Женские истории #работа

). При всём этом девушка носила, как правило, довольно мешковатую и невзрачную одежду и штаны. Это интриговало босса, и он иногда интересовался: «Марина, ну когда же Вы придёте на работу в лёгоньком платьице, когда же мы наконец-то полюбуемся на Ваши стройные длинные ножки? ». Делалось всё это в шутливой форме, без нажима. В самом деле, да я сам, да и все остальные мужчины в офисе были бы не против полюбоваться на её ножки.

И вот однажды, в начале лета, она пришла в офис в открытом лёгоньком сарафане, ярком и стильном. Ещё и на высоких каблуках. При этом она заметно смущалась. Все были потрясены. Босс задумчиво сказал: «Да, как же это, наверное, здорово – быть такой красивой и стройной. Всем ты нравишься, все на тебя обращают внимание».

Марина расстроилась: «Ко мне, пока я до дома доеду, успевают пристать раз десять. И в основном пристают какие-то дебилы или пьяные. Вот сегодня я шла к офису – а мне в спину шишкой кинули. Обернулась – а там рабочие на газоне сидят, нерусские. Ухмыляются: «Дэ-э-вущька, га-а-а! ! га-а-а! ! ». Вот Вы (обращаясь к начальнику), наверное, никогда подобной неловкости, страха, смущения не испытывали, и даже не представляете, каково это».

Босс задумался, а затем помрачнел и рассказал следующее. «После окончания артиллерийского училища меня направили служить в полк, находившийся под Благовещенском. И вот я, молоденький лейтенант, направляюсь со своим чемоданчиком в штаб, чтобы доложить о прибытии. Немного смущаюсь – обстановка-то незнакомая. На крыльце штаба стояла огромная, немолодая пьяная прапорщица, курила. Она тут же притиснула меня к стенке и, дыша мне в лицо перегаром, утвердительно сказала: «мне вечером идти в гости, а ёбаря у меня сейчас нет. Ты пойдёшь со мной, а потом ты у меня останешься». Я попытался уйти, но та обхватила меня покрепче и сказала: «сейчас я покажу тебе настоящий французский поцелуй». Мне удалось вырваться, но то мерзкое ощущение шершавого, прокуренного языка в моём рту впоследствии преследовало меня годами». После этого с дурацкими просьбами босс никогда больше к Марине не приставал.

аристократически относящимся к женщинам. Не удивительно, что он пользовался у них большим успехом. С этой чертой его личности связано много анекдотов и историй. Вот одна из них.

Конец апреля 1945 года.

Утром на аэродроме под Берлином приземлился самолёт, который из Москвы прислала Ставка Верховного Главнокомандующего, чтобы забрать Рокоссовского на совещание по финальному разгрому фашистского логова.

Но не просто самолёт, а самолёт с сюрпризом в виде официальной жены Юлии Петровны. Поскольку командующий 2-м Белорусским фронтом был занят управлением войсками, Юлию Петровну встретил и сопровождал его адъютант.

В штабе фронта начался переполох. Многочисленные фронтовые жёны Рокоссовского – машинистки, переводчицы, связистки, врачихи – решили, что он решил исполнить своё давнее обещание показать им Москву, начали собирать свои вещи и заспешили к самолёту. Ну кто откажется впустить в салон женщину, уверенно заявляющую, что она жена командующего фронтом?

Со своей задачей – держать Юлию Петровну подальше от штаба – адъютант справился блестяще. Рокоссовский встретился с женой в столовой во время обеда, расцеловал, начал осыпать комплиментами. Подошло время отлёта, и они сели в джип.

Возле воздушного корабля, в котором сидело полтора десятка фронтовых красавиц, предвкушающих прогулки по столице со своим кумиром, их встретил лётчик в комбинезоне и шлемофоне и, вытянувшись в струнку, доложил:

- Товарищ командующий, лететь не можем, самолёт оббляденел.

- Как это может быть?

- Совсем оббляденел, товарищ маршал.

Кто-то другой, наверное, вышел бы из себя, начал орать, типа «что это за ерунда, льда уже месяц как нет и т. д. ». Но Константин Константинович не такой человек. Он посмотрел на солнышко, пригревающее с неба, на буйно пробивающуюся траву, на первые одуванчики, и на минуту задумался. «Лётчик прошёл войну. Дослужился до работы у Жукова. Дослужился до майора. Значит, не дурак. Значит, хочет сообщить то, о чём сказать нельзя. Но что именно? ».

Ещё раз посмотрел на солнышко, на травку, на жену, и всё понял.

- Товарищ майор, даю вам 30 минут, чтобы ликвидировать оббляденение.

И повез жену на «виллисе» на другой конец аэродрома, чтобы показать ей рощицу, где уже защёлкали соловьи. Рассказывал ей, что голосами птиц по ночам можно заслушаться, что недавно его бойцы освободили посёлок Фогельзанг, что в переводе с немецкого означает «птичья трель», короче, нёс всю ту милую чушь про пестики и тычинки, которая так нравится женщинам.

А летчики тем временем вызвали по рации из штаба грузовик и пять солдат из комендантской роты. Женщинам объявили, что они уже никуда не летят. Поднялся шум, гам, гвалт, возмущение, протесты. Но их кого добрым словом, а кого и сапогом под зад пересадили из Ли-2 в крытую машину и отвезли в расположение части.

Юлия Петровна вернулась в Москву в приподнятом настроении.

Семейную идиллию четы Рокоссовских удалось сохранить.

бизнес кипит.

Мы торговали одеждой. Потом фирма сдохла, но это потом. А тогда арендованы подвалы вокруг нескольких рынков, там готовят к "выносу" на прилавок турецкий, китайский, польский секонд-хэнд. Стирка, глажка, подшить, если надо. Не забыть приделать "лейбл". И любая тряпка с фабрики имени Мао превращается в "монтану".

Однажды в главный подвал прилетела бумага примерно такого содержания: ваши-де сотрудники жестоко оскорбили доктора околовсяческих наук, заслуженого учёного, лауреата... кандидата... магистра... Требую уволить и доложить об исполнении. И подпись - на 3/4 листа всяческих научных званий, а конце написана должность - ректор Всемирового Гуманитарного Университета и член совета по науке при Г. Попове (тогдашний мэр Москвы). Вот так. Всемировой и никак иначе.

Это вот "доложить" и выбесило замгендира Колю больше всего. Это чё за чмошник мне указывает? Это чё за фраер лысый нарисовался? Это ваще что?

Суть вопроса: Витя, Аня и Никита мирно трудятся в подвале. Дверь вылетает, в подвал врывается потная тётка в шубе из искусственного зайца и с порога орёт:

- Где туалет?!

А туалета там и не было.

Аня ей вежливо отвечает:

- На рынке, тонар у входа стоит.

Тогда были такие тубзики на базе прицепов.

- Там чернота срёт! А мне нужен туалет для нормальных людей!

- Женщина, не кричите. Мы сами ходит в тонар. А другого в округе нет. Вы же видите, это подвал. Откуда здесь уборная?

На самом деле у ребят был закуток с туалетным ведром, потому что туалет с 8 до 20, а иной раз при большой партии и дольше задерживались. Но позволишь одной - попрётся толпа. Потому - нехер.

- Как это у вас нет туалета?! - баба перешла на ультразвук. - Вы обязаны! Устроить! Предоставлять! Вот в Европе...

- Женщина, мы к рынку не относимся. Это не магаз и не кафе! Покиньте помещение!

- Ах так! Тогда я тебе нассу прямо здесь! - и протянула лапу к стопке футболок.

Вот тогда и произошло оскорбление словом и действием. Словом жгла Анечка, милая девочка из такого райончика, где не то что волки - менты поссать боялись. Делом же оскорбляли парни, вытолкавшие хабалку на мороз. На ней же не написано, что она всемирный доктор.

Чёрт его знает, вдруг правда этот мудозвон с Поповым ручкается? Оно понятно, что его универ - лажа, каких тогда до хренища было. Да и сейчас. Все ПТУ себя академиями обозвали. Только суть-то не изменилась. И контингент. Был мастер производственного обучения, а стал - на 3/4 страницы. Да ещё и при Гаврюшке. Надо ответить дипломатически.

И тогда родился Орден Золотой Розы, а уволить братьев и сестёр Ордена нельзя. У них не работа, а послушание. И в помещения Ордена допускать посторонних не дозволяется. Символом Ордена и стали жёлтые чайные розы. Просто потому, что чайная роза похожа на золотую. А для красоты три таких розы перевили синей изолентой, сфоткали и приделали в письмо, отправленое на новейшую штуку - е-мэйл, емелю, как тогда говорили. И подпись размахнули аж на 4/5 страницы. Стал Колёк Николасом, магистром, ландмастером, ложи рыцарской мастером, всея Европы рыцарем, членом капитула при Папе Римском... и прочая, и прочая, и прочая.

Посмеялись, побесились, отослали, и снова за дело. Рынок не ждёт. Чёрт его знает что там подумали академики в искусственных зайцах и званиях.

21 - 23 года, ветер в голове, перец в попе.

Господи, где та бесшабашная молодость? Всплыла разок на юбилее и растворилась в мутном мареве. Осталась только на фото старых сборищ, где все мы ещё молодые, веселые и живые.