Подруга купила себе дорогущую машину. Новый внедорожник, часть денег взяла на него в кредит, часть накопила, часть ей подарила бабушка после продажи дачи. Ездит, вся такая крутая и довольная. Только вот живёт она в общаге. Комната её, а ванную и туалет делит с соседом, кухня общая в коридоре на десяток комнат. Вопрос: нах[рена]? Она отвечает, что всегда мечтала о машине такой. Только вот продолжает жаловаться, что дома холодно, места не хватает, соседи бухают, на кухне тараканы. Серьёзно? Могла бы продать эту комнату, добавить накопленные деньги, бабушкины деньги и купить себе отдельную чистую квартиру! Но нет, решила попонтоваться! И кто виноват? Трясётся теперь за машину. На меня как-то наорала, что я в грязной обуви в её крошку полезла. А какая, [м]лять, у меня в октябре должна быть обувь после хождения по улицам? Перестала с ней общаться, потому что что-то мне подсказывает, что она не очень умная.
Завела двухмесячного щенка. Такой пуся, но как же я устала. Надолго не уедешь — кормёжка каждые четыре часа, и плачет он жалобно. Постоянные лужи, готовка, планирование его меню, прививки. А скоро ещё и дрессировка прибавится. Безвылазно сижу дома уже месяц, осталось ещё семь, потому что у него зубы режутся, и если не следить, то новому ремонту будет хана. Я его люблю, но, кажется, у меня начинается "послеродовая" депрессия.
У мужа есть пожилая тётушка. Она вдова, сын несколько лет назад погиб, поэтому более близкой родни нет. Живёт она в центре Москвы в историческом доходном доме, но это совсем не так пафосно выглядит, как звучит. Квартира размером со скворечник, так как большую историческую поделили на три; вместо кухни — поставленная в уголке электроплитка, потому что не предполагалось, что жители этого дома будут сами готовить; трубы прогнившие, вода всё время ржавая и воняет, а исторический деревянный пол из-за того, что эти трубы постоянно протекают, весь вздутый и местами чёрный. Чтобы привести всё это в порядок, денег надо немерено, ни у неё, ни у нас таких нет. К тому же, высокий третий этаж без лифта, а ей 78 лет уже. Муж задолбался чуть ли не каждые выходные ездить к ней и что-то чинить, латать. Она сама толком даже за хлебом сходить не может. Недавно предложили ей продать это жильё и взамен купить что-то поближе к нам и поновее. Так она взбеленилась, мол, что её, жительницу исторического центра, потомка аристократов, хотят увезти куда-то на выселки, и трубку бросила. А через час звонит: "У меня снова унитаз потёк, сделайте что-нибудь". Теперь мы с мужем между собой её называем "наша сортирная аристократка".
По натуре своей я знатная свинья. Могу не убираться дома подолгу. Но с детства мамой и бабушкой в голову вбит семейный бзик: можно быть какой угодно засранкой, если об этом никто не знает. Соответственно, перед всеми гостями (даже самыми внезапными) по дому проходит ураган, и все сияет чистотой. Но самый ахтунг начинается, если мне плохо – температура, отравление, скачок давления – я кидаюсь убираться. Шатаюсь, страдаю, терплю температуру, но не остановлюсь пока всё не вычищу. Потому что, если станет хуже, то придется вызвать скорую! Придут врачи и увидят грязь... А если помру, то еще и менты. И будет полгорода знать, что я при жизни была грязнулей.
Лет в 13 пришла из школы домой и хотела сделать маме сюрприз — испечь шарлотку. Замесила тесто, порезала яблоки, а газовую духовку включить не смогла. От обиды сожрала миску сырого теста. Было вкусно. Сейчас я кондитер четвёртого разряда))
Домой возвращаюсь. По пути забежала в ЦУМ, чтобы колготки посмотреть. Завернула в отдел ювелирных украшений. У прилавка стоит мужчина лет эдак 60-ти, покупает серьги и что-то там вещает продавцу. Дай, думаю, послушаю. Снимаю наушники.
— Какие лучше: эти или эти? Ей ведь завтра 38 лет исполняется.
Девушка оборачивается ко мне:
— Какие лучше?
Честно говорю, мол, вот эти, ажурные.
— Я ведь дочке дарю. Старшей. Муж ей не дарит, пусть хоть отец…
В каждой морщинке его красного лица я почувствовала нежность к своей дочке, наверное, по его мнению, непутёвой — муж ведь ничего не дарит. На миг как будто увидела весь срез нежности и любви. Отцовские руки, держащие нежную прозрачную руку малыша, а потом невесты, будущей матери, жены и вот, 38-летней женщины… Тем не менее дочки. Как это прекрасно, Господи!
Родители нас с сестрой не любили. Так и говорили всё детство: "Ты (я) — пьяная осечка, а ты (сестра) — порванный гондон". А мы беспроблемные были: ничего не просили, хорошо учились, помогали по дому, сами себе готовили чуть ли не с 1 класса. Нас не обнимали, не целовали, не говорили, что любят, ничего не дарили, никуда не водили. Мы были в доме как мебель, а родители занимались друг другом и кошками.
Сейчас сестра, как побитая собака, идёт к любому, кто погладит и скажет ласковое словцо. Любой парень, подмигнувший ей, становится её любовью, и она либо прыгает к нему в кровать, либо страдает по нему и сталкерит. А я, наоборот, не могу построить отношения: везде мне мерещится, что все эти чувства на самом деле фальшивка, и стоит мне открыться человеку, как об меня вытрут ноги и скажут, что я никто, потому что так и есть.
Проблемы осознаём, ходим к психологу время от времени. Нам 31 и 30, нормально живём для себя, работаем, путешествуем, друзей много, хобби есть. Но хочется любви, нормальной, честной, искренней. А не можется.
Ну почему нет ночных клубов, в которых все начинают танцевать в 7-8 вечера?! Я не хочу упиваться или снимать кого-нибудь, я хочу просто светомузыку, кучу людей вокруг и танцевать. А потом часиков в 11 домой и спать
Долгое время мне угрожала мама одного хмыря. Хмырь, схватив меня в подъезде, нанес два ножевых ранения и украл сумку с деньгами и телефонами. Около двух лет я терпела всякие смски его мамаши, мол, "сидит любимый сына из-за тебя", потом и сестра подключилась его. Мне было без разницы — ну, [бах]нутый да и пофиг. Но когда они начали писать моей дочке, я взбесилась. Нашла их дом и сначала избила сестру, а потом и матери пару пощёчин дала. Больше никто не беспокоит.
С мужем вместе семь лет. Розовые очки окончательно спали после моего последнего дня рождения, когда после банкета я пришла домой. Муж посидел недолго на банкете, так как ему на работу в ночь. На диване брошены пять тысяч рублей. На банкете не поздравил, дома тоже, торжество за мои деньги (накопленные мною). Удивилась, положила деньги в шкаф. Думала, что выпали. Ночью приходит сообщение: "Там пять тысяч, это тебе". Шок, злость, обида. Для него я каждый год старалась на день рождения: и подарок искала, и день рождения устраивала. Эмоциональный инвалид.
Когда прогремел 1941 год, моей бабушке было всего одиннадцать лет. Папа ушёл на фронт, а ей с мамой пришлось оставить недостроенный дом под Воронежем и вернуться в родное село Криворожье к родителям отца. Поскольку в селе практически не осталось мужчин, вся мужская работа легла на хрупкие плечи оставшихся женщин. Бабушкина мама стала работать конюхом при колхозе, тетка трактористом, а бабушку назначили почтальоном. Первое время работа очень вдохновляла, она носила письма от ушедших на войну родным. Ежедневно обходила своё и несколько близлежащих сел, и на каждой улице ждали прихода маленького человечка с огромной сумкой через плечо, несущего весточку от родного человека. Но спустя какое-то время писем практически не стало, их заменили извещения о гибели военнослужащего — похоронки.
На соседней улице жила тётя Анна, которая отправила на фронт мужа и трёх сыновей... На прошлой неделе маленький почтальон вручила ей похоронку на мужа, а на этой пришли ещё три — на всех её мальчиков. Бабушка не смогла ей отдать их сразу, обходила стороной улицу, где жила тётя Анна и, если встречала её в нерабочее время, переходила на другую сторону дороги, чтобы случайно не столкнуться с ней.
Это длилось до тех пор, пока Анна сама не подошла к бабушке, произнеся: "Не обходи меня стороной. Знаю, что Васятки и Димочки моих нет уже в живых". И маленькие трясущиеся детские руки передали три извещения о гибели...
Брата после университета не дождалась из армии невеста. С тех пор либо встречался без обязательств с какими-то маргиналками либо был один. Сам часто выпивал, хоть и запойным не был. Ни разу не видела его с непьющей и некурящей женщиной, детей он так и не завел. В 44 умер от инсульта. Дома, один. Нашей маме 82, и я ей не смогла сказать. Он никогда ей не звонил, писал пару раз в год. Сказала маме, что брат уехал за границу. Пишу иногда с его телефона ей смс, подделываю фотки и показываю. Мама болеет, не знаю, сколько ей осталось. Врачи говорят, что, может, год, а может — пять. В её возрасте даже болезни развиваются медленнее. Не нужно ей знать правду.
Коллега на работе жаловалась на усталость, мол, работает до 8 вечера, а потом дома мужу еду готовит, ещё и каждый день свежее, так как вчерашнее он не ест. Сама она ела простую пищу: фрукты, овощи, кусок варёного мяса. Я осторожно спросила, не может ли муж сам себе приготовить. Она посмотрела на меня, как на дуру, и сказала, что муж готовить не умеет и не хочет. А она, как мудрая женщина, понимает, что если ему не приготовит она, он пойдёт и поест к кому-нибудь другому. Может, я мало чего понимаю в жизни, но я в гробу видала такую мудрость.
В детстве у меня не было друзей, только одноклассники, с которыми я не ладила, и девочки из кружка по вокалу, с которыми я так же не находила общий язык. Мама пригласила ребят отметить мой день рождения. Я ждала их два часа за огромным столом с пятнадцатью тарелками, и не пришёл никто. С тех пор не люблю свой день рождения, но где-то внутри по-детски мечтаю, что однажды приду домой, а там много друзей с шариками и хлопушками.
Я избил двоих людей (мужчину и женщину). Дело в том, что они уже шесть месяцев разбрасывают на газонах около детской площадки отраву для собак. За это время отравились четыре бездомных собаки, три домашних и двое детей. Благодаря своевременному врачебному вмешательству обошлось без смертей. Вычислил я их случайно: задержался на работе, домой приехал в два часа ночи и увидел, как они что-то разбрасывают. Мужик без задней мысли сказал, что они травят собак. И у меня сорвало башню.
