Еду сегодня в трамвае. Над местом кондуктора крупными буквами написано:
На место кондуктора не садиться!
В окно кондуктора НЕ СМОТРЕТЬ! Я старался в ЭТО окно не смотреть :-)))
Я старался в ЭТО окно не смотреть :-)))
ССЫКУН
Я и раньше встречал его, то на дороге, то на тротуаре. И каждый раз я не мог не остановиться, чтобы не полюбоваться этим зрелищем и не только я один, все прохожие смотрели ему вслед и улыбались.
Представьте себе мужика на маленьком электросамокате, он мчится с бешеной скоростью - пятнадцать километров в час, но выглядит при этом,
А сегодня я катался на велике и в конце улицы опять увидел эту фигуру, устремленную в будущее. Призрачный самокатчик мчался на своей любимой скорости. Я поднапрягся, поработал педалями, догнал и поравнялся с ним. Какое-то время мы ехали параллельно, пока я придумывал как бы ненавязчиво вступить с гонщиком в разговор.
Но он начал первым:
- Спросить что-нибудь хотели?
- Коллега, у вас рюкзачок развязался, как бы не выпало чего.
Гонщик остановился, по-деловому поставил самокатик на малюсенькую подножку, снял со спины рюкзак и стал застегивать:
- Спасибо, чуть кошель не потерял.
- Не за что. А, извините, вся эта защита вам уже пригождалась, падения, не дай бог, случались?
Мужик улыбнулся одними глазами (остального лица под шлемом не было видно) и ответил:
- И вы туда же? Давайте, издевайтесь, унижайте меня, я к этому готов. Раньше бесило, а со временем привык и меня это даже стало забавлять. Самое частое, что я слышу от окружающих: «Смотри, смотри, ссыкун поехал! » Я обычный городской сумасшедший, поднимаю людям настроение. Что же в этом плохого?
- Да, в общем-то, действительно ничего. Имеете право.
- Но вас я, так и быть, разочарую и признаюсь, что каждый день, утром и вечером, я проезжаю на самокате полтора километра от дома, до в-о-о-н того здания. Там у меня литровый спортбайк в подземном гараже…
Там у меня литровый спортбайк в подземном гараже…
Вышел я однажды зимой из электрички, сошёл с платформы, а навстречу мне бежит женщина, спешит в ожидающий состав. И спрашивает меня: "куда электричка? ". Я пытаюсь ответить "Невдубстрой", но губы не слушаются (я мерзляк и на морозе замёрзли мышцы лица) и выговорить толком не получается. Мычу что-то малопонятное. Она махнула рукой и побежала дальше. "Пьяный" - с досадой бросила она убегая. Меня это зацепило. Поэтому следующие несколько дней я тренировался чётко произносить "Невдубстрой" и достиг совершенства в этом. А через пару недель получил шанс на реабилитацию. Мизансцена та же: я, электричка, спрашивающая женщина (женщина новая). Я ответил очень чётко: "Невдубстрой! ". Женщина вскочила в вагон, двери закрылись, я сошёл с платформы и тут меня осенило: "какой Невдубстрой, это Будогощь ".
Заведующий складом ереванского гаража, где я работал в советские времена, нещадно разбавлял антифриз обычной водопроводной водой. При этом он рисковал минимально: климат в Ереване достаточно мягкий. Однажды зимой таксист залил в движок полученную со склада еле голубоватую жидкость и поехал на работу. Ближе к вечеру ему подвернулись желающие попасть в район озера Севан, а это в ста километрах от Еревана и там зимы бывают очень суровые. Пассажиров благополучно довез и, чтобы не возвращаться ночью, решил переночевать у родственников.
Утром он с ужасом обнаружил, что у стоявшей на морозе и ветерке машины треснул блок цилиндров: агрегат от холода разорвало изнутри. Предстояла стокилометровая буксировка, капитальный ремонт, одним словом, большие расходы. Вернувшись в парк, этот несчастный пошел на склад разбираться. Выслушав претензию, складщик ответил:
— Почему не предупредил, что бываешь в тех краях? Я бы дал тебе не ереванский антифриз, а севанский.
Легко ли было водителю 100 лет назад?
Сегодня мы держим руль двумя пальцами. Как вручную переключать передачи, половина их нас уже не знает. Также мы ругаемся на пробки, плохую парковку и ошибки навигатора...
Наши предки, садясь в "бенцевые экипажи", сталкивались с такими трудностями, что нам и не снились. Мы в таких условиях просто
Представьте утро 1915 года.
Вы подходите к своему автомобилю. Вам надо его завести. Вот только стартера для этого нет. Он еще не изобретён.
Вам надо провернуть двигатель вручную. Для этого пусковая рукоятка, она же "кривой стартер", торчит спереди машины. А вот обращаться с ней надо аккуратно. Опытные водители знали, что браться за рукоятку надо особым хватом. Ни в коем случае не охватывая стержень всей пятерней. Если схватиться неправильно, двигатель мог дать обратную вспышку, и рукоятка, вырвавшись, травмирует кисть руки.
Переломанные пальцы были профессиональной болезнью шоферов начала 20 века.
Только к концу 1910-х годов электрические стартеры начали появляться на машинах. Но долгое время далеко не все модели могли похвастаться таким удобством.
Если думаете, что сейчас сложно ездить на "механике", то попробуйте переключить передачу на автомобиле столетней давности. Синхронизаторов не существовало. Чтобы перейти с высшей передачи на низшую, требовался двойной выжим сцепления и промежуточная перегазовка. Только так можно было выровнять частоту вращения шестерен. То был сложный "пирует" ногами и руками, которому учились месяцами.
Многие водители тех лет предпочитали ездить по городу на одной передаче. Лишь бы не мучиться с переключениями. Конструкторы, зная эту слабость, делали трансмиссии с очень "низкими" верхами. Тогда автомобиль мог тронуться и худо-бедно разогнаться, не требуя от водителя виртуозного владения коробкой.
Знаменитый Ford T вообще имел планетарную трансмиссию с двумя скоростями и педалями вместо привычного рычага. И это считалось огромным благом, потому что не требовало особого умения.
ГУРа не существовало в природе. На парковке, особенно если машина грузовая, надо было попотеть. Буквально. Приходилось наваливаться на "баранку" всем телом.
Тормоза — механические, тросовые, часто только на задние колеса. Эффективность их была условной. Останавливать автомобиль надо было с большим запасом. Лучше всего — двигателем, сбрасывая газ и понижая передачу. Тормозные барабаны грелись, тросы растягивались. А водитель всегда знал, что лучше не разгоняться до таких скоростей, с которых не сможешь затормозить.
Выезжая за городскую черту, водитель оказывался не на трассе. Его ждал проселок. По нему до него ездили только крестьяне на телегах.
А шины тех лет делались из натурального каучука с хлопковым кордом. Они были капризны, быстро изнашивались и легко прокалывались. На междугородних поездках возили с собой по две запасные покрышки, а часто и набор для вулканизации. Проколоть колесо можно было на любом камне или даже на толстой ветке.
Фары работали от ацетилена или масла. Сигнал подавался не клаксоном, а пневматической грушей. Нажал, и раздалось блеяние, от которого шарахались лошади. Стеклоочистителей сперва не было вовсе. Зеркала заднего вида считались излишеством. Указатели поворота водитель показывал рукой.
Бензин был низкооктановый, с детонационной стойкостью, не позволявшей поднимать степень сжатия выше 4, 5: 1. Отсюда огромные по современным меркам моторы, например, мотор объемом под 5 литров выдавал смешные по нынешним временам 30 - 40 л. с.
Водитель 100 лет назад должен был понимать устройство двигателя, настраивать опережение зажигания, чистить свечи, чинить и регулировать карбюратор на коленке, менять проколотую шину в любую погоду. А кроме того – иметь крепкие руки для рулевого управления и выдержку, чтобы не психовать на каждом перекрестке.
Профессия считалась элитной и высокооплачиваемой. Но платили тогда не за красивую жизнь. А за то, что этот человек каждый день вступал в единоборство с техникой. Которая вовсе не собиралась ему помогать.
Которая вовсе не собиралась ему помогать.
Мой бывший шеф был гнойным пи"""ом, причём в самой извращённой форме этого х"""ого слова. Он никогда ничего не делал на фирме – а только доя""вался до всех и вся. Обожал до слёз доводить наших секретарей и бухгалтера, которых просто заклёвывал мелочными придирками с чисто садистким удовольствием. Его чванливое высокомерное е"ало до сих пор мне
Хотя на фирме он, понятное дело, никогда ничего не решал. Все сколько-нибудь значимые проблемы я обсуждал через его голову с его отцом. Этот факт моего шефа очень ранил и он постоянно пыжился убедить всех и вся, что именно он и есть тот пуп земли, вокруг которого и вращается наша Галактика. Короче, он был сорокалетним мажором под крылом богатого папочки, ничего не понимающий ни в делах фирмы, которой он как будто бы управлял, ни в жизни вообще.
И вот весной 2008 едем мы с ним в командировку в Германию в Кайзерсляутерн. Секретарше дан приказ заказать нам в прокате аэропорта Франкфурта самый быстрый автомобиль, чтобы «с ветерком по автострадам прокатиться!». А ещё всем объявляется о планах купить себе в Германии супер-пупер высокоточные швейцарские механические часы Breitling с турбийоном. Это чтобы значит они ещё точнее точного шли. Часы уже найдены по интернету, хозяин магазина нас будет ждать. Стоимость – 115 тонн евро. Все в полном а[ут]е.
Прилетаем в Германию, идём в Sixt, где машины напрокат берут и получаем заказанный секретаршей Porsche Carrera. Идём к машине – и видим, что в её миниатюрный багажничег не помещаются наши чемоданы! Спускаемся опять вниз и просим машину побольше, но тоже скоростную. И получаем BMW 7-ку с навигатором.
Задаём адрес в навигатор – и приезжаем в магазин, где нас уже дожидается Breitling. Хозяин магазина подсуетился и предоставил нам продавца-еврейчика, очень неплохо говорившего по-русски. Он просто боялся, что мой шеф будет скидку слишком большую за часы простить. Но не тут-то было. Едва увидев часы, шеф тут же достал конверт и выложил на стол 230 пятисотевровых купюр. После подгонки ремешка под руку шефа он их одел прямо в магазине и мы, попрощавшись с счастливым хозяином, вышли на улицу.
«А теперь давай погоняем! » сказал мне шеф! Я задал в навигатор адрес отеля – и мы поехали.
В Германии вообще-то ограничений скорости на автострадах почти нет, но всё равно шибко не погоняешь. Машин слишком много. Много грузовиков еле тащатся. Ещё хуже когда один грузовик начинает другой обгонять и едут все за ними 80 км/ч полкилометра... Короче, шеф весь на гавно изошёлся, пока мы не отъехали подальше от Франкфурта и стало попросторнее.
Ну надавливает он на газ – и скорость 200, 220, 250... Уже страшно становится с непривычки... Шеф в руль вцепился и дальше на газ давит... 270, 280. Всё. Газ уже до упора. Быстрее машина уже не едет. И дорога ровная как стрела и на ней почти никого. Едем на максимальной скорости и тут видим, что впереди нас один грузовик начинает другой обгонять. Шеф начинает отчаянно сигналить, тормоз выжимается до самого асфальта под жуткие маты. Плетёмся долго-долго за грузовиком, который всё никак обогнать не может... И вот грузовик начинает медленно уходить вправо, уступая нам левую полосу. Шеф даёт по газам, открывает окно, высовывает руку и показывает водителю грузовика фак. Нет, ФАК или даже ФФФАААККК. И не только фак показал, но и подёргал рукой интенсивно, показывая, как бы он этого водителя, такого-сякого отымел. И ещё посигналил. И ещё. Звучный такой сигнал у БМВ...
И в этот момент новенький Breitling слетает с его руки. Я оборачиваюсь и вижу, что часы падают за нашей машиной. Увидел не только я – но и водитель грузовика тоже. Он резко взял влево – и проехался по часам всеми шинами левой стороны своего грузовика. И ещё ревун включил тутутутуууууууу! И руку вытащил из окна. Вот только фак показывал осторожно. Шибко рукой не мотал... А то мало ли чего...
Час пик. Полная маршрутка. Едем минут десять без остановки,
и тут мужской голос - "остановите здесь!"
Водитель - "где здесь?"
"Там в конце синего забора, где выезд со двора"
сразу же женский голос - "там где кошка! !" Водитель: "у передних или задних лап?"
Водитель: "у передних или задних лап?"
В доперестроечные времена.
Вечер. Автобус с людьми, многие уставшие едут с работы домой. Кто дремлет, кто в окно смотрит.
На очередной остановке входит пьяный мужик. Опирается плечом о поручень, достает из кармана мятый-премятый талончик за проезд. Тщательно его расправляет и начинает засовывать в компостер. А автобус качает, мужик пьяный, короче никак не попадает. А люди вокруг молча смотрят, но с интересом.
Тут автобус останавливается и добрая женщина с галерки кричит: "Мужик, суй пока стоит! " ЗАНАВЕС!
"Мужик, суй пока стоит! "
ЗАНАВЕС!
В начале 1996 года у берегов Великобритании сел на мель танкер "Sea Empress". Из него вытекло около 70 тысяч тонн нефти. Эта утечка была отнесена экологами к десятке тяжелейших мировых катастроф такого рода.
Встал вопрос об ответственности и о компенсации ущерба, причинённого окружающей среде.
Но оказалось, что танкер перевозил английскую нефть. Судно было построено в Испании, принадлежало норвежской компании, зарегистрировано на Кипре, управлялось канадской компанией, действовавшей по соглашению с французской фирмой, было укомплектовано российским экипажем и плавало под либерийским флагом.
В семидесятые годы теперь уже прошлого века приходилось мне часто летать по сибирским просторам на небольших самолётах типа АН–2, и на служебных и на пассажирских. Приходилось летать с пилотами пожарной авиации — это когда у них вылетов нет, а желающих улететь больше, чем есть возможность. Посмотришь другой раз — пилоты небритые, в грязных
И вот в один прекрасный день жду в райцентре последний рейс в областной центр. Зарегистрировался перед вылетом, жду прилёта самолёта. Прилетает борт, и вдруг диспетчер объявляет несколько фамилий, и среди них мою, и требуют пройти к кассе. И я, как умный ваня, первый, и как оказалось, единственный явился по вызову. Остальных было не купить на эту штуку, а у меня это было впервые. Потом уже я подумал — чего ради попёрся — вроде ничего хорошего не пообещали, и виноватым я себя не чувствовал.
Подошёл к кассе, представился, просят предъявить билет. Без всякой задней мысли даю СВОЙ билет диспетчеру, и она мне заявляет, что, к сожалению, мне придётся вылет сегодня отложить, так как должен лететь какой–то партийный работник, которому они обязаны предоставить место. Продолжительные препирательства с моей стороны ни к чему не привели, несмотря на то, что за меня выступали местные представители, у которых я был в командировке.
По чистому везению в этот день буквально через час в этот райцентр прилетел какой–то дополнительный рейс, и мне удалось благополучно улететь.
После уже мне не один раз рассказывали, что это постоянно практикуется в подобных аэропортах — кто–то из своих, нужных или важных людей не побеспокоился вовремя о билете, и снимают с рейса чужого. Вот поэтому никто и не откликнулся из названных диспетчером фамилий. Все учёные.
После этого я ни разу не откликался на вызов моей фамилии, а было это неоднократно, и всегда нормально улетал.
Еду как-то по городу и догоняю грузовик цистерну. Что он вёз я не понял, но воняло ужасно. Сзади из цистерны торчит сливная труба довольно большого диаметра и торчит примерно на метр от заднего борта грузовика. Труба закрыта крышкой, а в дужку на крышке вместо замка вставлен штырь.
Перед нами загорелся красный свет и не сумев обогнать грузовик
Иномарка встала практически впритык, и труба цистерны нависала над ней. Зажёгся зелёный свет, грузовик тронулся, задние колёса попали в ямку и штырь выскочил. Соответственно, крышка распахнулась, и содержимое цистерны полилось на иномарку, которая ещё не успела поехать (слишком близко стоял). По летнему времени, на крыше иномарки был открыт люк. Представьте, что вылезло из салона через пять секунд такого душа.
Дожидаться развязки я не стал, сдал назад и , объехав место аварии, ударил по газам.
Запах держался на этом перекрёстке ещё два дня, хотя , может, мне это казалось.
21 августа 1963 года советский Ту-124, борт СССР-45021, мирно летел из солнечного Таллина в Москву.
Пассажиры пили компот, стюардессы раздавали карамельки, а экипаж думал, как бы побыстрее сдать смену.
Но судьба сказала: «Ага, щас! »
У самолёта заклинило носовую стойку шасси — та самая, на которую он опирается при посадке.
В Таллине туман, Москва далеко, и кто-то предлагает:
— А может, в Ленинград заскочим, красиво же там!
Так Ту-124 направился на «экскурсию» в город на Неве.
Самолёт стал кружить над Ленинградом — не из любви к архитектуре, а чтобы сжечь топливо, вдруг придётся садиться «на пузо». Пока они летали, механики решили починить стойку старым проверенным способом — шестом через дырку в полу. Серьёзно. В небе. На высоте полкилометра. С шестом.
Если бы в те времена существовало шоу “Очумелые ручки”, они бы выиграли первый сезон.
После восьмого круга (или, по другим данным, шестнадцатого — у кого как счётчик работал), первый двигатель сказал:
— Всё, ребята, я устал, я ухожу.
Через минуту второй добавил:
— А я что, хуже?
И оба выключились, как два телевизора без электричества.
Самолёт планирует над центром Ленинграда, снизу — Невский проспект, мост Александра Невского (ещё строится), а впереди — Нева.
Второй пилот, моряк по прошлой жизни, сказал:
— Всё под контролем, я умею швартоваться!
В 12:15 Ту-124 прошёл в четырёх метрах над мостом и мягко плюхнулся в Неву, не задевая даже чайку. Ширина реки — 400 метров, а они попали точно по центру. Если бы существовал рейтинг «Мастер парковки года», Мостовой и Чеченев получили бы кубок лично из рук Петра I.
Паровой буксир увидел купающийся самолёт и, не растерявшись, пристыковал его к берегу.
Пассажиры спокойно вышли — ни одной царапины.
Местные жители аплодировали, а дети спрашивали:
— Мама, а самолёты теперь по Неве летают?
Ночью самолёт немного устал и тихо утонул — ну, всё-таки не подводная лодка.
Потом его вытащили, разобрали, и отправили в Кирсанов как учебный тренажёр:
«Вот, курсанты, учитесь — а то потом тоже купаться будете!»
Эпилог
Командир и штурман получили квартиры, но орденов не дали — видимо, наградного пункта «посадил самолёт в реку и всех спас» тогда ещё не придумали. А народ прозвал это «Чудом на Неве».
А народ прозвал это «Чудом на Неве».
Дело было в Узбекистане, в Чирчике. Разгар лета. Выходной день. Автовокзал
Дело было в Узбекистане,
рядом с базаром. Сельский народ в основном местной национальности разъезжается
по домам с полными сумками в руках, тазами на головах, детьми на прицепе.
Автобусы всех пригородных направлений набиты до предела. Жара под сорок
градусов. Кто бывал
тот знает какой запах там стоит. Ну народ местный, бывалый и не к такому
привычный.
Мужчины едут в узбекских ватных халатах - чапанах, в национальные кожаных
сапогах с калошами, женщины в длинных платьях, замотавшись платками.
Потеют все, в общей тесноте не протолкнуться, не пошевелиться, а дорога
не близкая, петляет под палящим солнцем. Автобус старенький, раздрызганный,
от явной перегруженности ревёт на подъёмах разогретый двигатель, добавляя
температуру в салоне до запредельной. Водитель в микрофон призывает
пассажиров передавать за проезд, так-как его заработок напрямую зависит
от дневной выручки. Пассажиры которые спереди вяло передают. Сзади
народ спрессован значительно плотнее и активности не проявляет, вероятно,
полагая, что за такой проезд впору с шофёра доплату брать. Шофёр от
вежливого тона переходит к скандальному и грозит остановится и начать
всех обилечивать. Но все знают, что это только разговоры и оплачивать
не спешат, ссылаясь на тесноту. А тем временем, было пару остановок,
народ выходил и с задней площадки в том числе. Водитель видит, что
от него уходят живые деньги. И трогаясь с очередной остановки громко
объявляет в микрофон: - Если задняя площадка сейчас же не начнёт передавать
деньги за проезд, включаю отопление. Николай?
Николай?
История случилась со мной в славные студенческие годы. Еду утом в метро в направлении станции Университет, давка жуткая, сесть,естественно, невозможно. Так вот, стою я напротив дрыхнущих на сидениях джентльменов, чувствую, что кто-то совершает возвратно-поступательные движения в районе моей попы. Оборачиваюсь - позади меня стоят два молодых парня, гляза у обоих хитрые, но понять, который из них совершает в отношении меня развратные действия, невозможно. На всякий случай прошу их обоих немного дистанцироваться, на что мне отвечают, мол,тесно - не в такси едешь, терпи, затем действия возобновляются. В течение следующей остановки пытаюсь определить, в каком направлении находится противник.Вычисляю, что справа, далее со всей силы наступаю шпилькой на ногу предполагаемого обидчика.На вопль пострадавшего отвечаю,мол, не в такси едешь, крепись. Остаток пути до своей станции чувствую себя отомщенной,но не тут-то было: направлясь к выходу из вагона, слышу доверительный шепот парня, который стоял слева от меня, зря вы,девушка, его (молодого человека, стоявшего справа)так, это ведь я вас беспокоил. Оборачиваюсь, секунду смотрю в ухмыляющуюся рожу, поддавшись внезапному порыву со всей дури наступаю боевой шпилькой аккурат на большой палец ноги хама, и пулей вылетаю из вагона. Комментарии, которые высказывал в мой адрес подпрыгивающий на одной ноге попутчик, я выслушивала уже глядя вслед удалявшемуся поезду.
Рассказал мой друг, Денис (Д).
Лето он проводит в Карелии. А там, как известно, дороги узкие и очень сильно петляют вверх-вниз, вправо-влево.
Ехал как то раз он на своем мотоцикле. Темно уже было. Подъезжает он к повороту, и видит, что из оврага свет какой-то идет. Фары вроде.
Останавливается. И видит, что метрах в пятидесяти от дороги, в овраге, машина. Восьмерка вроде. Тут к нему подбигает то ли туркмен(Т), то ли узбек. В тюбетейке, в общем. И на ломаном русском говорит:
Т.:"Мужик, памоги машин вытащить!"
Д.:"Дай подумать...А как ты туда попал то?"
Т.:"Да вот эду,эду я сегоднэ, смотрю, дэрога кончился! Что такой!Выхожу, смотрю дэрога налева. Эду налева. Смотрю, апять дэрога кончился. Выхожу, смотрю, она направо. Эду дальше. Смотрю, дэрога еще раз кончился. Ну, думай, она налева. Поворачиваю, а она направа!"
В общем, когда тракторист приехал, пока ему тоже туркмен расказал, пока тот корчился от смеха, машина там долго лежала.