Детские истории #папа

показалось несправедливым.

Папа и мама любили книги, всегда мне их читали, кубики с буквами были у меня лет с трех, и "Азбука". И помню, как в пять лет на улице радовался, что вывески магазинов начали со мной разговаривать - "Молоко", "Хлеб", "Дружба"...

Тогда было обычным, что ребенок идет в первый класс не умея читать, и даже не зная букв. Нет, - тех, кто ходили в детский сад, в подготовительной группе учили буквам и чтению. Но далеко не всем это давалось. Да не все дети и ходили в детсады.

В школу принимали с семи лет. Мне исполнялось семь 10 сентября. И, чтобы меня приняли в первый класс 22-й школы "с шести лет", мама привела меня на какую-то комиссию. Где мне дали прочесть "Мама мыла раму" из "Букваря", и попросили посчитать до 10. Я к этому времени читал уже бегло рассказы Носова, играл с папой в шахматы, и знал пропорции проявителей и закрепителей для фотопленок и фотобумаги. Так что в 1-й класс меня без сомнений приняли в том самом 1969 году. И в том же учебном году случилась эта история с стихотворением.

После урока подошел к учительнице с вопросом - почему мне и тому мальчику поставили одинаковую оценку, хотя он отвечал гораздо хуже.

- Потому что, - ответила Зинаида Андреевна, - ему, чтобы выучить и рассказать так, как он рассказал, пришлось приложить много старания и потратить много времени. Ты же прочитал стихотворение три-четыре раза, и легко запомнил. Если бы ты чуть больше постарался - рассказал бы вообще без запинок. Кому больше дано - с того больше спросится!

Это было понятно и справедливо.

- именно его я считала самым главным для космоса. Вот как надену, как всем докажу! Да и в скафандре никто не сможет трепать меня по кудряшкам.

Дочь инженеров с пеленок знает, что все начинается с чертежа.

Итак, шаг первый - чертеж.

Я выпросила у папы толстую тетрадь в солидной коричневой обложке (ну в самом деле, не на косых же линейках чертить) и, вооружившись ножницами, клеем и старыми журналами "Наука и жизнь", приступила к работе. Первым делом я вывела на первой странице размашистое слово "СКОФАНДЫР" и начала вырезать и наклеивать в тетрадь все, что мало-мальски напоминало мне чертежи. Думаю, что туда попали и схемы каких-нибудь приборов, и формулы химических элементов, и планы древних городов, и даже рисунки набора петель из рубрики "Для тех, кто вяжет", - подробности меня не волновали. Спасибо детскому садику с его бумажными ромашками, к пяти годам я уже довольно ловко управлялась с аппликациями - тетрадка страница за страницей заполнялась.

Много ли, мало ли страниц так заполнилось, я уже не помню, но в какой-то момент пришло время для следующего шага.

Второй шаг назывался загадочным словом "производство". На это производство время от времени уезжал мой засекреченный папа. Это слово означало для меня настоящую тайну, а все настоящие тайны в нашем военном городке хранились за высоким забором военной части. Там, за этим забором стояла настоящая ракета, и пусть это была всего лишь противовоздушная болванка - подробности меня не волновали. Вот туда мне и надо: в штаб, к самому главному Генералу! Я была уверена, что увидев мою коричневую тетрадку, самый главный Генерал все поймет.

Но попасть к Генералу было не так уж и просто. У ворот части стоял часовой. Он улыбнулся мне, чем сразу напомнил всех этих взрослых. Этот не поймет, да еще и по кудряшкам потреплет. Да и разве можно такой секрет доверить часовому? Нужен был другой вариант. Вариант обнаружился быстро, стоило мне лишь завернуть за угол. Из-под забора части, из кустов, которые росли вдоль него, вдруг показался лохматый хвост нашей дворовой дворняги Пирата, потом сам Пират, а потом из кустов выскочила генеральская колли - красавица Бетти. Парочка с веселым лаем унеслась по своим влюбленным делам, оставив мне настоящее сокровище - огромный подкоп. Как раз по размеру. Спасибо, песики!

Первое, что я увидела, оказавшись с другой стороны и отряхнув себя и тетрадку, был офицер с большими звёздами на погонах. Думаю, это был майор, а может и полковник, но подробности меня не волновали. "Товарищ генерал, - заявила я опешившему военному. - Вот чертежи, можно начинать производство". Он взял мою тетрадку, полистал и, остановившись, видимо, на схеме вязания свитера, молча повел меня в штаб.

Неладное я заподозрила только в большом кабинете. Там за большим столом сидел военный с совсем уже огромными звездами на погонах и, листая мою тетрадь, время от времени кхекал и внимательно на меня посматривал. От каждого такого взгляда мне все больше становилось не по себе. Вдруг он устрашающе пробасил: "Производство, говоришь, космос, скофандыр... А родители знают? " На слове "родители" я сломалась и разревелась. Обычно ничего хорошего после этого слова не происходило: взрослые ругались, мама вздыхала, папа читал долгие нотации, а главное - потом всё самое важное и интересное мне запрещали. Моя мечта была под угрозой.

Но настоящий генерал не выносит женских слез. Помню, он посадил меня на колени, уже ласковым басом хвалил мои чертежи, уверял в том, что скафандр делать рано, что я быстро вырасту и тот станет мне мал, что пока мне надо больше читать о космосе, заниматься спортом, а еще говорил, мол, будущим космонавтам надо обязательно хорошо учиться.

Но главное, он пообещал ничего не говорить моим родителям, если я подарю ему эту ценную тетрадь - ведь там были самые настоящие чертежи для производства. Такой договор меня устроил. Ведь самый главный Генерал все понял.

А мечту свою я вскоре передумала: уж очень это было скучно - хорошо учиться.

любит и умеет крепко спать. И ничто в этом мире не способно потревожить его богатырский сон, ни противный звук шестерых будильников на дне кастрюли у кровати, ни раскаты грома от ударов ногами в дверь, ни стук по батарее от верхних соседей. Ничего.

Уже два раза МЧС приезжало. Один раз с крыши на наш балкон влезали, а в другой, так и просто металлическую дверь выламывали. Причём, оба раза днём. А тут ночь.

Я, конечно, с Юрой по телефону поговорил, он обещал спать чутко как ниндзя, но, что-то у меня не было доверия к этому ниндзе. А главная вишенка на торте – это наша мама в командировке.

Итак, я ехал и ясно понимал, что, как только ниндзя уснёт, то я скорее весь наш дом подниму, чем самого ниндзю. Придётся мне ехать среди ночи на работу и там кимарить на диванчике. А, чёрт! Не получится на диванчике. У меня ведь все ключи на одной связке.

Что же делать, что же делать? С крыши без верёвки не спуститься, я ведь не ниндзя, ниндзя спит. Камешком с земли в открытую форточку тоже не попадёшь и даже не добросишь, всё же высота метров семьдесят – задача для ниндзи, а он, как известно...

Что же делать? А, хотя, есть одна идея, несмотря на то, что чревата опекой за издевательство над детьми. Ах, если бы она мне заранее в голову пришла. Юра, привязал бы, например, к указательному пальцу крепкую нитку, другой конец вытянул из своей комнаты, потом в коридор, потом протянул бы через замочную скважину входной двери и с той стороны привязал бы, ну, скажем, карандаш. Я бы приехал, потянул за карандаш и автоматически подёргал бы ниндзю за палец. Любой ниндзя проснётся. Вполне отличный план, только нужно слегка нитку натянуть, чтобы не провисал карандаш и не заметили соседи, а в прихожей на нитку положить ботинок. Когда нужно будить, то нитка ботинок отбросит и всё.

Чертовски отличный план, но, к сожалению, только на будущее, а в эту ночь мне светило минут сорок потренькать звонком, да отправляться досыпать на дачу.

Вот я и дома.

Поднялся на этаж, подошёл к нашей двери, только потянулся к кнопке звонка, вдруг вижу – замочную скважину прикрывает палочка от мороженого.

Я потянул её, потянул, потянул. Не прошло и пяти минут, как дверь мне открыл заспанный ниндзя. Он ошалелыми глазами уставился на леску, привязанную к пальцу, спросонья он не сразу вспомнил - что это и как оно тут оказалось?

Когда Юра окончательно проснулся и освободил палец, он сказал:

- Сначала я хотел приклеить палочку на жвачку, чтобы она там не болталась, но жвачки не нашёл и придумал ещё лучше – изнутри слегка натянул леску и прижал кроссовком. Кроссовок держит натяжку, но легко отодвинется, когда нужно будет меня будить.

Папа, а как ты догадался, где и что нужно тянуть? Я специально не звонил тебе, чтобы не отвлекать от руля.

…Вот такой простой и универсальный получился механизм. Два в одном: и ниндзю разбудить и тест ДНК пройти.

раз, а я повел Женю на свалку. Начало 90х, развлечения соответствующие. На свалке у меня был прикопан автомобильный аккумулятор. Я планировал его разбить и из алюминиевых пластин выплавить себе мини булаву на цепь. Цепь была двойного назначения: выгуливать пса, а также светить ее в те моменты, когда дело пахло керосином. Расфигачили мы этот аккумулятор, достали пластины, в процессе чего все уделались электролитом, за что я получил потом отдельно. Смотрю я на эти пластины и думаю, какую же форму отлить в песке. Женя смотрит на меня добродушно и с интересом. «Сделаем грузила на удочки» - заключил я, чтобы не пугать Женю. Выдавили в мокром песке формочки, нашли жестянку, костер, нагрели, я аккуратно вылил в формочку, по краям сдобрил водой и у нас два аккуратных грузика. Женя был в экстазе. Ему очень понравился такой нехитрый и увлекательный процесс созидания. «А можем отлить… кастет? » - поинтересовался Женя. Я слегка прифигел от его прыткости. Покрутил в голове «дизайн», вроде должно хватить материала. «Ну давай» - без энтузиазма ответил я. Заново закрутился процесс производства, форма уже больше, мы сидим над ней на корточках. Женя сам залил ее из жестянки, берет бутылку воды и выплескивает половину прямо в форму, в кипящий алюминий. Мне повезло, что я успел зажмуриться. Шипение, хлопок, взрыв и весь алюминий ровным слоем лег на все вокруг, включая обувь, шнурки, одежду, частично руки и на Женины очки. Мне было больно, пара больших капель попала на веки и щеку, и приклеились. Но больше меня озадачила реакция Жени. Он громко хохотал, и сказал «Давай еще! », смотря на меня через свои очки, которые из диоптрических почти превратились в зеркальные авиаторы. Когда мы пришли домой и предстали перед родителями, то те даже не знали с чего начать и как правильно задавать вопросы. Рукава наших пуховиков были разъедены электролитом, а штаны, обувь и частично лица были в «серебрянке», как подумала сначала мама. Женя взял инициативу в свои руки. Его безумно широкая улыбка не сходила с лица с момент взрыва. Он решительно подошел к своей маме и счастливым голосом отрапортовал: «мы выплавили мне настоящий кастет, но он взорвался», повернулся к своему отцу и спросил «пап, а можно я старый аккумулятор из гаража заберу? ». Нужно отдать должное его родичам, но мы не прекратили общаться после этого. После наших забав его обувь и штаны стали предметом зависти одноклассников. Рассказ про «взрыв кастета» изменил расклад сил и авторитетов в школе и Женя мгновенно стал «хулиганом». Но гены взяли свое и сейчас Женя преподает в Университете, хотя я уверен, что его самооценка и шкала безумия сильно увеличились после наших опытов.