Такого у нас полно. Вот, например, в Петербурге есть Военная Академия связи. Чье имя носит? Попова? Якоби? Сталинского наркома связи Пересыпкина?
Фиг там. Имени Буденного. Великий связист.
Ещё не всё. Перед академией стоит памятник. Вопрос: кому?
Все-таки Попову? Какому-нибудь герою-связисту времен войны?
Может быть, тому самому Буденному? Нет. В рамках той же логики - Чапаеву.
Нет. В рамках той же логики - Чапаеву.
ЖЗЛ.
Оказывается наше всё, солнце русской поэзии, Александр Сергеевич Пушкин был самым известным невыездным.
В отличии от своих коллег и знакомых дворян, которые катались в Европу регулярно, а некоторые так вообще как к себе домой. Саша ни разу ни покидал Россию как путешественник.
Детство и юность Александра Сергеевича
В последующие же 1815-1825 годы Пушкину не давал разрешения на выезд за кордон царь Александр I. Ведь Царь самолично распоряжался выдачей русским дворянам загранпаспортов. За вольнодумство, антирелигиозные произведения и возможное участие в декабристов Пушкину выезд был закрыт. Ну и естественно за то, что уже тогда Александр Сергеевич был очень известен и популярен. И вместо заграницы Поэт поехал в Михайловскую ссылку... .
Николай I Пушкина вроде бы простил. И даже в Петербург вернул. Но устроил по полученной в Царскосельском лицее профессии - т. е. служащим Министерства иностранных дел. Должность эта не предполагала поездки за границу без официальной командировки. А ее Пушкину так и не предоставили.
Может Александр Сергеевич и планировал в будущем что-то изменить в этом вопросе, но это доподлино неизвестно.
Зато по России он напутешествовался вдоволь. Пушкин проехал и прошёл по родной стране тысячи километров - побывал буквально везде: и на Кавказе, и в степях Оренбуржья и так далее. И конечно посетил поэт пару-тройку стран, которые при его жизни входили в состав Российской империи, но стали ныне независимыми: Украину, Грузию, Казахстан, Молдавию...
Единственный раз, когда поэт побывал за границей, произошёл летом 1829-го года, когда Пушкин принял участие в походе русских войск под командованием И. Ф. Паскевича на турецкий город Эрзурум. Это путешествие поэт впоследствии описал в своей книге "Путешествие в Арзрум". Но там тоже потом была история с присоединением этой территории к России.
Так что формально Александр Сергеевич был истинным невыездным, не покидавшим земли родной.
Владимира Коренева прославила роль Ихтиандра в картине Владимира Чеботарева и Геннадия Казанского "Человек-амфибия". Премьера состоялась 28 декабря 1961 года, и уже на следующий день на актёра обрушилась лавина зрительской любви: поклонницы писали письма, звонили домой, дежурили в подъездах.
- От кинодебюта у меня на всю жизнь осталось ощущение счастья, - вспоминал Коренев. - Однако то, что обрушилось на меня после выхода картины, даже популярностью не назовёшь - скорее гипнозом роли. Поклонницы стояли и у театра, и у дома. Стены нашего подъезда пестрели всевозможными посланиями.
Закрашивать художества "фанаток" Кореневу приходилось за свой счёт. Ихтиандр начал мешать Кореневу и в карьере: режиссёры хотели видеть в нем только романтического героя. Поэтому, когда Иван Пырьев предложил ему роль мерзавца в фильме "Свет далёкой звезды", актер с радостью согласился.
- Зрители стали писать: "Товарищ Коренев! Мы к вам так хорошо относились, а вы, оказывается, вон какой подлец". Не представляете, как я был рад, - признавался актёр.
«В 1958 году у меня родился сын. Разочарование мое было безграничным: я хотел дочь! Я мечтал о дочери. Родители, жена, друзья, коллеги наперебой уговаривали меня, что я идиот, что все прогрессивные отцы во все времена и у всех самых отсталых народов мечтали о сыновьях - продолжателях рода, дела, фамилии и т. д. Я вяло кивал и убивался. Наконец слух о моих терзаниях дошел до Леонида Васильевича Маркова, и он призвал меня для разговора.
- Малыш, - сказал он, мягко полуобняв меня за плечи. - Я слышал, что у тебя там что-то родилось?
- Да! Вот! . . - и я поведал ему о своих терзаниях.
- Дурашка! Сколько тебе лет?
- Двадцать четыре.
- Мило! Представь себе, что у тебя дочурка. Проходит каких-нибудь семнадцать лет, ты сидишь дома, уже несвежий, лысеющий Шурик, и ждешь с Таточкой свою красавицу Фиру. А Фиры нет. Она пошла пройтись. Ее нет в двенадцать, в час, в два. Ты то надеваешь, то снимаешь халатик, чтобы куда-нибудь бежать, и вдруг звонок в дверь. Вы с Таточкой бросаетесь открывать. На пороге стоит лучезарная, счастливая Фира, а за ней стою Я! "Па-па, - говорит она, - познакомься, это Леня". Ты втаскиваешь ее в дом и в истерике визжишь все, что ты обо мне знаешь и думаешь! "Папочка, говорит она, - ты ничего не понимаешь: я его люблю". И я вхожу в твой дом. Малыш! Тебе это надо? С тех пор я хочу только сыновей». (с) Александр Ширвиндт
С тех пор я хочу только сыновей».
(с) Александр Ширвиндт
Глянул тут в календаоь. Вот те на: в этот день, 10 сентября 1975 года, умер Агостиньо Нето, первый президент Анголы. Вы скажете, конечно, : "И что? "
А вот: я был подростком, школьником, и при этом у меня остались по этому поводу воспоминания!
Я помню сухую официальную информацию в газетах. Дело в том, что у Нето был рак, и он приехал в Москву на операцию. Но приехал поздно. Операция не помогла, и первый президент Анголы умер в Москве.
Сразу же в народ пошла шутка: "Приехал Нето, уехал брутто... " Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Случилось так, что актёры Александр Абдулов и Семён Фарада захотели, чтобы и у их героев, слуг графа Каллиостро — Жакоба и Маргадона, была своя песня. Написать её нужно было срочно, а поэта Юлия Кима (который писал песни к фильмам Марка Захарова) в это время в Москве не было.
Захаров попросил композитора Геннадия Гладкова по-быстрому
«Я помню — это был исторический миг. Гена был сначала в отчаянии, потом открыл крышку рояля и сразу запел и музыку, и слова» — рассказывал Марк Захаров
«А мы в консерватории изучали итальянские термины, и я запомнил выражение „уно моменто“. Ну, и стал на эту тему сочинять музыку.
... Захаров покатывался от смеха» — говорил Геннадий Гладков.
Абракадабра, сложенная из разных итальянских слов, так понравилась режиссёру, что он решил ничего не менять. Разве что знакомая студентка с факультета иняза помогла доработать отдельные строчки, чтобы они между собой рифмовались.
... В то время все официальные произведения искусства надо было «литовать» (т. е. получать разрешение) на худсовете. Когда создатели «Формулы любви» представили текст со строчками «марэ, бэлла донна э ун бэль канцонэ…», от них тут же потребовали перевод. Когда же поняли, что это просто набор слов, то определили композицию как «Народную неаполитанскую песню», а авторство записали так: «Слова Гладкова и народные».
Народ Неаполя очень бы удивился. Ведь для них текст песни звучал бы так:
Море, красивая женщина и прекрасная песня.
Ты знаешь, что я люблю тебя, люблю всегда.
Красивая женщина, море, верить, петь.
Дай мне мгновение, что мне больше нравится.
Одно. одно, одно мгновение
Одно. одно, одно чувство
Одна. одна, одна любезность
Одно. одно, одно таинство.
Впрочем, в фильме Жакоб объясняет Машеньке этот текст по-своему:
«В этой песне поется о прекрасной итальянской девушке. Однажды её возлюбленный уплыл в море и не вернулся.
... Она долго плакала, потом сняла с себя все и вошла в бурное море. И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли».
С первой ролью во МХАТе у меня связана очень смешная и трогательная история. Однажды. . я прибежала в театр, опаздывая, как всегда. На мне было новое красивое платье, которое мой муж, драматург Михаил Шатров, привез только что из Италии. И к нему самый модный золотой железный пояс, который состоял из круглых больших колец, цеплявшихся за одно кольцо. А вся остальная часть пояса висела вдоль платья. И вот поднимаюсь я по нашей знаменитой лестнице по ступенькам и вдруг вижу, стоят напротив портретного фойе Борис Николаевич Ливанов с Леней Губановым, о чем-то беседуют, я, пробегая мимо: «Здравствуйте! » Поклонилась и побежала дальше, вперед, по следующей лестнице наверх, громыхая своим поясом.
И вдруг сзади слышу громогласный голос Ливанова: «Кто это? » Губанов отвечает: «Это молодая актриса, Ирина Мирошниченко». - «А она что, с цепи сорвалась? » И они засмеялись в два голоса. Меня же ветром сдуло!
В конце жизни Корней Иванович Чуковский вспоминал, как в 1888 или 1889 году его отдали в маленький детский сад. В наше время для таких образовательных организаций существует официальная аббревиатура ЧУДО (частное учреждение дошкольного образования), а тогда это было просто заведение мадам Бухтеевой. В заведении маленький Коля (так тогда звали будущего Корнея Ивановича) познакомился и подружился с кучерявым толстогубым мальчуганом Володей. Дружба продолжалась потом много лет, но в конце концов пути молодых людей разошлись — Чуковский стал знаменитым автором детских сказок, литературоведом и переводчиком Уолта Уитмена и Оскара Уайльда. А Владимир Жаботинский стал одним из лидеров движения сионизма, именем которого названы улицы чуть ли не в каждом израильском городе. Вот так представишь себе: в детском саду сидят на горшках два карапуза, кто-нибудь спрашивает: сколько лет этим малышам? А ему, как в том известном анекдоте, отвечают: «Писателю шесть, а сионисту — восемь! »
Если рассмотреть истории пушкинских дуэлей, нетрудно догадаться, что великий поэт был человеком вспыльчивым, задиристым, но добродушным и отходчивым. Из тридцати поединков большая часть закончилась примирением сторон, состоявшихся дуэлей только пять, из них в четырёх случаях вызывали Пушкина, а, значит, выйти к барьеру
Поводом для ссоры часто оказывался какой-нибудь пустяк. Подполковник Старов поссорился с Пушкиным из-за того, что оркестр не проявил к нему уважения, и вместо кадрили сыграл заказанную поэтом мазурку. В день поединка стояла мерзкая погода, и оба дуэлянта промахнулись. Старов, опытный вояка, отметил, что Пушкин так же хорошо стоит под пулями, как пишет стихи. Поэт бросился его обнимать.
Во время дуэли на Чёрной речке всё было иначе: сошлись враги, и один из них должен умереть - таковы жестокие условия этого поединка.
Дантес выстрелил первым, не дойдя шага до барьера - двадцатипятилетний красавчик очень хотел жить. Пушкин не успел. Случилось непоправимое, но разве могло быть иначе? Вряд ли, ведь "гений и злодейство - две вещи несовместные"...
Роль случая в истории.
15 октября 1894 года был арестован офицер французской армии Альфред Дрейфус по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Французская контрразведка узнала, что кто-то передал германскому военному атташе в Париже секретные документы из Генерального штаба. По косвенным признакам (почерки показались похожими) обвинили капитана
Реальным шпионом был Шарль Эстерхази, который предложил своему "помощь" германскому посольству самостоятельно по собственному инициативе. Эстерхази имел существенное преимущество перед Дрейфусом: он был французским французом, а не евреем. Помимо прочего у него были друзья в контрразведке, которые точно знали, что он "свой", так что можно и не проверять в отличие от этого. Доказательства вины Дрейфуса были сфабрикованы, свидетельства против Эстерхази игнорировались, пока это было возможно (то есть не стало широко известно), люди, указывавшие на фактические ошибки в следствии, арестовывались по обвинениям в клевете или распространении секретной информации. Даже после признания Эстерхази при пересмотре дела суд признал Дрейфуса виновным, лишь смягчив приговор до 10 лет заключения (5 из которых он уже отсидел). Он принял помилование президента Франции, но только через СЕМЬ лет после признания Эстерхази (он признался в шпионаже в 1898 году, заблаговременно выехав в Германию) Дрейфус был полностью оправдан и восстановлен в звании.
На гражданской казни Дрейфуса присутствовал австрийский журналист Теодор Герцль. Услышав, как толпа кричала "Смерть евреям! ", Герцль пересмотрел свои взгляды о том, что ассимиляция в обществе является ответом на антисемитизм, и осознал необходимость создания независимого еврейского государства — идеи, которой он посвятил остаток своей жизни.
В 1897 году Герцль со сторонниками организовал Всемирный сионистский конгресс, а принятая там Базельская программа была основой для многочисленных переговоров с целью создать «жилище для еврейского народа» в Палестине.
Герцль умер от воспаления легких в 1904 году, и хотя его старания тогда не увенчались успехом, работа Герцля создала предпосылки для создания государства Израиль.
Государство Израиль было провозглашено в мае 1948 года, лишь немногим позже той даты, которую предсказал Герцль после 1-го Сионистского конгресса.
Рахманинову как пианисту трудно давалось одно место в последней вариации Рапсодии на тему Паганини (там где аккорды - "прыжки", "скачки"), и он жаловался на это Бенно Моисеевичу, и как раз в этот момент трактирщик принес поднос с ликерами, и Бенно предложил Рахманинову выпить.
"Вы же знаете, я никогда не пью алкоголя" - ответил Рахманинов.
Да, но “Creme de Menthe” лучшее средство для "прыжков" - парировал Моисеевич. С тех пор последняя вариация называется “Creme de Menthe” Variation
С тех пор последняя вариация называется “Creme de Menthe” Variation
Недавно в одной дискуссии прозвучало из уст крупного учёного-физика, что настоящий физик, если он честный человек, затруднится ответить на вопросы типа: что такое энтропия, поле, спин ну или, допустим, квантовая запутанность. Зато любой любитель наук, подкованный в Википедии и закалённый в срачах на интернет-помойках, без запинки и с апломбом снисходительно оттарабанит ответ на любой из этих вопросов одним духом.
И кто-то проиллюстрировал эту точку зрения такой историей:
Английский физик Джозеф Томсон как-то спросил у студента на экзамене: "Что такое электрон? " Студент стал юлить и выкручиваться: "Понимаете, профессор, я знал, но забыл... " Томсон схватил его за грудки и принялся кричать: "Как вы смели это забыть?! Вы были единственным, кто это знал! "
Майкл Джексон и принцесса Диана виделись вживую лишь однажды, но эта короткая встреча оказала большое влияние на них обоих.
Говорят, что принцесса Диана была большой поклонницей Джексона задолго до того, как посетила его концерт в Лондоне во время мирового турне Bad.
Король поп-музыки Майкл Джексон за свою карьеру создал множество
Как признался певец в интервью Барбаре Уолтерс в 1997 году, такое решение было принято в знак уважения к леди Ди. «Я написал песню под названием Dirty Diana, и она не о леди Диане. Это о девушках определенного типа, которые проводят много времени на концертах или в клубах, их называют фанатками», — сказал Джексон.
Когда музыкант наконец встретился с принцессой перед концертом, она обратилась к нему с неожиданной просьбой. Диана спросила: «Вы собираетесь сегодня исполнить Dirty Diana? » На что Майкл ответил: «Нет, я исключил ее из шоу из уважения к вам».
Как оказалось, эта была любимая песня леди Ди, и она попросила Джексона всё же исполнить её. «В тот момент я уже не мог вернуть её в шоу, потому что вскоре начиналось мое выступление», — объяснил Майкл в интервью Барбаре Уолтерс.
Позже к ним присоединился принц Чарльз, интересуясь, о чем они разговаривают. «Ни о чем», — ответила леди Ди.
В тот же день, находясь за кулисами, Джексон вручил принцу и принцессе Уэльским чек на 177 тыс. долларов для благотворительного фонда Чарльза Prince"s Trust, которые были получены от концертов певца. Он также подарил принцессе две сшитые на заказ кожаные куртки с названием тура для Уильяма и Гарри и платиновые диски.
В тот день была их первая и, возможно, единственная личная встреча, но пара смогла установить настолько сильную связь, что они продолжали поддерживать контакт и даже звонили друг другу в три часа ночи.
В интервью газете Daily Mirror в 1999 году Джексон рассказал об их разговорах о таблоидах, папарацци и детях: «Диана доверяла мне. Она просто звонила по телефону, и мы говорили обо всем, что происходило в ее жизни».
Он добавил, что они чувствовали особую связь из-за их похожего опыта, когда столкнулись со славой: «Пресса была сурова к ней так же, как и ко мне. И ей нужно было поговорить с кем-то, кто точно знал, через что она проходит. Она чувствовала себя преследуемой точно так же, как и я».
В Оксфорде более 550 лет бакалавры гуманитарных наук, которые поступали в магистратуру, клялись никогда не прощать Генри Симеониса. Официальная формулировка на латинском звучала как «Magister, tu jurabis quod nunquam consenties in reconciliationem Henrici Simeonis» —«Магистр, ты поклянешься, что никогда не согласишься на примирение с Генри Симеонисом».
Cамое смешное заключалась в том, что к тому времени никто уже не знал, кто такой Генри и что он совершил. Выдвигалось несколько версий — например, что он подделал свой диплом и т. д. Только в феврале 1827 года профессора Оксфорда убрали его имя из клятвы.
Кто такой Генри Симеонис было установлено спустя почти сто лет — в 1912 году хранитель архивов Оксфорда и преподаватель дипломатии Реджинальд Лейн Пул установил, что в 1242 году Генри вместе с несколькими другими горожанами был осужден за убийство университетского студента. Наказанием стал штраф в 80 фунтов (огромная сумма по тем временам) и изгнание из Оксфорда. Потом британский король Генрих III помиловал преступника и разрешил ему вернуться в родной город. Но профессора Оксфорда были возмущены помилованием и решили закрепить документально свое возмущение.
ИГРА В ШАХМАТЫ С ПЕРЕМЕННЫМ УСПЕХОМ
Евгений Весник частенько играл в шахматы с кинорежиссёром Алексеем Золотницким, но никогда не выигрывал, поскольку соперник играл гораздо сильнее и даже имел какой-то шахматный разряд. Однажды Весник привёл в гости к Золотницкому какого-то незнакомого ему человека. Посидели, попили чаю, а потом, как обычно, решили сыграть в шахматы. Но на этот раз Весник сослался на головную боль и предложил вместо себя своего приятеля. Расставили фигуры, игра началась, и вот через десяток ходов Золотницкий растерянно говорит:
- Ничего не пойму... Но положение у меня безнадёжное, сдаюсь.
- Знаете, у меня тут одна мысль мелькнула по поводу вашей защиты. Дайте-ка я доиграю вашу партию, - вежливо говорит незнакомец.
Доску развернули и игру продолжили. Через несколько ходов Золотницкий вскочил в сильнейшем волнении:
- Что за чертовщина! ? Я теперь почти выигранную партию проигрываю.
- А давайте-ка поменяемся, - снова предлагает незнакомец. - У меня есть кое-какие мыслишки...
Снова перевернули доску, и через несколько ходов всё повторилось снова.
- Да кто же вы такой, скажите, пожалуйста? - взмолился потрясённый Золотницкий. - Я ещё ни с кем таких партий не играл...
- Гроссмейстер Ефим Геллер, - скромно говорит незнакомец под весёлый хохот Евгения Весника.
