Мы с мужем довольно обеспеченные люди, у нас неплохие работы и зарплаты, у каждого хорошая машина, живём в квартире в хорошем доме и районе. Но нам всё время как будто мало. Мы хотим ещё загородный дом (хотя кто туда будет ездить и когда, если мы часто и в выходные работаем), хотим новые машины (хотя у нас эти хорошие). Я хочу подтянуть грудь и сделать губы, а муж хочет нанять себе личного фитнес-тренера и сделать дома минитренажёрный зал (а для этого нужна квартира побольше). Я хочу люксовые вещи и косметику (хотя и сейчас у меня хорошие обычные шмотки).
И я смотрю на свою старшую сестру. Живёт в однушке на окраине города, ездит на разваливающейся подержанной машине, покупает всё на распродаже. И она абсолютно счастлива. Спрашиваю её: "А что ты хочешь дальше? " Она пожимает плечами. Я говорю, мол, машину получше, может, квартиру побольше? Она говорит: "Да машина мне и эта нравится, масло залить, кондиционер починить, всё вообще топ будет! Квартиры мне и этой хватает, от неё до леса близко, я там на велике катаюсь. Места мне одной хватает". А я как будто несчастлива в своей довольно богатой жизни...
Всю жизнь влюблялся в женщин-собачниц. Чтобы веселые, бойкие, активные, походы-палатки-байдарки. И как-то все не складывалось. Одна тайком аборт сделала, призналась уже после, а я жениться хотел, о детях думал — зачем? Две изменили. Весело, активно, с хохотком. Еще одна пить начала как не в себя, пробовал уговорить лечиться
А тут влюбился в женщину с кошкой. Никогда мне такие не нравились, а тут тянет и все. Молчунья, тихушница, себе на уме. Погулять — значит, побродить по парку. Как-то заикнулся про поход с палатками, так она на меня с таким ужасом посмотрела, что больше не предлагал. И все бы ничего, но понять ее никак не мог. Как она вообще ко мне относится? Ей хорошо со мной или просто удобно? На разговоры не ведется: то тему сменит, то просто улыбается, то уйдет в другую комнату и все.
А тут отправили меня в командировку. Ну, думаю, теперь и посмотрю, как она отреагирует. Созванивались, правда, каждый день, но разговоры не шли: здравствуй, как дела, чем занимаешься, пока. Я уже беситься начал. Не выдержал, вернулся тайком на четыре дня раньше. Пока в самолете сидел и из аэропорта добирался, какой только херни не передумал. И что сбежала давно, и что не одна. До дома добрался уже ночью почти, сам дверь открыл, в спальню прокрался, а она там спит. В моей футболке. На моей стороне кровати. С кошкой своей в обнимку. И как она испугалась, а потом обрадовалась! И потом целый день то обнимет, то по спине погладит, то просто лбом в плечо ткнется. Женюсь, короче. Скоро свадьба.
Фирму, где я работаю, возит одно такси. Я часто попадаюсь на одних и тех же водителей, и вот среди них появился мужчина в возрасте. Уже потом он рассказал, что ему 63 года. Мы с ним всегда так душевно беседовали о жизни, о детях, родителях, работе, об истории, обсуждали кредиты, ипотеки, хобби, слушали классическую музыку. Он всегда очень вежлив, и если я куда-то выхожу, а ему нужно подождать, он выходит из машины и курит. Никогда не курит в салоне!
В конце декабря ехали с ним снова, и он говорит, что 1 января сдает ключи - предложили работу персональным водителем. Я не подала виду, но очень загрустила. Простились мы очень тепло - нажелали друг другу всяких радостей.
Я вышла из машины и не сдержала слез. А всё потому, что этот мужчина очень напоминал мне моего дедушку. Деда умер от инфаркта 7 лет назад и ему было практически столько же лет. Дяденька-таксист стал мне отдушиной. Очень грущу, что больше не увижу своего водителя и мысленно желаю ему здоровья и ровных дорог)
С детства запомнилась фраза, что рай — это, возможно, то место, где ты проживаешь снова и снова самый счастливый момент своей жизни. И я всегда, когда чувствовала счастье, старалась осознать, тот ли это момент.
Помнится, одна из первых самостоятельных поездок за город не под присмотром родителей или ещё кого из старших, а со своим парнем; мне 16 лет, это очень тёплый день. Старые-старые горы, речка с прозрачной водой, укромный уголок среди гущи зелени, его голова на моих коленях. Я глажу его по голове, смотрю на ясное голубое небо над нами сквозь листву деревьев и осознаю, что вот он, тот самый момент незабываемой вечности. Вот мы здесь и будто бы навсегда, сквозь года и тысячелетия, и не удивлюсь, если сейчас мимо пройдут динозавры, а потом замелькают в вышине небоскрёбы футуристических зданий…
Прекрасное мгновение. Он тогда ещё был жив, я была жива душой впервые, моё сердце ещё не было покрыто таким обилием шрамов, и вставать по утрам зачастую было в радость. Была уверенность в будущем, в себе. Не понимаю, когда именно всё рухнуло. Возможно, вместе с его смертью. Интересно, какой момент из жизни стал его раем...
Разводимся с мужем. Он всем говорит, что из-за еды.
Несколько недель назад к нам приехал ненадолго жить его племянник. Потом выяснилось, что приехал надолго, пока не устроится в Москве. Я возражала, но квартира - мужа, и так-то - имеет право. Это ещё ладно, но, во-первых, племянник не делает ничего, чтобы устроиться, не занимается поиском работы, например, а просто лежит и жрёт. Именно жрёт, потому что то, что нашей семье хватало на 3 дня, уходит за один! Конечно, продуктами или готовкой он не занимается. У нас сын с аллергией, у него - особое питание, этот обмудок даже его еду сжирает, хотя там - отдельная полка в холодильнике, и стикеры приклеены. В очередной раз, когда я вернулась домой с работы, с голодным ребёнком после подготовки к школе, а дома встретил пустой холодильник, хотя весь вчерашний вечер я готовила, я устроила скандал. Племянник стоял и улыбался, муж был непреклонен — родне надо помогать. А мы с сыном - не родня, что ли? Съехала к маме, посчитала все, моей зарплаты и алиментов хватит на достойную жизнь, мама выходит на пенсию и будет помогать с сыном. Муж звонит и просит вернуться, деньги на доставку уходят космические, а готовить никто дома не готовит. Племянника выгонять не собирается при этом. Я уже не вернусь, конечно, но идиотизм поражает: один - проглот, второй - терпила, а виновата - я.
Я девушка слабая и хрупкая, всегда нуждалась в грубой мужской силе для открывания консервных банок. И только на 25 году жизни я открыла секрет независимости: крышку нужно откручивать ЛЕВОЙ рукой, а банку держать — ПРАВОЙ. Я же, как правша, все делала наоборот: всегда кажется, что крышка требует значительных усилий при открывании, и для этого мы автоматически используем более сильную и умелую руку. Это ложь; больше нет банки, что не покорится мне.
Я оказалась плохой подругой. Моя милая, добрая девочка решила во что бы то ни стало купить квартиру сама, без родителей. Хотя родители в достатке и при мне говорили, что к 20 годам подарят ей квартиру.
Она начала экономить буквально на всём и на себе. Но не просто экономить, а за мой счёт. Вместо того, чтобы купить самые дешёвые прокладки, она пользовалась какими-то тряпками, а когда запах был совершенно невыносим, то я давала ей свои. Пока не будет падать в голодные обмороки, не купит себе еду (да и то какую-то лапшу быстрого приготовления); я иногда покупала ей фрукты и витамины. В кафе будет сидеть без ничего, пока я не предложу ей что-то, и тогда начинался пир горой. Просить мои вещи на пару раз и занашивать до дыр — это всегда за, уже три платья в её коллекции. Стоять и ждать автобус, который идёт до её дома, в -25 полчаса, но экономить на пересадке, пока я не предложу оплатить проезд, потому что жутко мёрзну, — отлично!
В итоге у неё есть своя студия в 18 квадратов. И двушка, подаренная родителями. А меня в её жизни больше нет, потому что два месяца назад я уволилась с работы и попросила у неё пожить с ней месяц, пока не устроюсь на новую работу и не наскребу на съём комнаты. Мне озвучили сумму в пять тысяч. А у меня их просто нет! И подруги, наверное, нет. А может, и не было.
Сейчас всё хорошо, живу у парня. Он приютил меня в своей комнате, даже имея на этой почве конфликт с соседями.
Жила с парнем больше пяти лет. Не сошлись характерами, был ужасным тираном, ушла, сбежала в одних носках, пряталось по кустам в тот день. Хорошо, помогли добрые люди добраться до города, где жила моя мать. После ещё долго поливал меня грязью, делал пакости, а так же рассказал свой «маленький» секрет о том, что он уже лет 10 является носителем гепатита С. Узнав это, я, конечно, побежала делать анализы на наличие антигенов. Результат положительный. В тот момент весь смысл жизни для меня закончился в тот момент. Я проклинала, ненавидела бывшего, но боялась идти к врачу. Через год собралась с духом и записалась на приём. Назначили много анализов. Последний и самый важный показал, что РНК вируса в крови нет, что остался только след из-за контакта с больным и, по всей видимости, мой иммунитет смог подавить вирус самостоятельно. В приемной у врача я плакала от счастья.
Моя соседка - незрячая с детства. Отучилась в московской школе-интернате и после окончания этого учебного заведения стала непроизвольной заложницей в своей квартире. Живут они вдвоём с мамой, мама работает целыми днями. И единственными развлечениями этой девушки были либо получасовой поход вечером с мамой в соседнюю "Пятёрочку" за покупками, либо, когда я могу к ней заскочить в какой-то из своих редких свободных вечеров с коробочкой конфет, чтобы просто рассказать о том, что происходит в городе, что творится за окном. Её мир сузился до слушания радио, телевизора и перемещения по маленькой квартирке от комнатки до кухни и обратно, дни смешались и тянулись безликим потоком. Она жила чужими эмоциями и событиями, ведя в свои 20 лет старушечий домашний образ жизни.
Но всё резко изменилось с организацией службы помощи передвижения инвалидам по метро и недалеко по улицам до важных государственных учреждений. Мою соседку с этого времени не узнать. Пользуясь их совершенно бесплатными услугами по сопровождению, она нашла себе работу, её пару раз в неделю провожают до здания, в котором она занимается танцами, поёт, познакомилась с такими же незрячими молодыми людьми, общается. И теперь уже я и её мама слушаем интересные истории, произошедшие с этой незрячей девушкой, со слезами радости и счастья за неё на глазах.
Первый мой поход к гинекологу был "прекрасен". 10 класс, всех девчонок ведут на обследование. Девственница. Захожу в кабинет, женщина лет 50 необъятных размеров спрашивает:
— Половую жизнь ведёшь?
— Нет.
— Что, рожей не вышла? — кинула мне доктор.
— По себе людей не судят, — нашла в своей голове ответ я. С тех пор боюсь гинекологов уже 10 лет.
С тех пор боюсь гинекологов уже 10 лет.
Несколько раз уже доводилось выслушивать «аргументы» про то, что это не Россия кормит свою столицу, а наоборот, Москва, а также Питер и почему-то Краснодар, изо всех своих сил не позволяют окончательно загнуться российской глубинке. Типа, только в Москве и этих городах дела идут, работа кипит, а в провинциях «сидят на жопе ровно»,
В нашем провинциальном городе есть кондитерская фабрика, которую в советское время мой дед строил, а отец и мать на ней работали. Отец — какое-то время, а мама — практически всю взрослую жизнь, недавно лишь ушла на пенсию совсем.
Чем-то сверхнеобычным ассортимент фабрики не поражал, но продукция (главным образом конфеты) спросом пользовалась стабильно.
В год приватизации коллектив грамотно вложился в своё же производство и не прогадал. Пусть без огромных доходов по акциям, но девяностые пережили спокойно, не потеряв предприятие и сохранив работу и заработок. В нулевых пошли даже на подъём благодаря пришедшим молодым и толковым технологам, внедрявшим что-то новое. Несколько предприятий-смежников были плотно завязаны на нашу фабрику и тоже жили, не тужили.
А потом, ближе к десятому году пришли москвичи... Нет, сначала они лишь вежливо приценились-поторговались, «щедро» предложив сумму, едва равную остаточной стоимости предприятия. То есть как за сумму металлолома. Получили вежливый, но твёрдый отказ. Вроде как «отвяли».
Но вскоре на фабрику со всех сторон посыпались проблемы. Неожиданные и резкие разрывы отношений смежниками, начались перебои поставок всего, даже воды. Все проверки-инспекции шли к нам нескончаемой чередой. Производство простаивало, контракты не выдерживались, долги росли, доходы падали. И как-то подозрительно не было возможности найти иные инвестиции, кроме как «руки помощи», протягиваемой всё от той же конторы москвичей. В общем, шло типичное целенаправленное удушение здорового предприятия с целью его либо ликвидации, либо выкупа.
Ну что... фабрика живёт. Технология, ассортимент и объёмы производства особо не изменились. Но главный офис теперь в столице. Туда же утекают и все финансы, возвращаясь лишь крохами на поддержание производства. Управляющие менеджеры теперь тоже столичные, работающие вахтовым методом. Любую самую мелкую фигню, связанную с финансовыми затратами, надо подолгу утрясать, согласовывать с «центром». Зарплаты у местных по минимуму. Хорошие специалисты, энтузиасты своего дела из таких условий давно свалили, работают лишь те, кому податься больше некуда. Сырьё идёт главным образом китайское, свои смежники успешно развалились. Качество стало неважное, далее своего региона и соседних областей ни одна конфетка не уходит, а уж до Москвы не доходит и подавно, такого дерьма там не хотят. Бабло лишь подавай. Вуаля! Москва теперь реально о нас заботится, кормит!
Вуаля! Москва теперь реально о нас заботится, кормит!
Мне откровенно надоело слушать разговоры о том, что со временем браки рассыпаются. То любовь прошла, и помидоры завяли, то любовники вагонами, то ориентацию меняют, то ещё какая-нибудь неведомая херня.
Но, по правде говоря, ведь дело не в браке! Большинство людей сами ни черта не хотят делать что-либо для сохранения нормальных отношений. Недостаточно довести отношения до брака, а потом забить, мол, будь что будет. Строят отношения ВСЮ ЖИЗНЬ, а раз не готов, то и не начинай.
Я боролась за свою честь и, возможно, за жизнь, когда была студенткой. Поздно ночью возвращалась в общагу от друзей одна. Шла вдоль рельсов, на которых трамваи ездят. Поздний вечер: трамваи, автобуса нет. Вдруг чувствую, идет человек сзади… сначала далеко… обернулась… он уже близко. И назло овраг и лес рядом.
Я побежала вдоль рельсов. Не знаю, почему. Страх был внутри. И он бежал за мной. Резко оборачиваюсь, удар в лицо. Я сказала себе: не терять сознание! Падаю и кричу, ногами отбиваюсь. Он обувью по голове несколько раз сильно ударил и кричал, чтобы вставала.
Я кричу: "Пожар! Люди, помогите!" А он тянет вниз к оврагу. У меня мысль: "Изнасилует, убьет… так как не воровать он собрался. Держись, девочка моя! Родителей вспомнила…" Я за рельсы держусь, он ботами по пальцам. Я кричу: "Сейчас! Подожди! Встану!" Он ждёт. Я встаю и резко снова бегу, он догоняет, а сил у меня уже нет…
Тянет вниз, глаза видят землю. Слышу, трамвай поздний остановился в неположенном месте, вышел водитель с пассажирами. Не знаю, как увидели меня исчезающей в овраге, но это меня спасло. Тот убежал. Меня посадили грязную в крови трясущуюся в трамвай, хотели в полицию отвезти. Я не смогла – была в таком шоке. Поехала обратно к друзьям.
Экзамен не сдала с "первого" раза; ждала, пока опухшее синее лицо придёт в норму. В общагу уже пришла через 2 недели. Из родственников никто об этом не знает.
Когда мне было лет 11, я училась дома. Мама ушла на работу и забыла меня закрыть, мне же это даже в голову не пришло. В момент, когда я читала в своей комнате, я поняла, что кто-то пробрался в квартиру. Когда вор зашел в мою комнату, я ударила его единственным тяжелым, что было в комнате, — зеркалом в раме с него ростом. У него в руке был нож. Но вернувшаяся от звонка милиции мама упрекнула меня в том, что разбила дорогое зеркало. Для мамы моя жизнь стоила шесть тысяч. До сих пор больно.
Моя знакомая с обеда перестала выходить на связь. Каждые два часа пытался до нее дозвониться — безрезультатно. К вечеру поехал к ней домой. Машина у подъезда, приоткрыто окно в спальне. Поднялся, позвонил. Она ответила нечленораздельной речью, круша все, что попадало на ее пути до двери. Открыть замок не смогла, не попала ключом в скважину. Хотел уехать, подумал пьяна. Для успокоения вызвал спасателей. Те не ехали без скорой и полиции. Поднял всех. От каждой службы выслушал миллион упреков, отказывались вскрывать дверь, убеждали меня в ее алкогольном опьянении.
Дверь открыли, девочка уже лежала без сознания на полу, на кухне начинался пожар, все было в дыму. Спасли жизнь в последние минуты. Позже стало ясно — пыталась покончить с собой, наглоталась таблеток, перестала себя контролировать, включила плиту, на которой были упаковки с едой и сухими завтраками.
Я ведь чуть не поддался убеждениям и не уехал домой перед вскрытием двери, боялся позора, что поднял больше десятка человек из-за пустяка. Я знаю теперь, что лучше опозориться, выглядеть глупо, оплатить ремонт напрасно сломанной двери, чем до конца жизни винить себя, что не помог близкому человеку. Я ведь чуть ее не бросил умирать, никогда бы себе этого не простил.