Учебные истории

меня студентка, вьетнамочка. Маленькая, хрупкая. Больная лейкемией. На лекции ко мне она приходила с передвижной капельницей, и иглой в вене. Никогда ни на что не жаловалась, бывала частой гостьей у меня в кабинете, очень она хотела разобраться в органической химии. На нее смотреть было больно, она потела, ее кожа оливкового цвета за полминуты могла стать бледно-зеленой. Но при этом она всегда улыбалась. Она решала мои задачи в таком состоянии, когда любой из нас, меня включая, давно лежал бы в обмороке. Попросила об отсрочке один лишь раз - ей операцию в тот день делали, костный мозг пересаживали, наверно. Сдала экзамен на следующий день, на твердую четверку. И с этой твердой четверкой и закончила семестр. А четверку у меня получить ой как не просто - их в классе получает максимум процентов 15-20 со всего потока.

Не знаю, что с ней сейчас, контактов я не поддерживал. А память о ней осталась, она мне хитросплетенную косичку по окончании семестра подарила, может знаете такие? - ну, там если за один спрятанный кончик дернуть, то вся косичка в ленточку распустится. Я не дернул, она ж от всей души мне эту вьетнамскую косичку подарила. И мне хочется верить, что до сих пор ее хрупкую, но такую твердую душеньку эта косичка бережет.

- народ упорный, пропускать никто никого не хочет, вот и стоят все, парятся. А надо сказать, что ТарГУ - один из крупнейших ВУЗов страны, так что студентов хватает. В первый день был я в брюках, допуск не получил (очередь не дошла). На следующий день, памятуя о жаре, решил закрыть на всё глаза и одеть шорты. Здесь и начинается весь прикол. Итак: очередь, я в шортах, все остальные в брюках, завидуют, ждём. Декан видит меня в шортах и кричит из своего кабинета:

- Студент, зайди ко мне.

Я, немного оробев, захожу к нему. Он:

- Почему в шортах (по-доброму так).

Я (в том же духе):

- Так жара ведь.

Он:

-Да, завидую...

В общем поболтали, нормально так, поставил он мне допуск и я ухожу. Переступил порог, а он мне вдогонку (студенты всё слышат):

- Ким, завтра одень брюки и покажись мне, что ты в нормальной одежде.

- Хорошо.

... Назавтра картинка: студенты - народ догадливый, вчерашнюю ситуацию усекли... В общем, захожу я в деканат, а там... Все как один в шортах, а я, как вы помните, должен был одеть брюки и показать декану. Он видать умаялся, дел по горло, сессия всё-таки, короче, не помнит вчерашний день. В общем, видит он меня в брюках, единственного из студентов, и говорит:

- Студент, зайди ко мне.

И я опять, под завистливые взгляды, минуя всю очередь, прохожу в деканат, но уже без всякой на то, как выяснилось надобности...

P. S.: Ребята после этого случая долго на меня косо смотрели, а декан всем меня в пример ставил, вот мол, примерный студент. А про первый день, когда я был в шортах, а все в брюках, он начисто забыл :о)))

каникул. Паспорт выдавала комендантша общежития, но взамен ей нужно было чистосердечно признаться: какими электроприборами ты богат и планируешь весь учебный год пользоваться. Утюгом там, плиткой, обогревателем или телевизором.

Перечислить все нажитое и оплатить свой электрический трафик вперед.

Все, конечно, были бедные студенты и старались сделать вид, что из электроприборов у них только фонарик на батарейках. Но в чем-то надо было признаваться. Я прикинула, что три электроприбора будут выглядеть вполне достоверно. Оплатила, взамен получила паспорт с пропиской и отбыла на скрипучем лифте вести свою московскую жизнь.

— Так, у тебя тут «ут» — это утюг, «плит» — плитка, а что такое «коп»? — спросила соседка, глядя в мою квитанцию.

Никакого копа у меня вообще-то не было.

Да и что это может быть за коп?

Коптильня? Копье? Копилка? Копалка?

Получалось, я оплатила подозрительный коп, которым не пользуюсь и, возможно, отрицаю его как пережиток прошлого.

Да к тому же, согласно общежитским тарифам, коп этот оказался каким-то вызывающе разорительным.

«Куму Тыкве опять подсунули слишком дорогие кирпичи», — подумала я и пошла свергать капитализм в лице жадной графини Вишни коменданши.

— Что за «коп» вы мне подкинули? — спросила я, раздуваясь от возмущения.

— Ничего я не подкидывала, — возмущенно раздулась комендантша в ответ. — Вы сами сказали, я записала. И дураку понятно, что коп — это копитильник! До чего же вы понаехали бестолковые.

роты в нашем же училище, а потом закончил пединститут и его назначили начальником кафедры. Никаких иллюзий по поводу нашего страстного желания изучать его предмет он не питал, зная нас, как облупленных, поэтому за шпаргалками смотрел в оба и карал нещадно. А получив двойку, по любому предмету, можно было сразу прощаться с увольнением в выходные дни.

Написание контрольных и самостоятельных работ у Аркадия Александровича проходило по одному и тому же сценарию. Раздав задания, он садился за свой стол и делал вид, что происходящее в классе его нисколько не волнует. Уткнувшись в классный журнал или в конспект он спокойно делал какие-то записи. Через какое-то время в классе начиналось легкое оживление, шорохи и шелест страниц. Народ начинал потихоньку вытаскивать учебники, конспекты, шпаргалки. А. А., не поднимая головы, продолжал писать и старательно изображал слепоглухонемого. Потом, как всегда неожиданно, следовал резкий возглас "Але!!!" с одновременным пристальным взглядом из-под бровей. Слабонервным достаточно было лишь слегка дрогнуть мускулом, как у них тут же отбиралась шпаргалка или учебник и "пара" сразу же проставлялвсь в журнал. Сколько раз использовался этот трюк, столько раз очередная жертва попадала его в сети. Не буду утомлять подробностями, но получилось так, что он меня три раза подряд отловил со шпорами, в том числе два раза при переписывании годовой итоговой контрольной. Вопрос стоял остро - могли на фиг отчислить по неуспеваемости!

А. А. решил дать мне последний шанс. Я должен был один, в облегченном варианте, т. е. с пустыми карманами, без тетради и ручки, придти к нему на кафедру. Надо сказать, что он не поленился меня тщательно обыскать - даже ботинки и носки заставил снять. Только что в трусы не заглядывал. Успокоившись, он выдал мне листок бумаги и свою ручку, усадил в пустом классе за стол и закрыл дверь снаружи на ключ, пообещав прибыть ровно через 45 мин. К его приходу у меня уже все было написано, все задачи решены и я, с чувством выполненного долга, протянул ему свою работу. А. А. тщательно прочитал мою писанину, сверил ответы задач и внимательно посмотрел на меня. "Признайся как списал, я тебе все равно хорошую оценку поставлю!"

- Да что вы, А. А.!!! Вы же меня всего обыскивали! Дверь на ключ закрыли! у меня же ничего с собой не было - все из головы написал.

Зная мои успехи в изучении физики и мою репутацию, он чувствовал подвох, но не мог понять, как мне это удалось. Но работа была написана, деваться было некуда, оценку надо было ставить. До самого выпуска, при каждой нашей встрече он просил меня раскрыть мой способ списывания для предотвращения использования будущими поколениями "питонов", но я был тверд. В день выпуска, я все-таки рассказал ему, как это было.

Да, действительно, у меня с собой ничего не было и дверь он запер, но не учел, что класс соседствовал с кабинетом начальника кафедры, т. е. его, а в этом кабинете был внутренний телефон. Далее все было делом техники: набрать номер дневального своей роты не представляло труда. Мне быстро продиктовали все прямо с учебника, а лучшие физические умы нашего класса мгновенно решили все задачи!

Главное - не сдаваться и всегда верить в свои силы!

НИ! ! ДЕ-ВИ-ЧКА! » - надрывается кто-то мужским голосом.

Выясняется, что студент-сириец не сделал домашнее задание. Объяснил, что просто забыл. На что бабулька-коллега, не задумываясь о последствиях, хмыкнула: - «Ну, память-то девичья, да, Саид? »

Мужик-мусульманин этого не перенёс. Выпучил глаза, изошёл пятнами и принялся орать. - Я ни девичка! Я мужчина! Ни девичка! Ни девичка!

Никакие попытки объяснить, что просто идиома такая, успеха не имели. Так и орал, пока самому не надоело. Стоял в полуприседе, сжав кулаки, и орал.

Горячий и гордый народ.

***

Зимняя сессия.

Огромный, выше двух метров, чернокожий студент сдаёт экзамен по языку специальности – география.

Стоит перед комиссией у доски с картой мира. Волнуется.

- Болша часта баверхнасти зимыли пакырыта вада. Вадами. Брастите, вадой.

Комиссия понимающе кивает.

- Набрымер, ыздеси накодытса Сивэра-лидавытный акиан.

Африканский гигант водит указкой по верхнему краю карты.

- А скажите… - раздаётся дребезжащий голосок председателя комиссии, пожилой доцентши.

[мав]р испуганно таращит глаза и замирает.

Старушка-доцент роется в ведомостях.

- Скажите, пожалуйста… - бормочет она, отыскивая имя студента.

Находит.

Студента зовут Муддака Бартоломэо Мариа Черепанго.

- Скажите, - решает обойтись без имени председатель комиссии. – А почему этот океан называется именно так – Северный Ледовитый океан?

[мав]р с минуту думает, разглядывая карту, потом переводит свой взгляд на окно.

За окном метель. Мрачные январские сумерки. Ночью обещали минус восемнадцать.

Большие, слегка желтоватые глаза печально смотрят на комиссию.

- Бадаму то иму холана. Очин холана.

***

Занятие по фонетике.

На доске - известное с детства: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку».

Студенты – шесть китайцев и один турок, пробуют повторить.

У турка со свистящими и шипящими никаких проблем, быстро освобождается и роется в словаре.

Китайцы худо-бедно тоже справляются с любительницей сушек. Но особенность их менталитета – всему нужен буквальный перевод.

- Что это – «сосала»? – спрашивает одна китаянка меня.

Турок водит пальцем по страничке словаря и зачитывает вслух:

- Сосать, отсосать, подсосать, высосать!

Изумлённо поднимает брови и уважительно цокает языком.

Это тебе не турецкое «шургум-бургум бердык-кирдык». Это – русский язык.

***

Письменные перлы, которыми снабжают студенты – особая вещь.

Здесь и глубина мысли:

«Чем больше я изучать, тем я меньше много».

«Уничтожать природу – задача важная. Поэтому я хочу стать ветеринарном. Моя сестра – тоже собака-врач. Это важно для жить».

И особое видение нашей истории:

«Ломоносов – великая учёный. Толко он мог придумать такая трудная грамматика».

«Командовал русской аримией генерал Михаил Кукурузов».

И просто своеобразный «олбанцкий»:

«Все в моей семье говорят по франкодзу суки».

«Я всегда педерил девушкам цветы иконведы».

«Вчера с друзьями я выл в театре».

«Я наблудил это в микроскопе».

***

Работу свою я люблю.

Среди поздравительных открыток, подаренных мне студентами, любимая у меня - полученная на день рождения в первый год работы:

«Дорогой брибодаватель! [ман]давляем Вас, мадам Вашу мать! »

x=2, y=3”.

Говорю знакомой:

– Сходи к преподу, спроси, что делать-то? Исходных данных же не хватает.

– Ой, не, я не пойду, я его боюсь, он такой строгий!

Пошёл сам. В преподавательской обнаружил аспиранта, спросил у него. Тот даже не попытался вникнуть в вопрос: “до вас же как-то все делали, вы просто тупой, раз не понимаете! ”. Я настаивал, аспирант упирался, дискуссия плавно перерастала в скандал. На шум из соседней аудитории пришёл тот самый строгий препод и потребовал объяснить, что происходит.

Я объяснил, показал, препод сказал “хм” и завис с выражением лица “а что же делать? ”.

– А можно я в начале решения напишу что-то вроде “примем Z равным такому-то значению и дальше решу задачу? ”, – предложил я ему.

– Да, да, конечно, вы правы, раз такая ситуация…

И уже выходя из преподавательской я услышал его слова, обращенные ко всем там присутствовавшим:

– А как раньше эту задачу решали студенты? Методичке-то уже больше 10 лет!

2.

Тут уже мне понадобилась помощь, так как в физике я не шарил. Обратился к местным общаговским экспертам, которые за копейки делали такие вещи. Когда пришел забирать решения, чувак мне сказал:

– Смотри, в твоем случае есть нюанс. Вот в этой задаче результат в минус 19 степени. Когда ты покажешь его преподу, она скажет, что у тебя ошибка. Но на самом деле ошибка у них, причем очень давно, у них результат в минус 16 степени. Мы уже несколько раз перепроверяли. Поэтому ты ей скажи вот что…

Дальше он мне что-то объяснял, но я ни слова не понял, так как предмет для меня был непонятный. Я сказал “спасибо” и побрёл в аудиторию, надеясь, что препод ошибку просто не заметит, потому что я не смог бы ей объяснить абсолютно ничего.

Зря надеялся, ошибку она заметила:

– У тебя тут ошибка в порядке, перепроверь.

Я сел и тупо уставился на формулы. Я ничегошеньки там не понимал и понятия не имел, что делать дальше. Как вдруг меня осенило:

– Галина Ивановна, кажется я нашёл! – я сказал это с места в аудитории, чтобы не подходить к ней и не показывать формулы, в которых я бы ну никак не смог бы указать на потенциально проблемное место в вычислениях. – Там и правда ошибка в порядке, должно быть в минус 16, а не 19, правильно?

Препод заглянула в свои бумажки:

– Да, всё так, свободен. Допуск к экзамену у тебя есть.

3.

Я уже был на 5 курсе когда эту историю мне рассказала препод с нашей кафедры.

Она была в числе тех, кто проверял результаты абитуриентов, поступающих в наш ВУЗ. Хотя точнее не так. Результаты проверялись автоматически не компьютере, а потому ответы должны были быть рациональными числами (то есть ответы типа “корень из двух” или “одна целая и 3 в периоде” просто не принимались и заведомо были ошибочными). Преподаватели же проверяли те задачи, по которым абитуриенты обращались с жалобами (было тогда такое понятие, как “апелляция”). И конечно же в некоторых задачах находились проблемы, при решении которых получались те самые иррациональные результаты.

Все эти задачи были тщательно зафиксированы (примерно 10-15 штук) и после окончания вступительных экзаменов представлены заведующему кафедрой высшей математики, который отвечал за качество вступительных экзаменационных заданий.

Он посмотрел на это всё и спросил:

– Так и что вы хотите чтобы я с этим сделал?

Преподы немного охренели:

— Как это “что”? Это заведомо нерешаемые задачи, абитуриенты никогда не смогут дать на них правильный ответ! Их надо либо заменить, либо поменять условия, чтобы ответ принимался системой!

Завкафедрой устало помахал им ручкой:

— Послушайте! В каждом билете 10 заданий, для получения оценки “отлично” необходимо 8 правильных ответов. Если абитуриент толковый – он решит правильно 9 заданий, а десятое… ну, десятое окажется вот этим нерешаемым, ну и что? Свою пятёрку он же получит. А менять экзаменационные задачи — это же столько времени…

судьбы указал на самую пожилую ученицу в группе. Глубоко за 70 лет (это в минусе), но полное отсутствие старческого маразма (это в плюсе). Она эту конфету честно выиграла и столь же честно понесла своей 5-ти летней внучке. С этого момента и начинается история.

На втором занятии пробегаю по классу и вижу, что единственная прочтённая дома книга у той самой пожилой ученицы (по замятым страничкам видно, по отметкам). Изумляюсь (для российских учеников, вне зависимости от возраста, прилежание - это редкость), хвалю. Выдаю ещё одну конфету. Всё. Условный рефлекс начал работать.

К концу курса (сколько то много месяцев учились, если не больше полугода) лучшая ученица в группе — та самая пенсионерка. Все остальные бегают к ней консультироваться. За ВЕЛИКОЛЕПНО сделанную контрольную работу выдаю итоговую конфету. Дама переспрашивает: «Точно последняя? » Говорю, что да, к сожалению, курс закончен. Дама же выдаёт: «Слава Богу! А то у меня дома - террор. Внучка пока не проконтролирует, что я Ваше домашнее задание сделала даже за телевизор не садится. А без конфеты домой даже приходить боюсь. Сама докупала, если Вы не выдавали».