Сижу, во вконтакте, подписался на группу знакомств. Там подписаны чисто одинокие люди. Они находят симпатичных им людей и просто пишут им пару слов о себе, а получатели уже себе решают, хотят продолжать общение или нет. И тут мне пишет девушка: "Марина, 23 года, Рак". Первая мысль: "Бедная девушка, 23 года и уже рак. Молодая, красивая а такой диагноз". Написал ей соболезнования. И тут до меня дошло... Гороскоп.
Я один из двух братьев близнецов, но своей похожестью ради собственной выгоды пользовались всего один раз.
Брат сломал ногу. Дело было летом, жара страшная, а его даже на улицу не выпускали. И вот мы, в составе группировки — я, дядя и дед, без уведомления родителей выкрали брата из больницы. Мы переоделись, и он шесть часов благополучно гулял по парку аттракционов, а я съел все вкусности из его тумбы, жаль только он не сказал, где его полка в общем холодильнике. А мне же даже температуру померили)
У нас в доме жил один мужик, совсем обычный работяга – ничего особенного. Но как-то он и его сестра заинтересовались черной магией. Из их квартиры часто доносились страшные крики. Через месяц после начала их увлечения сестру увезла скорая с передозировкой наркотиками, умерла так и не доехав до больницы. С этого дня у мужика дела пошли вверх, он стал хорошо зарабатывать, женился и завел детей. Казалось, что с годами, не старел. И вот год назад сошел с ума, когда жену с детьми сбила машина. Говорят, что он продал душу и сестру за счастье. Только счастье его оказалось не вечным.
Я патологоанатом в крупной больнице, и меня бесят люди, которые считают, что каждый день я вскрываю трупы с целью установить причину смерти. В основном мы исследуем ткани и другой биоматериал, и никого мы не вскрываем! Никаких убитых младенцев и изнасилованных женщин. Этим занимаются судмедэксперты, да и то, слава Богу, нечасто! Да, после работы мы все приходим домой и готовим ужин для семьи, и гладим мужьям рубашки. Форму нам стирают в прачечной больницы, а руки мы моем! И ни я, ни мои коллеги никогда не едим над трупами!
Пару месяцев назад напросилась в местную реанимацию волонтером.
Сама журналист, сказала, что для статьи, хочу прочувствовать на себе, какого это быть врачом/ медсестрой. Мне разрешили. Ухаживала за больными и многому училась. Слышала крики родных и близких пациентов и как они просили сделать хоть что-то и сама каждый раз плакала. Все недоумевали зачем мне, такой хрупкой и милой девушке, это нужно.
Дело в том, что мой друг погиб в аварии в 19 лет. Его выбросило через лобовое стекло и он повредил шейные позвонки. Люди, которые первыми прибыли на место аварии, посадили его в свою машину и везли на бешеной скорости, в результате чего из-за удара об яму, он откинул голову назад и получил перелом шеи, что и вызвало смерть.
И каждый раз, когда я думаю, что если бы эти люди знали, что не стоит его трогать до приезда скорой или сперва зафиксировать его шею в таком состоянии, чтобы освободить воздушные пути и только так уложить в машину и ехать очень медленно, у него был бы шанс выжить. У его родителей был бы шанс сохранить ребенка, а у меня надежда еще раз увидеть друга.
Уже два года живу с диагнозом "тревожно-депрессивное расстройство средней тяжести". Таблетки не помогали, становилось все хуже. Не могла говорить с людьми, так как начиналась паническая атака. Два месяца назад психиатр прописал мне новые таблетки. И вот — свершилось! Сегодня я болтала с таксистом о дорогах, погоде и прочих мелочах. Это первый раз, когда мне не было страшно это делать. И сегодня у меня наконец-то впервые за два года было прекрасное настроение. Я так счастлива!
Мне тогда было 6 лет, поехали мы на море. У меня слишком сильно заболел зуб и мы пошли в местную больницу к стоматологу. Заходим с мамой, врач говорит: "Открой рот, я посмотрю, что тут у тебя". Молча кивает и медсестра говорит: "Пошли в кабинет, садись в кресло". Я сразу начал плакать, мол, "не буду, боюсь" и доктор говорит: "Садись, а мы тебе покажем кое-что интересное, красивое, ты такого никогда еще не видел". Я согласился, сел в кресло, открыл рот, доля секунды - зуба уже нет, я плачу, кричу, много крови. И вот когда я уже успокоился, спрашиваю: "Так что же там было такого интересного, что я никогда не видел?". Они проводят меня в комнату и показывают, как их кактус зацвёл... С тех пор я стоматологам не верю.
Купила себе баночку мёда для массажа, захожу на кухню, а там стоит мой муж, макает бублики в медок и с аппетитом их поедает. Увидев мои выпученные глаза, только прошамкал "Вкусно-то как, почему ты мне его раньше есть запрещала?" - "Потому что у тебя на него аллергия, идиот!" – орала я, когда врач, из спешно вызванной скорой, делал ему укол, "Я забыл" – трагически шептал благоверный, еле шевеля опухшими губами.
Когда лежала в роддоме и готовилась к родам - с нами лежала странная женщина. Она ходила, как беременная, чувствовала ложные схватки и "толчки" малыша, но при этом она НЕ была беременной. Конечно, всех девочек в палате это настораживало, но все объяснил нам её муж, который каждый день к ней приходил. Он рассказал, что на 9 месяце его жена потеряла малыша, ребенок родился мертвым. Её это просто убило и она сошла с ума. Он уговорил главврача, что через неделю заберет жену, пусть оправится ещё немного. А нам реально было страшно, потому что мы сами чувствовали те самые "толчки", когда она давала потрогать свой живот. "Толчки" из живота, в котором нет ребенка...
Я акушер-гинеколог. Это моё призвание. У меня удивительная, светлая, благородная профессия. И я не виновата в том, что государство так унизительно низко оценивает труд врача. На днях педикюрша сказала, что врач — это ОБСЛУГА. И медицина — это сфера обслуживания. Это даже не обидно. Это больно. Слова ранят.
Как-то бабушка под самый новый год, 31 декабря поломала руку. И знаете, вместо гореваний о пропавшем празднике и криков "Шефъ, усо пропало!" и как я буду в 72года жить, сказала тихо "Твою мать..."
А дальше как прежде: готовка, уборка, стирка и даже огород. Видел не раз, как больной рукой, как может, держит картошку, здоровой медлено, но успешно чистит ножиком. Или как бельё вешала сушить одной рукой. Посуду только мы ей по очереди мыли, ибо гипс до пальцев. И вот тот самый день, гипс сняли, обмыли, обчесали, и назначили гимнастику в поликлинике. Медсестра, просто потонувшая в пожилых пациентах, таки решивших грустить о превратностях судьбы, буквально пинками заставлявшая их делать хоть какие-то упражнения, при виде моей бабки выдала потрясающее: "А вы вообще чего-нибудь ломали? Вы что сюда пришли?" Ибо атрофии мышц и суставов почти не обнаружилось. Вот такая мудрость от бабушки, никогда не сдавайся и, хоть и по миллиметру, но продолжай делать что должно.
Поставили в поликлинике автомат. Он выдаёт талоны в регистратуру и одновременно записывает к врачу. Всякие бабули непременно должны записаться сами, на что тратят минут по десять, а ты стой и жди, чтобы взять талон. Раньше ты стоял в очереди в регистратуру, а теперь ты должен отстоять очередь, чтобы встать в очередь в регистратуру. Модернизация, новые технологии, [м]лять.
Самая странная ситуация в моей жизни произошла вчера: девушка бросила меня, узнав, что меня понизили с администратора одного мажорного магазина одежды до продавца-консультанта. Но она даже не удосужилась поинтересоваться, что меня понизили потому, что она лежала с воспалением лёгких в больнице, а я постоянно проводил время с ней, параллельно работая. И из-за усталости не выполнял работу достаточно хорошо. Я до сих пор радуюсь, что меня не уволили. Как и тому, что такого "человека" больше нет со мной рядом.
Сидела в декрете, сыну исполнилось полгода. Денег не хватало катастрофически: официальная зарплата у меня была маленькая, всё было по-серому, поэтому декретные были крошечные. А потом меня и вовсе уволили. Муж стал жадничать, не давал денег даже на самое необходимое: памперсы, лекарства, еду, стоматолога, стал гнать на работу. На мой
У моего среднего брата в четыре года начался цирроз печени. Врачи поставили диагноз (синдром Вильсона-Кановалова) очень поздно, когда печень почти отказала: нужна была пересадка. Ни мама, ни отчим ему не подошли, меня тоже заставили сдать анализ на совместимость. Я подошла, но мне было 17. Он умер за месяц до моего 18-летия. И они мне этого не простили. Начался мой ад дома, и я ушла жить к отцу. Через три года мама и отчим вспомнили обо мне, ведь у моей младшей сестры нашли тот же синдром...
