Пошлые истории

Дождался он остановки. И перед закрытием дверей сунул между них ботинок. Самый краешек ботинка, чтобы каплями последними его не забрызгать. И с этой же целью хозяйство свое подальше в щель образовавшуюся высунул. Стоит, балдеет как от процесса, так и от своего благородства. А поезд тем временем скорость набирает. Огни деревушки какой-то мимо летят. Качает вагон все ощутимее. А на каком-то стыке его еще и тряхнуло основательно. И тут... Правильно, ботинок из щели выскальзывает, створки двери плотоядно смыкаются, и оказывается мужик зажатым в капкане своего благородства за самое не приведи господь. А двери, хоть и обиты изнутри резиной, давят очень сильно. Да и резину эту мягкой не назовешь. Мне один раз руку зажало, так я чуть не взвыл. А тут не сильная рука, а вон чего. Да еще и в вялом состоянии. В общем, принялся мужик на весь поезд орать. Сначала просто так, а потом зовя на помощь. Народ, понятно, напуганный криминогенной обстановкой, подальше от криков ломанул. Но не весь. Один особенно смелый (молодой милиционер в штатском, возвращающийся домой со службы) пошел-таки посмотреть на источник шума, здраво рассудив, что так долго человека резать не могут, а когда кого-нибудь бьют, то характер криков, их, так сказать, рисунок, немного иной, нежели в данном случае. (вот что значит профессионализм и высокое чувство моральной ответственности за судьбу ближнего).

Входит милиционер в тамбур. Видит картину: лицом к двери, прижавшись к ней всем телом, стоит наш герой и самозабвенно орет. Милиционер говорит ему, мол, гражданин, прекратите безобразие. Ноль реакции. Милиционер хватает гражданина за плечо и пытается его развернуть лицом к себе, чтобы безобразие все-таки прекратить. Гражданин делает какие-то судорожные отмахивающиеся движения рукой, но лицом к милиционеру не поворачивается. Зато его вопли становятся еще громче и выше. И в них органично вплетаются какие-то подвывающие нотки. Только минут через несколько милиционер въезжает в ситуевину. (милиционер, все-таки). А въехав, делает попытку облегчить бедняге страдания и вырвать злополучную конечность из дверного плена. Кто хоть раз пробовал разжать двери в электричке, знает, насколько это безнадежное занятие. А тут еще и работать не удобно. Над мужиком-высоко, снизу-мешают его ноги, а посередине-прилипшее к дверям тело. Да и сам одуревший от боли страдалец в этом деле не помошник. Крикнув, мол потерпи еще немного, милиционер срывает стоп-кран. Поезд резко тормозит, что приятных ощущений мужику опять-таки не добавляет. Из динамика слышится рассерженный монолог машиниста, нехорошие люди, мол, не стоит понапрасну стоп-кран дергать, и всем было лучше, если бы стоп-кран привели в исходное состояние.

Милиционер несется через весь вагон к заветной кнопочке с родной надписью "Милиция" (эта кнопочка, если кто не знает, обеспечивает связь с машинистом). Нажав на нее, милиционер кратенько описывает ситуацию и просит открыть двери по правой стороне. На что машинист ему отвечает, что он прекрасно знает расположенные неподалеку дачи и дачников, причем знает он их не с лучшей стороны. Эти нехорошие люди всегда норовят в этом самом месте поезд остановить. Но сегодня не их день, так как он, машинист, на поводу у всяких разных не пойдет и будет стоять здесь хоть до утра, но двери не откроет. Милиционер кричит в переговорник, что он представитель власти и не придумал всю эту историю, что он требует... что человек страдает... На что ему отвечают, что электричку ведет Папа Римский, а сказки про зажатые в дверях члены лучше всего рассказывать своей бабушке, имеющей внука-недоумка, который с пьяных глаз ничего умнее придумать не может. И что до ближайшей станции машинист не намерен нарушать инструкции и открывать двери. Мужик воет милиционеру, мол, хрен с ими, закрывай скорее стоп-кран, уж лучше ехать, чем без толку стоять.

Милиционер через весь вагон несется закрыть стоп-кран. А надо заметить, что переговорное устройство работает только в одну сторону-в сторону машиниста. Машинист же отвечает по громкой связи. Поэтому в курсе этой истории оказался уже весь поезд. Стоп-кран закрыт, поезд опять поехал. Машинист посылает напарника на всякий случай проверить странное сообщение. Напарник прибегает. Убеждается. Сообщает машинисту, мол, все так и есть на самом деле. Машинист отказывается верить, подозревая напарника в сговоре с шутниками или в подкупленности дачниками. Напарник прибегает обратно в кабину и предлагает недоверчивому машинисту убедиться во всем самому.

Машинист идет, строя на случай ложной информации планы мести напарнику. Приходит. Убеждается. Возвращается в кабину. Связывается с диспетчерской, обрисовывает ситуацию и просит подать к ближайшей станции (на счастье мужика, достаточно большой) карету скорой помощи.

В диспетчерской не верят. Грозят машинисту страшными карами и лишением премии в случае шутки, но все-таки со станцией связываются. Там тоже во все это не очень верят, но скорую высылают.

Тем временем поезд подходит к станции. Останавливается. Двери открываются. У совершенно обессилевшего и осипшего мужика подкашиваются ноги и он падает вперед. Стукнувшись своим измятым хозяйством об асфальт платформы, мужик теряет сознание, затихает и начинает скатываться в щель между вагоном и платформой. Вовремя выскочивший из тамбура милиционер предотвращает падение на рельсы. Тут подоспели и медики. Они грузят бренное тело на носилки и под пристальными взглядами прилипших к окнам пассажиров, уносят останки былого достоинства вместе с их несчастным обладателем. История эта имеет счастливый конец.

Операция хозяйству мужика не потребовалась, так как, помимо гематом, оно никаких серьезных повреждений не поимело. Вследствие чего, все довольно скоро зажило и стало как новенькое, не потеряв ни своих размеров, ни основных и вспомогательных функций. А вот голосовые связки у мужика еще не скоро восстановились. Видимо, прав народный фольклор, утверждающий, что если оттянуть хозяйство до колен, то порвутся в первую очередь именно голосовые связки, а не какие другие.

Kirill?

пиво. Между делом говорю, мол, не хочешь попробовать поуправлять машиной? В ответ: "Хочу".

Так, дело осложняется тем, что мы в городе и человеку ни разу не сидевшему за рулём этот самый руль на городской дороге не доверишь. Единственное что приходит в голову - ехать на автодром, который находится за городом. На том и порешили.

Приехали. Покружились энд покатались. Интересно как? Думаю нет, т.к. речь не об этом.

Тут, не помню кто из нас, предложил ceкс в машине. А что! Вокруг никого, темно, да и ни разу до этого в машине не доводилось...

Паркуюсь на краю автодрома, движок не глушу - зима же. Раскладываю сиденья... Пытаемся улечься... @#$%^ть - те кто занимался ceксом в шестёрке, тот меня поймёт. Разложились, улеглись, раздеваемся... Поцелуйчики, обнимальчики и т.д. Только разошлись (у меня штаны на коленях, рубашка на распашку, у подруги кроме носков ничего)... Стёкла запотевшие, движок гудит, музыка играет... Сквозь музыку вдруг прорывается короткий вой милицейской сирены........

@$%... Отрываюсь от подруги, поднимаю голову и смотрю в заднее стекло, сквозь которое отчётливо видно мигание сирен... Твою мать! И следующей фразой была какая? Догадались. Молодцы. А что прикажете говорить в таких случаях?

P.S. Всё просто: на автодроме частенько малолетки бросают угнанные машины, после того как накатаются, и наши гибэдэдэшники заезжают туда с проверкой... А тут мы... Одни... Естественно, проверить надо.

P.S.S. Когда я сел к ним в машину в наспех застёгнутой рубахе и держа в руке штаны, дабы не упали с меня, менты расплылись в улыбке... А после моей фразы "Ну и кто вы после этого" заржали и отчалили. ..

(с) Vladimir® (vn.kominet.ru)

со стволом на стол кидает: «Не играйся тут без меня, он заряжен! » А у меня бабочки в животе. И сразу мокренько. И в голове: «Наша служба и опасна, и трудна. И на первый взгляд как будто не видна. На второй как будто тоже не видна. И на третий тоже! » И я точно знаю: «Это оно!»

Но потом надоедает с ним по ночам чертей ловить и духов с гранатами. Все-таки психика покалеченная, к мирному времени не приспособленная.

В тридцать мне нравились желчные интеллектуалы. Такие слегка разочарованные в жизни. А если он еще и харизматичный алкоголик, то ваше ништяк. Чтобы внутри много-много Кафки, а сверху европейский лоск с налетом раннего Бегбедера. Сидит он, несет всякую экзистенциальную херь про неотвратимую тщетность бытия. А у меня бабочки в животе. И сразу мокренько. И в голове играет «Минорный свинг» Джанго. И я точно знаю: «Это оно!»

Но потом надоедает и я такая: «А можно обойтись без этой упаднической еб@нины? И просто начать жить? »

Теперь, когда мне сорок, мне вообще все равно, как выглядит мужик. Но когда он входит такой, и: «Бейб, донт ворри! Что у тебя там? Кран потек? Или колесо пробило? Ща я все решу!» И я точно знаю: «Это оно!».

Но уже никакие это не бабочки, а спазмы мочевого пузыря. Поэтому и мокренько. И музыки этой вашей не надо. Лишнее и ни к чему. Но если у такого мужика в доме работают все выключатели, я еще может и замуж выйду. В третий раз.

С целью закрепления успеха, пригласил девочек к себе в комнату на «рюмку чаю». Во время «чаепития» у моих корешков начали подозрительно поблескивать их паскудные глазки. После ухода гостей дело дошло до легкой конфронтации. Во избежание мордобоя между близкими, Валера - самый благоразумный из жинтыльменов – предложил разыграть «объект» на спичках. Учитывая численное превосходство претендентов, пришлось согласиться. По жизни я везучий и, соответственно, вытащил «счастливую» спичку. Еще немного выпив, я лег спать с твердым намерением назавтра Зайчика задрать.

Утром я проснулся от нечленораздельного мычания. Мой верный друг Валера от возмущения не мог сказать ни слова! Он лишь, как умная собака показывал рукой куда- то в сторону коридора. Очухавшись, я рванул за ним. Вломившись в комнату к новым знакомым, мы обнаружили Вовочку в постели Зайчика! Экстрагировав гада из девичьей кроватки, мы решили по - разику звякнуть ему в бубен. Однако, зашедшая на шум вахтерша, спасла его от справедливой кары.

Движимые обостренным чувством социальной справедливости, мы с Валерой двое суток не впускали мерзавца в комнату. Не знаю, где ночевал вероломный соперник (впрочем, что тут непонятного), но присутствия духа он не терял. Через некоторое время, сжалившись и впустив по крышу комнаты блудного (в прямом смысле слова) соседа, мы стали его воспитывать. Причем, нравоучения чередовали с подзатыльниками и пинками.

Через некоторое время Вовочка загрустил. Валера, проведя скоротечное дознание, установил, что нарушитель трехстороннего пакта подцепил ГОНОРЕЮ (я же говорил, что я везучий)!!!

На этот раз уже на нашей улице наступил праздник!!! Иезуит Валера многократно предлагал «коту помойному» идти сдаваться в вендиспансер, при этом, поясняя, что врач наверняка сообщит в деканат и Вовочку вытурят за аморалку. Герой романа, в свою очередь, ходил за мной, просил прощения за свой проступок и поскуливая слезно молил оказать ему скорую, братскую медицинскую помощь. Через пару дней я позволил себя уговорить. Вовочка метнулся по общаге, нашел сомнительное лекарство, шприц, которым пользовалось не одно поколение горемычных студентов, и тупые иглы к нему.

По плану санации я должен был ввести больному недругу пять инъекций в задницу. При этом потерпевший сильно нервничал и «колотился» (с бабами бы так)! Я успокоил его, заявив, что проколю курс, как нежная семнадцатилетняя медсестра!

Итак. «Операционная». На топчане жопой к верху лежит Вовочка. В углу комнаты в конвульсиях бьется боевой соратник и ассистент Валера. Над Вовочкой я – начинающий ветеринар со старым шприцем и отсутствием, какого- либо сострадания к пациенту. Оказывается, бицилин имеет обыкновение застывать в иглах (но мне-то об этом, откуда было знать?). С учетом этого, а также тупых игл для введения одной дозы приходилось делать по 10-11 дырок в похотливом самце. Вовочка лежал с волосатой окровавленной жопой и дико вопил:

- Какая ты нахрен медсестра!!! Ты же живодер х*ев!!!

Меня от хохота начинало колотить в такт с Вовочкиными подергиваниями, Валеру просто скручивало в его углу!

Указанная экзекуция через день повторялась. За пять сеансов мы полностью удовлетворили чувство мести, но уколы делать я так и не научился!

оказывается, есть нормы минимального веса тела, подвешиваемого к парашюту. Пятьдесят, что ли, килограммм. А у него - сорок восемь с половиной. Ему так и сказали: твоей, мол, бараньей массы не хватит для раскрытия парашюта никак. Не говоря уже о наполнении купола. Но он все же как-то уговорил тренеров-инструкторов, чтобы взяли его. Пока, мол, теория, да прыжки с вышки, да прочие тренировки - время пройдёт; а там я сала наем, я ж молодой, я ж расту ещё... Очень уж он хотел быть в армии десантником - насмотрелся тогдашних фильмов про ВДВ.

В общем, пошли ему навстречу - приняли в секцию.

По его словам, был он на всех тренировках не в числе последних; инструктора иногда даже ставили его всем остальным в пример.

Питался усиленно, действительно "наел" с полкило мускулов - а всё ж до нормы не дотягивал немного.

Как бы то ни было, а подошло время первого настоящего прыжка. Инструктор так и сказал ему: "Ты, друг, без взвешивания даже и не мечтай ни о чём. Есть правила. Первый прыжок - не шутка, и я ещё на свободе пожить хочу".

Ну, что было парню делать?

Перед взвешиванием выдул он, одну за другой, шесть бутылок лимонада "Дюшес". Еле-еле - так он рассказывал - влезло.

Прошёл взвешивание - норму даже превысил чуть-чуть.

А дальше начался сущий кошмар: пока - парашюты; пока - самолёт; пока взлетели, пока высоту набрали...

Инструктор, говорит, мне что-то перед прыжком толкует, а у меня так на пузырь давит, что аж в глазах булькает. Не помню, говорит, как из самолёта сиганул.

Первый раз обоссался ещё в воздухе.

Второй раз - уже на земле, пока парашют усмирял...

А в остальном, говорит, в общем, всё было, как и ожидал от первого прыжка: состояние - эйфория напополам с облегчением.

Выстроли, мол, нас после, когда все отпрыгались - а у меня "промежность" до самых ботинок мокрая. Ну, ржали, конечно...

Я - рассказывает - и не пытался даже обьяснить, что к чему. Боялся, что из секции за обман выгонят...

Да ещё и то меня немного успокоило, что ржали не над одним мной: в строю оказался ещё один с мокрой "промежностью" - здоровый восьмидесятикилограммовый бугай...

явку с институтских парткомов тогда строго спрашивали, тем более, в "идеологическом вузе"). Ну вот, ходит она с утра пораньше по общаге, стучится громко во все двери и призывает всех идти голосовать. И не уходит, пока ей не откроют и не скажут что-нибудь типа: "Да, да, идем." И вот добралась она таким манером до комнаты, где жил Сеня - здоровенный парень, отличавшийся решительностью и полным отсутствием чувства стыда. Стучится Саперова к нему в дверь - никакой реакции. Еще стучится - то же самое. Но в комнате явно кто-то есть, ибо оттуда явственно доносятся звуки - дело в том, что как раз в этот момент Сеня занимался ceксом. Саперова не успокаивается, колотит в дверь, кричит: "Открывайте, я слышу, что вы дома!"Из-за двери слышится ругательство, затем дверь распахивается, и перед Саперовой предстает Сеня - в чем мать родила, с могучим членом в состоянии максимальной эрекции, и спрашивает раздраженно: "Ну, чего надо?!" Опешившая Саперова машинально лепечет: "Сеня... Надо сходить проголосовать..."Сеня: "Сейчас, кончу - и проголосую!" И захлопывает дверь. Свидетели этой истории говорят, что Саперова несколько минут стояла перед дверью с открытым ртом, затем повернулась и тихо ушла из общаги. К ее чести, надо добавить, что никаких последствий для Сени эта история не имела.

аргументируют: Мы, мол, здесь не первый год работаем, сотни мужиков голых каждый день видим, и никакого интересу к ним через это уже не имеем.

Ну, раз так - мне по барабану. Снимаю каждый раз трусы, и - отдаюсь умелым струям. Сам даже слегка медсестер жалею - молодые еще, а уже им мужики обрыдли... во, работа собачья у них...

Прихожу в очередной раз на гидромассаж, залезаю, как положено, без трусов, в огромную ванну. Приходит медсестричка лет тридцати, симпатичная, с усталым личиком, и начинает меня гидромассажировать - из специального шланга лупит под водой сильным напором мне в спину и другие части тела. Говорит: так ложитесь, сяк ложитесь, перевернитесь, лицом ко мне, от меня. А я бултыхаюсь там, значит, как она велит.

Потом она кладет свою трубу в сторону и сваливает за перегородочку. Я вылезаю и одеваюсь потихоньку. И слышу сквозь перегородочку такой диалог негромкий из двух женских голосов:

- Ты чего такая?

- Да, так...

- Че, опять?

- Да...

- Да, у меня тоже так бывает. Когда старички - то по фигу. А когда молодые мужики понаедут, бывает, за день так насмотришься - потом уснуть не можешь...

Я, конечно, был очень польщен. Но больше на гидромассаж не ходил. Пускай труженицы спят спокойно.