Я девятнадцатилетняя студентка, живущая на стипендию и подработки. У родителей нет возможности давать мне деньги. За мной уже некоторое время ухаживает красивый и приятный мужчина лет примерно тридцати. Зовет он меня в ресторан. Я соглашаюсь. Он приводит меня в заведение, где цена горячего блюда — половина моей стипендии. Я смотрю на это в шоке, мямлю, мол, не знаю, чего хочу, если ты тут раньше был…
Он делает заказ, в процессе ярко комментируя, какое уже это интересное блюдо, какой это классный десерт, какое замечательное вино. Хорошо сидим, получаем счет. Он смотрит на него, кладет деньги и протягивает мне. На мой вопросительный взгляд комментирует, что с меня почти шесть тысяч (было это 11 лет назад). Я продолжаю на него смотреть. Он отвечает слегка раздраженным взглядом, говорит, что зайдет в туалет на минуту и ждет в машине. Было очень стыдно, но я просто встала и ушла. Не знаю, поймали ли его после туалета, его номер я заблокировала, с незнакомых некоторое время трубку не брала. Ни разу в жизни после этого не была с мужчиной в ресторане. Даже если понимаю, что деньги есть и могу заплатить, просто паническая атака какая-то накатывает.
У меня двое детей: родной и приемный сыновья. Мы родили одного сына, хотели второго ребенка, но после сложных родов, когда я чуть не умерла, я не могла больше иметь детей. Когда родному сыну было три года, мы усыновили ещё одного годовалого мальчика. Переехали в другой город, и о том, что один ребёнок неродной нам, знают только моя мать и
Мальчики были похожи на нас: русоволосые, голубоглазые, выглядят и правда, как родные. В детстве дружили, мы их любили одинаково, воспитывали одинаково. Но в 9 лет один из них начал воровать, хулиганить, причём, по-злому: издевался над собакой, поджигал и портил наши вещи, еду, мы с мужем стали постоянными гостями у директора школы. С возрастом всё только усугубилось, он стал врать, курить, пить. Связался с мутной компанией, там был и криминал. В ранние годы он уже имел приводы, получил условный срок. Мы водили его к психологу, психиатру, отдавали по их советам в спортивные секции к хорошим тренерам, но увы, толку не было. Он пошел служить в армию, и мы думали, что там его исправят, но нет, он и там косячил, а как вернулся, так вообще распоясался. Стал поднимать руку на меня, требовать денег, однажды избил меня, дрался с родным отцом. Да, с родным, потому что речь идёт про нашего родного сына…
А приемный мальчик был скромным, спокойным, хорошо учился, поступил в вуз, радовал нас. Мы с мужем были в шоке, не понимали, как такое могло произойти, где мы допустили промах, но так и не поняли. В итоге старший сын отсидел в тюрьме один раз, потом попал туда во второй раз. И за несколько лет до его выхода из тюрьмы наш младший сын уехал за границу и перетащил нас тоже. Наших с мужем родителей уже нет в живых, нам не за кого было держаться на родине. Старший сын знал, что мы уедем, но не знал точно, когда и куда. Он нашел меня в соцсетях, угрожал, но он ничего не сможет сделать и никогда не приедет сюда. Моё материнское сердце разрывается, но я понимаю, что наш родной сын, останься мы на родине, не дал бы нам жизни. А наш приемный сын стал нашей отрадой и счастьем.
Мой муж — [бал]абол. У меня была нелюбимая работа, с которой я вечно приходила нервная и дёрганая. Посовещавшись с муженьком, решили, что я могу уволиться и отдохнуть два-три месяца, могу заниматься тем, чем хочу, а потом уж искать что-то по душе. Сейчас срёмся, и дело почти к разводу, и он до кучи говорит, что не мог мне сказать, чтобы я уволилась и не работала, я придумала всё это! А ведь я заручилась его поддержкой. На что и как теперь жить — ума не приложу.
Мой дед был богатым человеком. Владел домом, земельным участком, тремя квартирами, трактором и почти двумя миллионами на счету. А ещё он был ужасным человеком: даже в 90 лет жил один из-за своего слишком сложного и говняного характера. И всё своё состояние он оставил мне. Все родственники были в бешенстве, даже я не знал, откуда такая благодать, пока адвокат не прочитал его завещание и предметное письмо.
За два года он очень часто звонил всем своим родственникам, просил помочь чем-то, но, так как он всегда был в плохом настроении и мог на ровном месте устроить скандал, никто не приезжал к нему на помощь, кроме меня. А я эти два года был абсолютным бездельником и с удовольствием ездил к нему на помощь, чтобы вкусно поесть и взять в долг у деда копейки. И так до его смерти. Дед считал меня самым добрым и порядочным внуком, хотя я ездил к нему чисто поесть. Вот так бездельником заработал себе состояние
С трех лет жил с мачехой. У нее был родной сын и, собственно, я. Отец был родной, но он постоянно пропадал на работе и ничего не замечал, у него даже не возникало вопросов, откуда у меня синяки и переломы. Когда мне было шесть лет, ее переклинило, и она начала надо мной издеваться. Как и полагается, ее сын был в любимчиках, и она его не трогала, я боялся кому-то рассказать, думал, что убьет. Не разрешала мне спать по ночам, постоянно избивала, дома я стал золушкой. Все было на мне, в промежутках битье [м]ляхой от ремня, жгутом от чайника, стояние в углу на горохе, никакие молитвы не помогали...
Я не знаю как, но прожил я с ней до 17 лет. Эти годы жизни были для меня настоящим адом. В 17 лет я сказал: "Нет", — и ушел жить к другу. Всю жизнь я почему-то надеялся, что за это мне воздастся, жил мечтами, но, видимо, сказки — всего лишь сказки.
Я уже взрослый, у меня все хорошо, я не унываю, и в любой ситуации, когда мне тяжело, я вспоминаю то, как я жил раньше, и все трудности становятся пустяками. Ведь меня никто не бьет, я могу есть, когда захочу и что захочу, и, собственно, спать тоже. Мы недооцениваем, что имеем)
Увлекаюсь вязанием. Никогда не думала, что это бывает опасно для жизни. Я оставила на диване крючок (по невнимательности) и благополучно на него села. Ну то что села — полбеды, я решила съехать попой по дивану на край, и он воткнулся мне в мягкие ткани между причинным местом и ягодицей на 4, 5см. Боль адская, крики, все в шоке, вспоминаем, как звонить в скорую. Я стою на коленях, локти на диване, двигаться не могу — больно. Скорая через 40 минут прибыла. Как меня везли в больницу вообще отдельная история. Встать я не могу, лечь не могу, повернуться не могу. С горем пополам меня уместили на этот щит и начали выносить из дома. Напоминаю, что поза у меня, мягко говоря, интересная, да ещё и крючок из задницы торчит. В этой же позе до больницы и довезли.
В больнице я произвела фурор, такая себе знаменитость, меня везут на каталке, все врачи и медсестры на меня смотрят с интересом. Очень хотелось махать им всем ручкой, но увы я бы потеряла равновесие.
В приёмном покое медсестра чётко и громко на весь этаж сообщала в отделение гинекологии, что привезли девушку с инородным телом во влагалище. Я чуть не плакала, что ж ты врешь-то, не там он, не там!
В итоге привезли меня в отделение, сделали пару уколов новокаина и вытащили эту заразу из меня. Вязать я разлюбила! А в семье теперь все смеются, что у меня реально "шило в жопе".
В нашей семье есть небольшая особенность — дети через поколение рождаются с шестью пальцами на руке или ноге. Бабушка не стала исключением, у неё было по два мизинца на каждой руке. Она родилась в небольшом селе в 1941 году. Немцы в это время захватили деревню и велели вывести весь скот, кушать было совсем нечего. В одну ночь из села стали группами выводить людей в соседнюю деревню на допрос о партизанах, к которым селяне пытались увести последнюю корову. Прабабушку с моей бабушкой, ей было три месяца, уже отправили назад в свою деревню после допроса, как их подозвал к себе немец. Велел отдать ему младенца и уходить. Прабабушка жутко испугалась, но делать было нечего. Через сутки в хату к прабабушке постучался тот немец и отдал бабушку со словами: "Завтра вернёшь". Прабабушка плакала и в спешке разматывала пелёнки, оттуда вывалилось печенье и ещё какая-то еда. И самое главное — немец удалил бабушке лишний мизинец на одной руке. Наутро прабабушка пошла к тому немцу и отдала ему бабушку. Через сутки история повторилась: он отрезал ей мизинец на второй руке, положил еду в пелёнки и вернул прабабушке. На прощание сказал: "Иначе ведьмой дразнить будут, нехорошо это".
Мой лучший друг — психиатр, лечит шизиков. Сегодня я пришёл к нему на работу. Я всегда представлял себе психушки жутким местом: кругом бродячие психики, совершающие какие-то нестандартные деяния, жуткий ремонт, грубые санитары, адские медсестры, в общем, всё, как в американских фильмах. А оказалось, что там нормальный хороший ремонт, светлое и уютное помещение, крайне нездоровые психи сидят в своих комнатах, более адекватные люди ходят по коридорам и общаются на вполне адекватные темы. Пьют чай, Развиваются. Темы были вроде поэзии, художественные отрасли, классика, просто музыка, кинематограф. И знаете, что самое интересное? Они намного интеллигентнее и, оказалось, УМНЕЕ современного общества. Я вот задумался: получается мы считаем психами абсолютно адекватных и нормальных людей? Куда катимся?
Друг проходил практику в психдиспансере, был там пациент, которого все звали Бизнесмен. Думали, что у него было дело и его загребли в психушку, чтобы не мешал, потому что казался адекватным умным мужчиной. А его так, оказывается, прозвали потому, что он брал кредиты, скупал технику в магазинах и продавал в 2-3 раза дешевле. До сих пор обидно, что я на него не наткнулась в годы расцвета его бизнеса.
Я несостоявшийся наркодилер. В школьные годы (классе в 7-м) у меня жил попугай и в составе его корма я прочла: "семена конопли", о чем и рассказала подруге. Это услышали мальчишки и уговорили за шоколадку принести им эти семена! Весь вечер я перебирала птичий корм, всё прокляла, но приперла их в школу и обменяла на шоколадку. Парни семена посадили, ухаживали, а вырос лён! Ну не знала я как семена конопли выглядят. Да и хвала вселенной, что так :)
Дело это было, когда активно стали ставить домофоны. Попасть в подъезд было непросто. Но как-то раз кто-то в нашем доме пустил в подъезд бомжа. У нас дом старый, сталинской постройки или даже раньше, у него интересная конфигурация. На первом этаже есть большая площадка, где когда-то был кабинетик консьержа, и дворницкая на цокольном
На тот момент дворницкая была завалена хламом. Бомж обосновался в углу, сидел спокойно, перед каждым заходящим извинялся, говорил, что будет сидеть спокойно, просто хочет переждать мороз. Это был январь, морозы стояли ниже -30. Его никто не выгнал. Кто-то вынес ему старое раскладное кресло, еду, тёплые вещи. Потом кто-то нашёл ключ от дворницкой, пустили его туда. Принесли обогреватель, занесли туда кресло, бомж вынес мусор, помыл там полы, привёл дворницкую в божеский вид. Ему отдали старую микроволновку, вещи, одеяло, душевые принадлежности.
В дворницкой был туалет и душ. Бомж преобразился, побрился. И оказался Николаем Николаевичем, бывшим учителем труда, который переписал квартиру на своего пасынка и который выгнал его на следующий же день. Он скитался, и, пока было тепло, было терпимо. Его приютил старый приятель, но потом он умер, и Николаю Николаевичу пришлось уйти. Родных не осталось, дочь умерла много лет назад, жена - тоже. Все жильцы его жалели, подкармливали. У Николаича оказались золотые руки, он умел делать всё, чинил, слесарил. Его стали приглашать сделать мелкий ремонт. Он сам добровольно чистил снег возле дома, помогал донести сумки, коляски, дежурил возле дома, когда было темно.
Однажды его избили до полусмерти хулиганы, мы всем подъездом ходили к нему в больницу. Помогли восстановить паспорт, документы, помогли с пенсией. В больнице он познакомился с медсестрой, которая взяла его к себе. Знаю даже, что они поженились, потом уехали в деревню. Перед отъездом он приходил к нам в дом, чтобы сказать спасибо за доброту, угощал нас конфетами, в его глазах блестели слёзы.
Я не знаю, может быть, сейчас его уже и нет в живых, а если есть, то ему, наверное, уже хорошо так за 85 лет. И я вот думаю: смогли ли бы сделать современные жильцы так, как сделали почти 20 лет назад жильцы нашего подъезда?
У меня три папы. Естественно, родной только один, но всех трёх я считаю отцами. Родной отец сбежал от мамы, когда узнал, что она беременна и не хочет делать аборт. Он хотел уехать за границу, был шанс, а мама была против. Ребёнок помешал бы папиным планам. Мама сказала, что сделала аборт, но с ним не поедет никуда. И они расстались.
Когда
Когда мне было 15, объявился биологический отец. Он просветлился, так сказать, увлёкся восточными практиками, и его гуру или кто там, велел ему узнать, как дела у женщины, которую он бросил. Удивился, узнав, что у него есть дочь. Стал активно пытаться наладить отношения. Каждый раз просил прощения, говорил, что лучше поздно, чем никогда, и я смогла его принять. Он очень умный, тонкий, философ. Он отвозил меня в путешествия, рассказывал про мир, много читал, учил мыслить.
А потом, когда мне исполнилось 18, у мамы появился новый мужчина, это мой папа Лёша. Он бывший военный, но давно ушёл со службы. Очень хозяйственный, прозорливый, заботливый. Неразговорчивый, но всегда знает своё дело. Надёжный простой мужик. Всегда молча встречал меня после второй смены из университета, когда было темно или холодно. Молча мог купить мне лекарство, если видел, что я приболела.
Сейчас мне 26. И три папы присутствуют в моей жизни. Родной папа Дима помог деньгами купить квартиру. Папа Денис помог с риэлтором и сделкой, а ещё сделать дизайн и выбрать материалы и мебель. А папа Лёша своими руками отремонтировал её. Со всеми папами общаюсь, всех поздравляю. У папы Димы новая семья, у папы Дениса тоже скоро свадьба. С мамой они не особо общаются, а со мной охотно. Когда у меня будут дети, у них будет три дедушки. Я надеюсь, все трое доживут до этого времени.
Кот моей бабушки, можно сказать, сам проложил себе дорогу в тёплый людской дом! А было это так. Мой дядя, пребывавший в то время на даче, возвращался из какой-то поездки и по пути остановился у придорожной свалки, чтобы выкинуть мусор.
Возвращается, садится, закрывает дверь, заводит машину... и тут чувствует, что кто-то как бы хлопает его по плечу (а он в машине был совершенно один)! Говорит, испугался до смерти, подскочил, стукнулся головой о потолок машины и уставился на виновника происшествия. Оказывается, котёнок успел запрыгнуть в машину, когда дядя открывал дверь, перелез на заднее сидение и, когда дядя вернулся, решил таким образом обратить на себя его внимание. Дядя его, конечно, взял, на дачу привёз и подарил маме. Живёт сейчас толстый, пушистый, ласковый кот по имени Пусик) ^^
^^
Зима, холодно, а у меня зимних ботинок нет. С деньгами не очень, еле нашла достаточно тёплые ботинки с ценой мне по карману. Ещё удивлялась: "Почему так дёшево?". Ответ узнала в первый же раз, как вышла из дома в обновке: подошвы кошмарно скользили. Но что делать, скользят - не скользят, а на учёбу ехать надо. До остановки кое-как доковыляла, села в автобус, стою, держусь за вертикальный поручень. И тут автобус как тряхнёт!
Ботинки скользят, вследствие чего мои ноги едут по полу, в конце концов отрываются от него, и я на секунду повисаю в воздухе... а потом рефлекторно цепляюсь за поручень ногой, совершаю оборот едва не на 180 градусов и аккуратно приземляюсь обратно. Вы помните такой анекдот:
"В автобусе:
- Девушка, вы стриптизёрша?
- Да, а как вы догадались?
- А вы за поручень ногой держитесь! "? Судя по лицам пассажиров - они этот анекдот вспомнили.
Судя по лицам пассажиров - они этот анекдот вспомнили.
На правой ступне у меня круглый сквозной шрам размером с двухрублёвую монету и пониженная чувствительность трёх пальцев.
Когда мне было 14 лет, я уснула в автобусе. На одной из остановок вошла женщина, которой приглянулось моё место. Но она не разбудила меня и не попросила уступить, она просто взяла меня за капюшон и начала стаскивать с сиденья (одиночная сидушка в ПАЗике в хвосте). В это время автобус качнуло, и женщина наступила мне на ногу. Дама весила килограммов сто и была на шпильках, а я — в босоножках. Проткнула мне каблуком ногу насквозь. Везли меня на скорой с шутками-прибаутками; хирург пел песенки, пока ставил спицы в кости, сшивал сухожилия и зашивал ногу. Месяц реабилитации, антибиотиков и физиотерапии, а потом ещё три месяца хромоты. Ушла из танцев, хотя мне очень нравилось. Мой дядька-прокурор по просьбе отца подключил своих знакомых, и дама из автобуса выплатила нам какую-то немыслимую по тем временам компенсацию, а ещё была привлечена к исправительным работам.
Вроде бы она своё получила, но как же я её ненавижу до сих пор. Скучаю по танцам, потому что вообще не могу заниматься никакими видами — после них болит нога. Кости ступни ужасно ломит из-за погоды, а ведь мне всего 27 лет. В автобусах иногда случаются приступы паники, если вижу полных женщин.
