взволнованно спросили мы. Да, нормально. Все взяли в музее, сказали, что пришлют в школу благодарственное письмо, и еще денег дали. Десять рублей.
Эта новость разлетелась по пляжу со скоростью птеродактиля. Застала и школу, отдыхающую справа, не пожалела и школу слева.
На следующий день, мрачный сторож краеведческого музея с шести утра разгонял наседающих на дверь пацанов, с мешками, хозяйственными сумками, рюкзаками, доверху набитых костями. Как минимум двух игуанадонов по запчастям они ему точно принесли.
Когда к десяти часам, вспотев и прогнав, наконец, всех, он сел на лавочку отдохнуть и покурить, в ворота, распахнув ногой, зашли трое наших самых главных школьных хулигана. Они, как самые рослые и сильные, принесли в музей жемчужину несостоявшейся тогда коллекции. Всего одну кость. Но какую. Один нес ее впереди, другой сзади, а третий помогал им посередине, чтобы случайно ее не бросили.
НАСКОЛЬКО ЖЕ МЫ РАЗНЫЕ! Прихожу с работы, жена говорит, сыну, мол, сочинение по литературе задали (6-ой класс), ну, типа, продолжение "Дубровского" написать, и смотри, чо я придумала. Дальше - версия "Дубровский-2" от моей жены в кратком изложении.
Вернулся Дубровский из-за границы, разыскал Машу. Они долго бродили по старинному парку, Дубровский целовал ей руки и взволнованно рассказывал ей о своей любви, о том, как ему одиноко. Маша плакала, они держались за руки и смотрели друг другу в глаза. ВДРУГ! с ДЕРЕВА! упала змея, ужалила Дубровского, и он умер на руках любимой с ее же именем на устах.
Проржавшись, я узнал, что я - неотесанный мужлан, лишенный чувства прекрасного, и что сынулику точно понравится. На доводы, что 12-летнему пацану такая хрень в голову прийти не может, моя жена только презрительно фыркала.
Приходит сын с тренировки (футболист). Жена к нему, с разбегу: сынулечка, миленький, сюси-пуси, как по-твоему, что бы ты сделал на месте Дубровского, если бы домой вернулся из-за границы?
Сын, расшнуровывая бутсы:
- Что бы сделал? Пристрелил бы Троекурова, Машку - в охапку, и обратно за границу!
Мирились посредством выбивания ковров, ну и дальше там... А мальчонка-то прав.
Доверие как фактор.
Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
Сегодня я, как обычно, проснулся от запаха свежеиспечённого хлеба, который любимая жена делает ежедневно последние тридцать лет. Как правило, никаких ассоциаций этот уже привычный запах у меня не вызывает, Но сегодня вдруг что-то "щёлкнуло" в пустой
Октябрь 1972 года. Мне на днях исполнилось семь лет, и чёрствые сердцем родители непонятно с какого... . решили, что я уже достаточно взрослый для того, чтобы выполнять домашние обязанности. Ну и взвалили на хрупкие детские плечи непосильную для ребёнка задачу - ходить в магазин за хлебом.
Напрасно я взывал к справедливости и эмпатии ближнему: "Как вы могли?! ? Сатрапы! Рабовладельцы! Душители свобод и попиратели конституционных прав! Эгоисты! Поди, только затем меня и родили, чтобы я за вас по магазинам ходил! Как вам не стыдно? Выпнули беззащитное дитя в жёсткой мир и рады? Эх, нет на вас ювенальной юстиции, и права мои беззастенчиво попраны".
Не проканало!
Под угрозой лишения милых моему сердцу ништяков и прочих преференций я вынужден был сдуться. С горечью осознав, что детство, судя по всему, уже закончилось, так толком и не начавшись. А дальше меня на жизненном пути ждут лишь унылая безнадёга, невыносимые страдания и тотальный пи... ...
Впервые войдя в торговый зал нашего местного магазина "Хлеб", я сверился со шпаргалкой, на всякий случай написанной предусмотрительным папой, и громко заявил о намерениях: "Здравствуйте, тётенька продавец. Как ваше здоровье? Скажите, пожалуйста, хлеб свежий? ".
Получив на последний вопрос утвердительный ответ, я взял с полки нарезной батон и буханку белого. Расчитался без сдачи и, церемонно поблагодарив за заботу, отчалил.
Так с того дня и повелось. Я после школы заходил в хлебный, где повторял уже выученное наизусть заклинание. А после, затарившись свежим хлебушком и с чувством выполненного долга, возвращался домой. Пока однажды... . .
В тот ничем непримечательный день, когда я, завершив традиционные манипуляции, выходил из магазина, меня вдруг окликнули: "Парень, задержись на минуту! ". А когда я вернулся к кассе и спросил, чем могу быть полезен. Вдруг презентовали ещё горячий бублик с маком и погладили по голове.
Неожиданно, но в следующий мой визит в булочную всё снова повторилось. Только на этот раз бублик заменили вкусная до одури булочка с изюмом и непонятно за что сказанное мне продавщицей "Спасибо".
Минул год. Традиция делиться со мной вкусняшками соблюдалась неукоснительно. И я был, пожалуй, единственным на просторах СССР пацаном, который доносил до дома свежую буханку хлеба ненадкусанной. По банальной, но существенной причине - не было нужды.
И вот однажды, когда я с благодарностью взял из заботливых рук очередную булочку, меня спросили: "А как тебя, парень, зовут? ".
Я ответил: "Владимир. Но вы можете звать меня Вовкой".
На что старая знакомая сказала: "Ну, прощай, Вовка. Больше мы с тобой, видимо, не встретимся. Я сегодня работаю последний день, а завтра ухожу на пенсию. Вспоминай меня иногда добрым словом, и всего тебе хорошего. ".
До сих пор не понимаю, как мне хватило смелости спросить о том, почему она меня так баловала и чем я заслужил доброе отношение. У всех ли приходящих в магазин за хлебушком детей есть подобный моему приоритет или только ко мне такое особое отношение.
Ответ был прост, как пшеница грубого помола: "Не знаю, кто твои родители и как они тебя воспитали. Но ты, парень, оказался единственным, кто с нашей первой встречи поверил мне безоговорочно. Когда спросил, свеж ли хлеб, а на мой утвердительный ответ, не стал проверять мои слова вилкой или пальцами. А просто кивнул в ответ и взял первое, что подвернулось тебе под руку.
Ты, скорее всего, не поймёшь, как бесят те, кто, задав подобный вопрос, потом передавят все буханки в поисках "наисвежайшего". Зачем это делают, непонятно. Весь хлеб одинаков. Я всегда работала честно и никогда не выкладывала вчерашнего, отправляя всё, что не купили, назад на хлебзавод. Да, и это случалось нечасто, потому что обычно к вечеру раскупали всё.
Ну а ещё ты всегда благодарил меня, в отличии от большинства покупателей, которые, видимо, считали это излишним".
Мы обнялись на прощание и больше я этого человека никогда не видел. Но, как сегодня выяснилось, не забыл. Возможно, потому, что получил от него один из первых важных уроков жизни. Который заключался в том, что, оказывается, доверие между людьми дорогого стоит. Во всяком случае, ничуть не дешевле Любви и Дружбы. А если по большому счёту, то и значительно ценнее, поскольку без доверия подлинной Любви и Дружбы не бывает.
Выпускной.
Вышли мы с одноклассником покурить на улицу. Рядом стоят несколько наших одноклассниц, тоже курят. Ну, вы знаете, как сейчас на выпускной одеваются - платья сантиметров на 25 выше колена, каблуки по 15 см, яркий макияж и т. д.
Ну, в общем, стоим, курим … Вдруг напротив нас тормозит машина. Это был мой папа. Мы с одноклассником пошли к нему, а девочки остались. Подходим к машине, открывается окно, и папа, смотря на девочек, во весь голос:
- Вы что, совсем охренели! Мало того, что курите, так вы ещё и проституток заказали!
Вчера случайно встретил в ресторане приятеля школьных лет. Закончил встречу по работе, подсел ко мне, разболтались на несколько часов. Поведал занятную историю:
Три года назад переехали в новую квартиру. Денег было вообще в обрез, жена только родила второго, с работой туго, ипотека - сам понимаешь, не до жиру. Старший сын-
- Ну нет денег, вообще нет! Найдешь деньги - куплю ноут.
- Где же я их найду?
- Откуда я знаю? Ищи и найдешь. Или заработай.
- Как?
- Слушай, ты же книги не читаешь - вот и не знаешь. А так все написано.
- Ну пап!
- Все, папа занят, разговор окончен.
(Квартиру покупали с частью мебели и кое- какие книги тоже остались, свои мы тоже добавили)
На следующий день вижу- сын роется в книгах, читает оглавления, просматривает.
Может что понравится, думаю, начнет читать хотя бы.
Сижу на кухне, вдруг слышу крики:
- Папа, пап, я деньги нашел!
Подскакиваю, вижу светящегося от счастья сына с книгой по ядерной физике(! ) и двумя купюрами по 500 евро.
- Где нашел?
- В книге!
- В этой?
- Да!
Немая пауза.
- А зачем ты взял книгу по ядерной физике?
- Ну ты же сказал ищи в книгах - я и искал... . ( Ноутбук в итоге купили. Книга осталась от прошлых владельцев квартиры)
( Ноутбук в итоге купили. Книга осталась от прошлых владельцев квартиры)
Город Петропавловск, Северный Казахстан. Еду утром в трамвае, стоя на задней площадке; полно народу, не протолкнуться. Рядом со мной едет русский пацанёнок с рюкзаком за спиной, на взгляд - пяти-шестиклассник. Прямо напротив нас, хочешь - не хочешь, а глаза упираются: на заднем стекле трамвая приклеена эдакая бумажная табличка приблизительно следующего содержания: "Казак тылинде сойлеу - бздын азамматтык парызы" и ниже - надпись уже дублируется по-русски: "Говорить на казахском языке - наш общий гражданский долг". И в самом низу таблички синей пастой корявыми, много раз обведёнными буквами приписано: "Х[рен]". Пацанёнок долго изучает табличку, потом вздыхает, достаёт из кармана ручку, зачёркивает слово "Х[рен]" и аккуратно выводит: "КОТАК".
Доча одевает новую зимнюю куртку и хвалится:
- Смотри, я как белый мишка.
- Аня, а где живут мишки?
- На северном полисе.
- Правильно. А что они там делают?
- Ищут.
- Кого ищут?
- Девочек и мальчиков.
Сама думаю, ага, по мотивам мультфильма "Умка ищет друга" ребенок рассуждает, и уточняю:
- А зачем он ищет девочек и мальчиков?
И тут моя трехлетняя дочь практически гроулом выдает: - МЯСО! ! Не, ну а что, логично же : )
- МЯСО! !
Не, ну а что, логично же : )
Отматывая назад, в не очень далекое прошлое, когда мы решили отдать ребёнка в музыкальную школу.
Как оказалось, рядом расположенная Загородная музыкальная является ещё и очень престижной.
Но маленькие детки про это не знают, в силу своего возраста, а родители прекрасно рассчитывают свои возможности до символического вступительного экзамена.
В тот год поступала вместе с нами внучка профессора той самой школы.
Естественно, она - самая первая, перед строгой комиссией доцентов и прочих коллег, милое создание с кудряшками и розовым бантом.
Все, конечно, в курсе, чья внучка, но чисто формально нужно что-то спросить. Уверенный в музыкальной составляющей председатель комиссии спрашивает:
- Скажи, деточка, что находится в начале нотного стана?
- Скрипичный ключ.
- Замечательно. Какая нотка находится на первой дополнительной линии?
- Нотка До.
- Отлично. А что такое тон и полутон ты же знаешь?
- Да, знаю.
- Так что у нас между первой и второй…?
- Перерывчик небольшой, - не дает договорить юное создание. Срывая шквал аплодисментов членов комиссии и остальных присутствующих.
Срывая шквал аплодисментов членов комиссии и остальных присутствующих.
Сыну позвонил
Он живет за 600 верст. Работает в смену. Мы что-то долго не созванивались.
Звоню - с первого гудка принял звонок.
- Алё, папуль!
Я сразу;
- Всё нормально - просто так звоню.
- Папуль, бегу на работу. Попозже позвоню.
- Хорошо, мой золотой!
Он старший. Первенец. Ответственный и за себя, и за младшего. И "золотой" я его с малолетства называл за цвет волос и характер.
Сейчас вот смену примет - позвонит. Расскажет о свей работе. Про обучение, какое-нибудь, которое прошел, про свой станок ЧПУ, резцы и заготовки, про свою девушку, про кота и собаку... Я в ответ расскажу о своей работе, ещё про маму и бабушек... И в конце будет: "Пока, мой золотой! ", "Пока, папуль! ".
Когда здесь рядом жил, мне было спокойнее. Уверенней.
Но птенцы взрослеют и разлетаются.
Пост - ни о чем, понимаю. Взрослые дети. Независимые. Самостоятельные. Не нуждающиеся в наших советах, нашей помощи... Другая связь, чем с маленькими. Как услышу от одного или другого "да, папуль! . . " - не описать!
Знакомый болгарин рассказал...
Отправил сына-старшеклассника в Англию в летний лагерь "Челси". Мячик попинать и английский язык подтянуть в естественной среде. Приезжает чадо домой - море впечатлений, ни одного нового слова по-английски, но при этом виртуозно матерится по-русски. И как-то так гармонично его русский мат ложится на родную болгарскую речь, что все его друзья через пару недель тоже начинают активно употреблять неопределенный артикль ". лядь" и различные конструкции со словом из трех букв.
Старшее поколение вспоминает молодость в общагах МИСИСа, работу в "Болгарстрое" на просторах Советского Союза и молчаливо приветствует необычные метаморфозы в речи молодежи. Но ведь деньги-то "уплочены" за совершенствование разговорного английского, а не базарного русского. Начинают выяснять причину - оказалось в Англии пацан месяц жил в корпусе с десятью оболтусами из России и Украины, а их "вожатым" был молодой раздолбай из Эстонии.
В общем мячик-то они попинали вполне успешно, но вот с английским в Англии как-то не сложилось.
Был когда-то такой знаменитый скрипач Буся Гольдштейн. Выборка одесской школы. Так вот этому мальчику в 1934 году было 12 лет, и его в Колонном зале Дома Союзов в Москве сам всесоюзный староста Калинин награждал орденом за победу на каком-то международном музыкальном конкурсе.
Колонный зал, мальчику 12 лет, его мама перед самым началом церемонии отзывает и говорит: «Буся, когда дедушка Калинин пришпилит тебе орден, ты громко скажи: "Дедушка Калинин, приезжайте к нам в гости"». Он говорит: «Мама, неудобно». Она говорит: «Буся, ты скажешь! »
Начинается церемония, Калинин ему пришпиливает орден, мальчик послушно говорит: «Дедушка Калинин, приезжайте к нам в гости! » И тут же из зала хорошо поставленный голос, дикий крик Бусиной мамы: «Буся, что ты говоришь? Мы же живем в коммунальной квартире! » Вы думаете они через неделю получили квартиру? На следующий день.
Это кажется совершенно удивительным, но во время блокады в Ленинграде работали школы. Даже в самую страшную лютую зиму 1941-1942 годов в 39 школ города приходили ученики. Ослабленные голодные дети не могли высидеть больше трёх уроков в день. Беда была с тетрадями, их делали из старых газет, потому что не хватало бумаги. Чернила замерзали, дети писали карандашами, но они учились. В школе они играли так: если получил пятёрку, то убил "Ганса, фашистского офицера", если четвёрку - "Фрица, фашистского солдата", если тройку - промазал, ну а если двойку - вообще стрелял по своим. И дети старались. В июне 1942 состоялся выпуск десятиклассников, окончивших школу в первый блокадный год. 540 выпускников, и 70 ребят получили аттестаты с отличием, "с золотой каёмочкой", то есть каждый восьмой (! ). Это ли не чудо!
К слову о футболе и скромности.
В юности у меня было много впечатлений, но это одно из тех, которые при всей своей простоте врезались в мою память на долгие годы.
В те годы мы жили впятером в простенькой трешке с маленькой кухней и зассаными подъездом и лифтами. На лестнице лежали шприцы и бутылки, и даже кого-то изнасиловали. В общем
И вот как-то раз мы остались с ним на этой скамейке на весь урок. Физрук отошел по делам и команды на замену просто не было. А играть очень хотелось – на поле был почти весь класс, включая тех, кто играл хуже нас. Но наши предложения замены никто не слушал – дружбы в классе, кроме отдельных парочек, не водилось.
Мой сосед по скамейке был обижен почти до слез – хотя это был восьмой класс и ребятами мы были вполне уже взрослыми. После уроков он подошел ко мне и предложил прогуляться вместе – мы жили в одном районе.
Мы пошли домой длинным путем – мимо линии магазинов вдоль одного из проспектов города. И тут на нашем пути возник магазин спорттоваров. Причем это был наверно один из самых крутых спортивных магазинов того времени (это был конец 90-х).
Мой приятель встал напротив витрины, посмотрел полными смешанных чувств глазами на стоящего в витрине футболиста, затем на меня и вдруг сказал:
«Если ты дашь мне честное слово, что это останется между нами, то у нас сегодня с тобой будет самый крутой футбольный матч, о котором ты будешь всю жизнь помнить». Я дал слово (сейчас уже больше 15 лет прошло, думаю на условиях анонимности меня простят).
Маленькое отступление – в нашем классе ребята учились не только бедные, но и весьма скромные – в самый расцвет моды гриндерсы были у 1 парня, который на них сам заработал. И приятель мой ходил в одном комплекте одежды и не имел даже математического калькулятора, оный был у половины класса и считался предметом первой насущной необходимости.
В общем, меня взяли за руку и повели в магазин. Приятель купил нам 2 комплекта самой дорогой формы и какой–то крутейший футбольный мяч. Я конечно охренел от такой щедрости, но главное было впереди. Мы дошли пешком до нашего микрорайона и приятель сказал, что «сейчас пойдем играть». Поля для футбола у нас в районе не было, посему я был сильно удивлен.
Но вот мы дошли до только что построенного дома. Мое удивление росло – парень жил неподалеку, и что нам делать тут – нас ведь даже на территорию не пустят (это была единственная элитная новостройка в районе). Но у него был пропуск. Не отвечая на вопросы, куда мы идем, он нажал последнюю кнопку в лифте. Приехав, я увидел шикарную отделку лифтового холла и крутяцкую дверь. За которой….
Была квартира. КВАРТИРА без ремонта. Одна квартира на весь этаж. То есть не этаж, а «срез» или уровень. То есть жилплощадь занимала пространство всех подъездов этого дома, оных было 8 с каждой стороны. В середине этой квартиры был зал. Да, он уступал по размерам школьному спортзалу, но не сильно. Реально не сильно. С обоих сторон зала начинались анфилады комнат, и начало их было похоже на ворота.
Мы переоделись и начали играть. И играли в футбол. Одни. В квартире. Высота потолков позволяла бить навесными, а когда мяч улетал в ворота, найти его было целой эпопеей.
Домой я возвращался со смешанными чувствами, похожими на переживания студентки из убитой комнаты в общаге, которая возвращалась с вечеринки на огромной цековской даче. Парень вскоре ушел из нашей школы, и я так и не узнал «кто он».
Но каждый раз, когда меня потом оставляли на скамейке запасных, я вспоминал тут игру, и на душе становилось как-то радостно и легко.
