Детские истории #мальчик

поганого и подавно уй... " (хрум).

В общем, димины родители регулярно влетали на бабки и лихорадочно обсуждали по вечерам, как бы выпутаться и на чем еще заработать. Жили они в стесненных условиях, мелкий крутился рядом и все слышал. Переживал. Бог коммерции однажды сжалился над семьей и вселился в этого ребенка.

Впервые они это заметили, когда собрались несколькими семьями и поставили палаточный городок на берегу Японского моря. На юге Приморского края, в дикой местности. Палатки и тела загорающих тянулись там непрерывно на километры. Никаких кафе и ресторанов, экономные курортники имели при себе солидный запас круп, картошки, консервов и угля. Готовили на огне сами. Разумеется, такая еда быстро надоедала. Дима просек в этом нишу. Он отыскал лесок неподалеку, где обана! грибов выползло завались.

Вскоре на фоне морских волн отдыхающие увидели душещипательную картину. По песку брел спотыкаясь крошечный мальчик с огромным лукошком, полным великолепных грибов. Задорным писком зазывал купить на жареху. Лукошко это у него скупали за минуты. Обычно целиком и без сдачи. Еще добавляли. Догадываюсь, что многие родители при этом смахивали слезы с ластов и дрогнувшими суровыми голосами посылали свою собственную шантрапу мыть посуду и таскать валежник.

После этого Дима возвращался в свой заветный лесок и через десять минут возникал на другом участке пляжа, опять с полным лукошком. Вырезав все грибы в округе, понял, что пора осваивать и плавание с маской. После долгих поисков обнаружил огромное скопище гребешков - моллюск такой в красивейшей крупной раковине, вкуснее устриц. Потенция от него, когда свежий, просто зашкаливает. Жалобная фигурка мальчика с гребешками принесла ему сборы еще большие. Так и вижу, как взволнованные отцы семейств сражаются за это лукошко, суля любые бабки, под испуганные возгласы своих прекрасных половин.

Все эти авантюры Дима творил в отдалении от своего палаточного городка, тайно. Его родители, конечно, быстро разобрались, в чем дело. Но решили не препятствовать предпринимательскому таланту. гребешки добывали всей семьей, но их было дофига, так что родители "не замечали", как очередное лукошко тихо отправлялось на продажу. А Дима по окончании отдыха гордо вручил им охренительную пачку купюр.

Пачка эта очень помогла семье по возвращении домой. В том числе и обыкновенно выжить. Но и морально тоже - родители раззадорились и уперлись рогом зарабатывать не хуже сына. Хотя бы для поддержания родительского авторитета. Семья наконец стала на ноги, один из их новых бизнесов ушел на общероссийскую орбиту. Для празднования дней рождений вместо тихих посиделок дома пошли аренды ресторанов, заказы тамад и музыкальных групп, многолюдные сборища. Круг знакомств семьи стремительно расширялся. Все звали всех по любым поводам. Дима с отчаяньем смотрел, как улетают на это деньги - цену им он уже знал. Будучи не в состоянии остановить эту напасть, он решил ее возглавить. То есть зарабатывать на этом, а не тратить. Выступать за деньги. Дед подарил ему гитару.

Учиться играть на ней Дима отказался категорически. "Я и так огромное талантище! " Слова песен, впрочем, выучивал тщательно. Песни подбирал малоизвестные, веселые или трогательные. Но в области музыки целиком положился на свой гений импровизатора.

Вскоре на всех семейных празднествах бизнес-элиты этого города засияла его звезда. Среди многих прочих номеров в какой-то момент на сцену выбирался шкет с гитарой больше себя размером и рвал аудиторию. Первый раз родители ему "помогли" с платным заказом. Но потом приглашения поперли сами собой. Зрители явно о. уевали и хотели еще.

В разгар его очередной бурной музыкальной импровизации крупный бизнесмен, заснувший ненароком за праздничным столом, вдруг очнулся, ошалело покрутил башкой, и посулил заплатить втрое больше, если Дима сейчас же, немедленно заткнется. Так Дима понял, что торговать можно даже тишиной : )

в центре композиции, двумя руками торжественно держит икону и по одному, в порядке живой очереди благословляет свою паству.

Ребятишки шалят, толкаются, лезут вперед, но под иконой, каждый стоит вдумчиво и серьезно…

Но я не напрягаюсь, ведь у моего «попа Гапона» в руках не икона, а свеже-подаренный айпад, которым он и фотографирует своих голоногих прихожан.

Возле наших ворот тормознула незнакомая синяя «Вольво» и из нее с криками выскочил новый Юркин адепт и не здороваясь, промчался мимо меня в сторону "иконы".

Это был соседский мальчишка. Но что за машина его привезла? Ага, вот из-за руля показался и дед мальчика.

Мы поздоровались и я спросил:

- Что, машину поменяли? У Вас же белая была.

- Так это она и есть, только перекрашенная.

- А зачем, белый цвет надоел?

- Да нет, я же в аварию на ней попал. Занесло в глубокой луже и вылетел в кювет. Двери, морда, даже движок вырвало. Много чего. Повезло, что подушки хорошие – на мне ни царапины.

- Ужас… Ну хоть сами целы. А ремонт небось в дикие деньги вылился?

Старик с плохо скрываемой гордостью ответил:

- Даже не знаю, мне ее сын отремонтировал...

И тут я услышал историю о любви, коварстве и человеческих пороках, а главное о том, что всегда нужно стараться увидеть пути превращения своего поражения в блистательную победу.

Да, и еще о том, что надо не забывать рожать детей.

Памперсы и рисунки на обоях – это ерунда, временное явление, зато какие они славные - эти карапузы, а когда вырастут – еще и очень полезные в хозяйстве…

А теперь и сама история ремонта убитой в канаве «Вольвы»:

Как только сдулись подушки безопасности и в лесу вновь наступила тишина, первым делом незадачливый водитель нащупал телефон и сразу позвонил своему милому карапузу-сыночку.

Сыночек уже давно научился ходить, имеет свой мобильник и даже работает во вневедомственной охране…

Он сказал:

- Папочка, ты цел и это главное, а машинку я тебе отремонтирую. Погуляй по лесу, успокойся, сплети венок из одуванчиков, я скоро приеду с эвакуатором.

С момента аварии, до выезда шикарной синей машины из ворот сервиса, прошла ровно неделя. При этом ни сын, ни отец не потратили на ремонт ни копейки своих денег.

Как только карапуз эвакуировал папину битую машинку, он сразу дал объявление:

«Срочно продаю на запчасти годовалую «Вольву» (цвет, модель)

Машину можно посмотреть на улице (такой-то), возле (такого-то) дома у детской площадки»

А вот цена в объявлении была нереально крута, как будто эта "Вольво" вообще не побывала ни в какой аварии. Вот люди не особо-то и звонили…

В первую ночь не произошло ровным счетом ничего.

А во вторую – под утро приехала «газель», из нее вышло двое расторопных парней с инструментами и ну давай отвинчивать и складировать к себе: фары, сидения и кое-что , по мелочи…

В это время дедов сынок со своими веселыми друзьями-карапузиками, был уже в двух шагах. Они прятались за детской горкой, стараясь смеяться потише и не клацать автоматиками.

Ночных автомастеров приняли по всем нормам – с понятыми, свидетелями, обнаружением в «Газели» украденного и даже со съемками камер наблюдения.

Воры отделались легким испугом и дико дорогим ремонтом объекта своих преступных посягательств.

Я смотрел на своего сына, который пытался догнать и благословить айпадом белочку, пока та не успела добежать до ближайшего дерева и думал: «Он наверняка, тоже меня любит. И это хорошо…»

ИТУ, в обиходе - "зона". Вся жизнь поселка вертится вокруг этой зоны: кто-то там работает, кто-то сидит, кто-то, отсидев свое, вышел, подженился и остался тут же на жительство, кто-то приезжает на свидание к сидящим. По поселку ходят свободно по разным хозяйственным делам расконвоированные (т. н. "бесконвойники", но еще отбывающие срок, естественно). В общем, половина поселка по одну сторону колючей проволоки, вторая половина - по другую...

Речь тех, кто непосредственно работает в зоне и общается со спецконтингентом - это нечто: однажды, услышав беседу мужа сестры с прапорщиком, я поняла только, что говорят все-таки по-русски, но вот о чем... Однажды прапорщик принес сестре кучу подписной литературы почитать (сидельцы в зоне выписывали тогда много журналов и газет). Я попросила у него взять с собой журналы почитать. Ответом была такая быстрая витиеватая фраза, успела разобрать только часть "... базар тебе нужен... ". Я, не поняв, посмотрела на мужа сестры, он мне "перевел" -

"Бери, конечно". В общем, вся жизнь в поселке пропитана этакой своеобразной спецификой...

При детях (мальчику 4 года, сестре еще меньше) родители старались не обсуждать никаких местных специфических событий, короче - следили "за языком". Детсад дети не посещали, но с местной ребятней общались: на улице в песочнице, в гости к соседям... Игры, конечно, тоже были специфические, что видели вокруг - в то и играли: одних охраняли, другие охраняли, третьи "бесконвойников" изображали. Короче, приносит сын домой новое слово - "зек", очень оно ему нравится, при игре активно использует, ну и т. д. Родители объяснили сыну, что так говорить нельзя, слово нехорошее, а нужно говорить - "осужденный".

Вскоре родители между собой обсуждают какую-то мужнину служебную ситуацию, упоминая главного инженера по фамилии Шмаль: Шмаль сказал то-то, а Шмаль сделал вот это... Сын слушал-слушал, нахмурился, подходит к отцу и говорит: "Так говорить нельзя! Шмаль - это нехорошее слово... Надо говорить - ошужденный! "

Поехали в отпуск, с пересадкой в Красноярске. Поезд приходит в Красноярск рано утром. Зима, за окнами вагона темно, поезд идет мимо пригородных дач, пассажиры начинают собираться, выходить в коридор, среди пассажиров преимущественно свои же военные с семьями всё из того же поселка. Вот начинаются окраины города, огней все больше и больше, вот поезд идет по утреннему зимнему еще полуспящему городу. Сын выходит одетый из купе в коридор вагона, видит за окном множество огней и радостно кричит родителям: "Мама, папа, посмотрите - какая большая зона! "Весь вагон грохнул хохотом...

Родители поняли, что со спецификой пора заканчивать и возвращаться домой в "мирную" жизнь...

брат, он был на два года старше меня. Ну как, приезжает. Приехал мотовелик, а Санька его привел, потому что закончился бензин. Санька был из не полной семьи, если можно назвать неполной семью еще с двумя братьями, сестрой и матерью, но вот их отец где-то канул. У нас же с Ленкой отец был и есть до сих пор, и в те времена они совместно с ремнем тщательно контролировали наше с Леной взросление. К слову сказать, когда нас с Леной однажды раскурили сигаретами Нева все те-же двоюродные братья, а отец это вычислил и пролечил, мне хватило впечатлений до двадцати лет, а Лена уже на пенсии и не курит до сих пор. Я это еще к тому, что мотовелик, никем не пролеченный Санька, где-то стырил. Меня же природа появления этого средства передвижения у Саньки совсем не интересовала, а перспектива весело покататься, как раз наоборот.

Бензин у отца хранился в паре канистр, и овальном лодочном баке стоящих под домом со стороны сада. Канистры мы открыть не смогли, и отливали бензин в бутылку из бака. Было очень неудобно и нахлюпали мимо бутылки целую лужу.

Воровством я это не считал – мы же одна семья, но и лишний раз посвящать отца в детали мне не хотелось.

Я еще не говорил, что в свои девять лет я был уже смышленым мальчиком? А еще и очень инициативным? Говорю. Саньке говорю, давай мы эту лужу подожжем, разлитый под самым домом бензин быстренько сгорит и ладушки - отец ничего не узнает.

Санька легко согласился, я и поджег. Мои ресницы с бровями была самая малая потеря, которая только могла произойти в этот день.

На метнувшийся из под дома столб пламени и черного дымы, моментально сбежалась вся округа. Санька глубоко залег в густой смородине, поэтому когда затушили лужу, пилюлей, как самый умный, отхватывал только я. Сначала по очереди от всех соседей, потом от бабушки и к вечеру немного от отца. Он, как было не странно, всего лишь подолбил меня пальцем по башке, и очень убедительно заявил что: -Думать надо!

Потом я уже думал лучше, когда капсюли и порох из отцовского рундука с ним делил, я же говорил, что смышленый!

А поговорку про еще одно свое качество, я узнал гораздо позже, уже будучи моряком:

Инициатива на флоте - хуже пожара!

отряд на две команды по гендерным признакам и пустили все на самотек, решив, что советские пятиклассники и пионеры после такого разделения ничего особенно плохого придумать не смогут.

Подготовка шла в условиях такой конспирации, что даже такой старый и опытный конспиратор, как дедушка Ленин, лежа в своем мавзолее, тихо завидовал изворотливости младших товарищей. В школе мальчики изо всех сил подслушивали девочек, а девочки подсматривали за мальчиками во все замочные скважины. Но до самого последнего момента никто, никто из посторонних так и не узнал, что будет происходить на сцене актового зала.

Из-за неуемности фантазии и скудности бюджета КВН зачем-то получился костюмированным, хотя и на основе школьной формы по бедности.

Девицы изображали вполне себе политически правильный партизанский отряд, типа «голова повязана, кровь на рукаве и след, разумеется, кровавый стелется по сырой траве».

А мы, стырив из родных домов относительно белые простыни, оделись аполитичными привидениями. И не спрашивайте почему, я и под пытками не расскажу про самое лучшее привидение с мотором из книги неизвестной мне шведской писательницы про Пеппи Длинный чулок. Не знаю потому что.

Простенький такой костюмчик: пара дырок для глаз и несколько стежков белыми нитками и неумелыми руками. Если кому надо я и сейчас могу изготовить из простыней заказчиков, обращайтесь.

В актовом зале чинно расселись приглашенные учителя с родителями. И был выход.

Дамы, конечно, вперед. Под хриплую пластинку с песней о Щорсе. Сильно израненный партизанский отряд из тонконогих девиц в коричневых мини-платьях с белыми фартучками шествовал по проходу.

В шеренгу по два. У каждой одна рука на перевязи, все в пилотках со звездочками и игрушечными автоматами "Огонек". Двое девчонок, возглавлявшие этот отряд инвалидок, были в папахах с красной полосой, а кроме рук были ранены в голову, что обозначалось повязкой типа "шапка летчика" с пейсами из бинтов.

Революционные партизаны промаршировали и выстроились на сцене. Приглашенные, проявив нечеловеческий стоицизм и понимание момента, хихикнули всего два раза (сдавленно) и зааплодировали.

Приведения выходили по-другому. Они ж вообще в натуре не ходячие, а летающие, потому что у них ног не должно быть. Если птице отрезать ноги… Нет, это из другой, более поздней оперы. А тогда ног никто не отрезал, привидения летели бегом и старательно гремели по паркету стыренными на подшефной коровьей ферме цепями от коров. Несколько привидений были покрыты редковатыми мелкими цветочками голубеньких и розовых оттенков – советская промышленность улучшала дизайн постельного белья.

Одно такое не совсем безногое привидение с цепью споткнулось, наступило на край своего савана с цветочками и с диким грохотом легло плашмя на пол, чем явственно опровергло свою нематериальную сущность. Зал сочувственно замер, ожидая продолжения действия. Однако падшее привидение застеснялось и решило слинять за перегородку в столовую, где думало отсидеться и запить позор компотом. Его там не ждали.

Поварих о таком явлении как КВН с привидениями никто не предупреждал, капиталистических мультиков про доброго Каспера им не показывал, поэтому они восприняли саван с цепями как реальную угрозу котлетам. Угрозу хоть и мелкую, но настоящую. Повизгивая и матерясь столовские экзорцистки вооружились крестным знаменем, половником и швабрами изгнали несчастного призрака вон из столовой, то есть обратно.

Оглушенное падением, ушибленное еще и половником привидение обреченно брело по проходу на сцену и было похоже на призрака самого израненного партизана из другой команды. Тут уж даже директор школы не выдержал, забулькал, покраснел и убежал, якобы успокоить работниц общепита.

А самая толстая и добрая повариха, теть Маша, стояла с поварешкой в дверях актового зала, рассматривала израненных партизан и "психических в простынях" на сцене и причитала: "Ишь сколько детишек поуродовали, сволочи. В тюрьму сажать надо за такое. В тюрьму".

А потом все-таки был КВН с веселыми вопросами и находчивыми ответами. Но я его плохо помню. Удары поварешкой по голове памяти не добавляют. Хотя и оправдывают написание всяческой ерунды.

он подвинулся ближе, рассматривая картинки, которые она детям показывала: «Отодвинься! От тебя воробьем пахнет! », - так Куприн описал свое детство.

Как воробей пахнет, - кто его знает. Но, видимо, очень противно. Как вот этот бедный некрасивый мальчик.

Он потом тяжело заболел. Хотел сбежать из пансиона, да простудился. И лежал в лазарете, умирал уже. Никому не нужный глупый уродец.

И пришла другая дама, какая-то комиссия была в пансионе. Она подошла к больному мальчику и стала ласково с ним разговаривать. И обняла его тепло, прижала к сердцу. И погладила по жесткому ершику волос.

Мальчик стал красивым. И пахло от него теперь духами дамы. Любовью пахло. Он выздоровел.

Он стал хорошо учиться. И память вернулась, и внимание появилось, и дисциплина. Он стал хорошим учеником, этот мальчик.

Вот так повлияла на него простая ласка доброй дамы - вся его жизнь переменилась к лучшему.

Надо стараться быть с теми, кто к нам хорошо относится. И детей доверять тем, кто к ним хорошо относится. И все будет иначе, уверяю: и с памятью, и с вниманием, и со здоровьем, и с внешностью.

Хорошее отношение все определяет. Оно и спасает, и лечит, и учит. И мы до конца жизни вспоминаем объятия любящего человека.

Или как нас по голове погладили. И запах духов или еще чего-то хорошего - какая разница? Это запах любви и счастья.

Мы увянем среди тех, кто нас не любит и брезгливо морщится. И расцветем для тех, кого любим, и кому мы дороги и милы. Это такой простой секрет. Но о нем забывают, когда ищут причины болезней, некрасивости, несчастий и бегства...

есть – 32. Саньку я знаю 32 года.

Познакомились мы по необходимости. По моей необходимости. Я, с двумя товарищами, в тот момент зарегистрировали кооператив - студию звукозаписи, и нуждались в звукозаписывающих устройствах. Приобретенные нами звукозаписывающие устройства нуждались в текущем ремонте, а мы в Саньке.

Саня был, есть и надеюсь будет – телемастером. Это он в советское время так назывался. Теперь название его профессии трудно определить однозначно, он ремонтирует или приводит в чувство все устройства в которых еще дышат электроны.

Так случайно оказалось, что мы оба проживали в одной и той-же девятиэтажной малосемейке, даже в одном крыле, он на первом, а я на третьем этаже. Немного позже момента создания нашей студии звукозаписи, с нетривиальным названием «Полифон» и большим пальцем на вывеске, Санька замутил свой видеосалон. Это был прорыв, мой прорыв к кинематографу. О существовании видеомагнитофонов основная масса советских людей тогда только начинала догадываться, но у Саньки он уже был, «видик» – «Электроника». Каждый вечер, скорее каждую ночь, когда заканчивались сеансы в его видеосалоне, видик с пачкой кассет переезжал ко мне, развивая во мне вдохновенный ночной энтузиазм, и следующую за ним, дневную тормознутность. Частенько в мои двенадцать квадратных метров, с женой и сыном, набивалось с десяток друзей с их женами и подругами, и они, сидя друг на друге, тяжело дышали если это была п@рнуха, и старались ржать в себя, чтобы не разбудить моего сына, если шла комедия. Ну и собственно незатейливая история.

Я заскочил к Саньке в видеосалон, вернуть кассеты. Шел сеанс. Судя по дальнейшему развитию событий - фильм ужасов.

В сумрачном фойе здания, где он арендовал помещение, прямо у двери в кинозал стоял мальчик лет десяти, и озираясь по сторонам, дрожал. Я подошел ближе, мальчик посмотрел на меня вытаращенными от ужаса глазами.

- Ты чего трясешься?

Мальчик заикаясь ответил:

- Страшно!

- А почему не уходишь? – Снова поинтересовался я, а мальчик, продолжая трястись, ответил:

- ИНТЕРЕСНО!