ДЖЕЙМС БОНД
Новая - старая история от старого гэбэшника - Юрия Тарасовича:
Толковый парень Игорь, закончил школу с золотой медалью и хоть родители его были простые московские интеллигенты, рискнул без блата, поступать в институт военных переводчиков. Конечно же провалился.
Забрали в армию, отслужил два года и с помощью
После окончания с отличием института военных переводчиков, на Игоря вышли "определенные" люди из "определенных" органов, и конечно же предложили послужить на благо родины. Парень, не задумываясь, согласился. Предложение было более чем заманчивое - служить во внешней военной разведке, и не где-нибудь, а в городе - герое Вашингтоне, под крышей Советского посольства. Поскольку ЦРУ, будет конечно же в курсе, что Игорь работает на разведку, нужно обрубить возможность для американцев получения о нем информации: где жил, где учился, кто родители и т. д. Для этого ему сделали некоторые поправки в анкете: изменили номер школы, убрали армию и институт, добавили отсрочку от армии по здоровью. Оставили только имя и фамилию. Поставили задачу: Ты под видом простого двадцатипятилетнего новобранца - переростка, идешь служить в армию, естественно не лейтенантом, а рядовым. «Отправят тебя на ЗФИ, Землю Франца – Иосифа, там ты спокойно прослужишь месяц, и уже оттуда тебя переправят в Вашингтон. Таким образом - вся информация о тебе, будет обрубаться на ЗФИ, а туда ни один американец и на 1000 километров не подберется».
Игорь сказал: «Есть! » и отправился выполнять поставленную задачу на благодатную Землю Франца - Иосифа, мужественно и стойко перенося все тяготы и лишения воинской службы.
Прошел месяц.
Потом второй...
Наш славный разведчик, заброшенный в полярные снега, как мог выкручивался в месиве диких дедов и затравленных салабонов. Опыт первой срочной службы ему очень пригодился.
А в это время случилось в стране 19-е августа 1991 года... .
И как-то военной разведке, да и всему генштабу, было слегка не до Игоря... Ну так бывает, не обижаться же на Родину.
Через полгода службы, парень решился доложить своему командиру:
- Товарищ старший лейтенант, я вынужден посвятить вас в государственный секрет особой важности: На самом деле я не рядовой вашей части, а сотрудник внешней военной разведки в звании лейтенанта. Мне срочно необходима связь с Москвой.
Старлей прокашлялся и ответил:
- Боец, если бы ты ссался и срался под себя, я бы еще понял - человек солидно косит. Но нести такую хрень, это даже для такого чмошника туповато. Ты прекрасно знаешь, что у нас коси не коси, а самолет за тобой не прилетит. Всем тяжело, все были салабонами. Терпи коряга.
Ладно, я помогу тебе. Вот тебе лом, поработай над замерзшими кучами говна возле сортира, косить может и разонравится... Это все, что я могу для тебя сделать.
…………………………………………
Отбарабанил наш Игорь два года, как один день.
Приехал домой и с тех пор слова: РОДИНА, ОТЕЧЕСТВО, ПАТРИОТИЗМ, стали для него ругательными. Теперь он работает в школе учителем английского, немецкого и французского.
Когда забрали в армию я весил 88 кг. А когда мать приехала на присягу, то не узнала - за месяц похудел до 67. Прошло уже 7 лет, всё отъелось обратно (ещё и с запасом), жизнь превратилась в рутину. Как же хочется на пару-тройку месяцев обратно в армию: привести себя в форму, отдохнуть от работы, кредитов и прочей суеты!
Начало 90-х, в магазинах на полках пусто. К нам на корабль пришел молодой зеленый лейтенант Рахим, по национальности узбек (тогда в нашей армии их хватало). Как-то узнал, что никто из нас не пробовал настоящий узбекский плов и пообещал с первой получки его приготовить. Первую его получку нам пришлось ждать долго, месяца три, так как в это время были очень популярны задержки с зарплатой. Наконец долгожданная зарплата получена и Рахим отправился в поселок на предмет покупки баранины, риса, зиры, шафрана и прочих ингредиентов для правильного плова. Вернулся обратно грустный. Говорит, зиры и шафрана я не нашел (ну, это понятно, откуда такая экзотика на Севере, мы и не рассчитывали), а вот мясо, крупу и морковь купил. Но из мяса в магазинах была только курица, а рис пришлось заменить гречкой. Но, нужно отдать должное, гречнево-куриный плов был приготовлен со всей тщательностью, по классическому узбекскому рецепту!
Навеяло историей про водку в снегу...
Нас в далеком... году везли в армию служить, погрузили поезд на сборном пункте и через всю страну в Одессу.
Меня тогда напугали, что в армии денег отнимают, а мама мне дала с собой
10 рублей. На них тогда можно было купить 3Кг сливочного масла. Считайте сами. Короче, прибыли в Одессу в 2 часа ночи, транспорт будет утром, нас, 200 человек, сгрузили в подвал вокзала, там кассы на местные направления. Кто на полу, кто на сиденьях. Мы в этом подвале сидели часов 8. Меня больше всего долбала мысль про эти 10 рублей. Короче пристроился я к прилавку кассы, он был сделан из дерева, а по краю отделан алюминием. Вот в щель между деревом и алюминием я затолкал эту десятку, а сверху этикеткой от конфеты. Сейчас все жвачкой залепляют, а тогда во всех щелях конфетные бумажки торчали. Обычное дело.
Через 2 месяца, когда закончился курс молодого бойца, и дали первое увольнение, я среди бела дня спускаюсь в этот подвал, там куча местного хохляцкого народа, и на глазах у настоящего бендеровца, вот как в анекдоте, небритый, с бутылем горилки и сала, вот на глазах у него я с прилавка на котором он провел минимум пару часов, я вытаскиваю 10 рублей. Вы бы видели его глаза...
Случилась эта история лет 8-10 назад. Райвоенкомат. Призывная комиссия. Перед дверью памятка для призывников, чтобы они правильно представлялись: «Я, Иванов Иван Иванович, прибыл на призывную комиссию…» Всё идёт чин-чинарём по давно налаженным рельсам, пока пред очами комиссии не предстаёт паренёк, довольно-таки ярко выраженной восточной наружности, и с порога лихо представляется: «Я, Иванов Иван Иванович, прибыл…». Тут его перебивает женщина-врач, член призывной комиссии, в руках у которой были документы призывника: «Постой-ка, какой ты Иванов, тут у тебя в документах другая фамилия указана! ». – «Так на двери же Иванов написано! » Минут 10 вся призывная комиссия лежала под столом, а потом долго решала, в какие именно войска направить данного призывника, чтобы причинить наименьший ущерб доблестной российской армии.
На срочной службе в Тикси курил трубку
83-84-й год служил в Тикси в караульной роте в/ч 30223.
Бухта Тикси, порт Тикси, поселок Тикси, аэропорт Тикси - Заполярье, Крайний Север, южное побережье моря Лаптевых.
И что-то летом 83-го попросил письмом маму прислать мне курительную трубку и табак к ней. Вскоре получил просимое. Мама
Субъективно мне очень нравился материал головки - древовидный вереск - потому что помнил стихотворение "Вересковый мед".
Привычку иметь НЗ хавчика и курева приобретают в армии все. Поэтому сразу написал гражданским друзьям, что если надумают сделать мне подарок на ДР, - пусть шлют трубочный табак.
К 10 сентября прислали несколько пачек отечественного "Капитанский" и "Любительский".
И очень вовремя!
Потому что осенью 83 года и в гражданских магазинах Тикси, и в Военторге исчезло курево!
Как нам объяснили - бухта рано закрылась льдом, и кораблик, на котором кроме прочего были табачные изделия, не дошёл до порта.
В продаже скоро закончились даже "ВТ" по 80 копеек. Оставались кое-где молдавские "Мальборо" по рупь-пятьдесят.
"Оставь покурить" слышалось постоянно. Даже офицеры бычки стреляли.
А я курил трубку фабрики Ява с головой Мефистофеля из корня древовидного вереска.
Иду в курилку - за мной очередь: "Оставишь? "
Выкуривал не более половины набитой головки, потому что нижний табак обретал горечь.
Скажете, что мундштук после меня обсасывали... А я потом снова набивал трубку для себя... Но это армия... Табачный голод заслуживает сострадания не меньше, чем голод обычный. Там и мне, и другим случалось докуривать чужие бычки. Или, - единственный за двое суток бычок на троих, и его передают друг другу, делая по две короткие затяжки...
Та трубка пропала.
Как-то так совпало, что заполночь дембеля отбыли на самолет, а наутро в кармане моей куртки не оказалось трубки. В армии это называется - "про[втык]ал".
В армии это называется - "про[втык]ал".
Нет, я просто патриот и решил в армию сходить, долг родине отдать. Сходил в армию, отдал долг родине и решил больше в такие долги не влезать.
Рассказ товарища от первого лица.
Призывная комиссия. Уже знал что, пойду в армию, а прикалыватся досих пор хочется. На просьбу врача нагнитесь и раздвинте ягодицы выполняю команду, смотрю себе между ног на врача и хриплым голосом спрашиваю:
- ДЕМБЕЛЬ ВИДНО? А он, падла: - НЕТ будет видно через два года.
А он, падла:
- НЕТ будет видно через два года.
Было дело в 1987 году. Служил я срочную в доблесной Красной Армии в пожарной охране. Кто служил , тот знает, что порарные жили в отдельных зданиях, рядом со своими автомобилями. И вот однажды отметили мы день рождения вечером. Не напились, но выпили порядочно. И вот заходит дежурный по части(а мы его вовремя засекли) .Я ему доложил, дескать все в порядке(держась как можно дальше от него). После он заходит в казарму(а она маленькая , на 7 человек) где якобы спят 6 человек. Как можно не услышать перегар, оставалось для меня загадкой до того момента, пока я не проитал его запись в журнале проверок "Прверил наличие личного состава, нарушений и замечаний нет. Дежурный по чати к-н Волков. 24 часа 25 минут"
То ли он сам под газом был, то ли посчитал что у пожарных 25 часов в сутки!
Рассказал родственник.
На срочную службу в Советскую Армию он попал по призыву в первые месяцы после окончания Великой Отечественной войны. Их часть находилась в
Берлине. От читателя требуется немного напрячь воображение.
Идет по улице Берлина рота наших солдат. Построены, как это принято, по ранжиру. Первые ростом повыше. Те что за ними - немного пониже. А у тех что в замыкающей шеренге - карабины практически по земле волочатся.
Наблюдающих за этим со стороны берлинцев эта картина приводит в веселое настроение. Смеются. Некоторые даже пальцем показывают.
Неприятно, конечно.
И тут напряжение разрядил старшина.
- Ничего ребята! - крикнул он, обращаясь к строю. - Победители-то - мы!!!
Одно из самых сильных потрясений в моей жизни, было знакомство с рядовым Адижоновым.
Было это в конце восьмидесятых, когда жители кишлаков служили в Советской Армии. Рядовой Адижонов был одним из них, обычный невысокий узбек, не говорящий на русском.
По службе мы не пересекались, он служил в роте охраны, а я - аэродромного обслуживания.
Например, только Адижонов мог поинтересоваться у дежурного по части:
- Таварыщ прапщик, я наряд прышел, сталовый нэ кушал, на х[рена] пы%дышь?
И все это совершенно обыденно, с честными глазами. Когда вокруг смеялись, удивленно оглядывался, поправлений не понимал. В батальоне сначала возмущались, потом махнули рукой.
В тот день был мой последний наряд, завтра я демобилизовался. Не спалось. В час ночи, я, помдеж по роте вышел покурить. На крылечке стоял и дымил рядовой Адижонов. Я подошел и хлопнул его по спине:
- Ну че, земеля, завтра домой еду. А тебе тут еще пол-года херачить, братан. Понимаешь? Да ни х[рена] ты не понимаешь... .
- Пол-года ху%ня, - отозвался вдруг Адижонов. - Полтора прослужили, еще пол-года как-нибудь протянем. Да, земеля?
Сигарета едва не выпала у меня из пальцев. Я медленно повернулся и встретил веселый взгляд раскосых глаз.
Адижонов говорил на русском не хуже меня. За полтора года службы об этом никто не догaдался. Так и оставили его, туповатого, в покое. То-то он над всеми прикалывался. Не знаю, как каким-то там десантникам и спецназовцам, а Адижонову будет о чем дома порассказать. А вы говорите - узбек...
А вы говорите - узбек...
В 1987 году после 1 курса КВЛУГА нас призвали в ряды Советской армии.
После дембеля вернулся, и на первой ВЛЭК доктор задаёт вопрос: "Употребление алкоголя? ".
Думаю, если скажу "не употребляю", подумает - врун, мол, после армии и не пьёт!
Если же скажу "употребляю", подумает - алкаш, что в лётном училище, мягко сказать, не приветствовалось.
Доктор, видя мои затруднения с выдачей правдивого ответа, в медкнижке сделала запись: "Пьёт мало, но часто".
Хорошее белорусское лето 1986 года
Утром взводный решил проверить действия пожарной команды роты. В 5 утра-«Пожарная команда- в ружьё», как положено все хватают предписанный инструмент, он на пожарном щите на улице- кроме огнетушителя, и строятся на плацу. Вылетели все на улицу, похватали своё- и тут «оператор огнетушителя»
Лето Белоруссии (ну так тогда она называлась) от лета Юга Украины отличается не такими уж высокими температурами, мне летом там было очень комфортно. Я уже дед, суета духов по казарме меня не касается, сижу на койке и наслаждаюсь прекрасным солнечным днём. Состояние полудрёмной нирваны… Пара бойцов- грузины, Акакий Табагари (узнать-бы как он сейчас, ) и тбилисец Мераб Кикнадзе уже покрасили своё и бензином (ну армия, возможно всё) отчищают хбшку. Да, тут надо немного про местную «географию» пояснить. Забор зоны, справа за ним наша спортивная площадка, примерно 5х10, небольшой плац, за ним тепличка, курятник, забор, небольшой откос-и Оршица. Из зоны проложена канализационная труба, один из её люков прямо на спорт-площадке, и дальше труба идёт в реку. В люке- небольшое отверстие, вот именно в него Акакий и слил грязный бензин. Ну а через пару минут Мераб кинул горящую спичку на люк. Кроме естественного сероводорода в трубе- растёкшийся и испарившийся бензин, получилась очень неплохая взрывчатая смесь. В общем вначале над люком появилось что-то вроде факела реактивного двигателя- как положено, с рёвом и наверное с метр высотой, только вверх ногами, а через секунд 10 рвануло- но не на площадке, а в курятнике, там тоже был люк. Высота курятника около двух метров- люк отпечатался на потолке, дверь вышибло, кур поглушило, а вот на петуха приземлился люк… На обед у нас был тогда куриный супчик. Два грузина чуть не поседели, но всё обошлось малой кровью, по паре нарядов на рыло и свободны.
Всё-таки хорошее и интересное место- армия. Please do not shoot the pianist. He is doing his best.
Please do not shoot the pianist.
He is doing his best.
Вспомнился случай из армейской жизни в далеком 1981м году. Тогда отмечался 40летний юбилей нашей части и ожидалось прибытие чинов из дальних гарнизонов нашей армии. Множество генералов, не могущих позволить себе опоздания, прибыли заранее установленного времени. Банкетный стол еще не был накрыт, на улице моросил дождь и наш комэско
Очередной генерал вскользь попенял на ошибку дневального. Сержант грозно зашипел на узбека и тот заорал, что было мочи:
- Эскадрилья, смирно!
Мы вытянулись во фрунт. Следующие гости были уже приветливо встречены его истошным ором, пока оглушенные не подали команду отставить. Так постепенно Ленинская комната заполнилась приезжими генералами и полковниками. Время ожидания затянулось и двое вышедших из нее генералов от скуки стало осматривать казарму. Железные койки лыжи, стенд информации. Посреди стенда белел лист ватмана с моей юмористической стенгазетой. Один из генералов пробежался по нему глазами, прочитал мой стишок, оценил мои карикатуры и звонко засмеялся. Потом подошел его коллега и прилип к листу. Тоже отсмеялся и открыв двери Ленинской призывно махнул рукой. Через минуту у стенда стола генеральская толпа, читали и перечитывали. Появился наконец наш комэско с докладом о готовности банкета, но его только мило похлопали по плечу и сказали:
- Дай дочитать!
Я расцвел, комэско жал руку и наделил меня небывалыми льготами. В столе у меня появилась пачка пустых бланков увольнительных за его подписью и печатью.
Когда старую газету менял на новую, то сослуживцы рвали ее у меня прямо из рук, разрезали на фрагменты и клеили их в дембельские альбомы. Творчество таким образом разъехалось по многим уголкам Союза. Подходили обделенные эпиграммой и спрашивали:
- А когда напишешь про меня?
По популярности в округе я обошел Хемингуэя, маршала Жукова и Рабиндрабата Тагора из нашей библиотеки.
Через год после дембеля сослуживцы пригласили меня к себе в Москву и один из них предлагал через свою сестру устроиться в редакцию. Я отказался, надеясь на родную Латвию.
В Латвии оказалось возможным устроиться только через контору КГБ, что меня в принципе не устраивало. Из тусовки я выпал.
Но вот уже шел 1992й год и на дне рождения тетки я встретился со своей кузиной. Она окончила в свое время рижский университет и занимала важный пост в городской системе образования. Я оживился и подсел к Рамоне. Оказалось, что она успела побывать с делегациями в Париже, Ватикане, Барселоне.
- Ну и как там? - спросил с большим интересом.
- В Минске кормили очень хорошо, подавали зразы, мясо кабана, гоголь-моголь. В Копенгагене своеобразную селедку...
Потом полчаса шло перечисление стран и блюд.
Я наконец не выдержал монолога этого убежденного гастрофизика и слинял из-за стола. Подходящую компанию я нашел спустя некоторое время у прибывших к нам скандинавских масонов. Было интересно. А потом узнал, что мастер издал свою книгу про Латвию в Дании, она пользовалась успехом. Наконец я достал ее и устроился для чтения. Блин горелый, она была написана в моем фирменном стиле!
Блин горелый, она была написана в моем фирменном стиле!
Тут про радиацию последние дни писать начали. Мне вспомнилось, как я из армии увольнялся.
Это было в городе Свободном Амурской области. 1988-й год. Комбат приказал уволить меня самым последним эшелоном, 30 июня и ни днём раньше. А на дворе только 31 мая. Я в наряде, помощник дежурного по части. Лежу себе на кушетке в закутке дежурки,
(рядовой) сидит за столом. Вдруг слышу "Бип. Бип. Бип". Так сейчас детекторы дыма попискивают, когда в них батарейки садятся. В дежурке есть только одна вещь, способная на такие звуки - индикатор-дозиметр
ДП64. Срабатывает при уровне радиации, если правильно помню, больше 2 рентген в час. Лениво прикрикиваю на дежурного, чтобы перестал играться и не трогал тестовый режим. Он отвечает, что и не думал трогать.
Пришлось вставать. Смотрю - тумблер в рабочем положении. И пикает.
Комбата в части нет, начальника штаба тоже. Дежурный по части (офицер) спит, ему с утра и до обеда спать положено. Причём, в какую нору он забился, чтобы спокойно поспать, никому не известно. Если строго по уставу, то самый главный в части сейчас я.
И что делать? Тревогу объявлять? Так в нашем железнодорожном батальоне объявить тревогу - это значит послать дежурного по штабу бегать по всем казармам, искать дежурных по ротам и объяснять, что тревога. И каждый будет спрашивать "а кто приказал? ", "а что случилось? ". Ну, в конце концов, построятся они через полчаса, а дальше что? Костюмов радиационной защиты всё равно в части штуки три, у меня в дежурке в шкафу лежат. Может самому надеть? Несолидно как-то, дембель всё-таки.
Первая мысль - проверить, может просто прибор сломался. У нас в гарнизоне пять отдельных батальонов рядом стоят. Звоню в соседний, самый образцовый. Там в дежурке какой-то молодой узбек сидит. Я его спрашиваю, прибор на стене висит? Висит. Пишит? Пищит, а что это? Объявляй тревогу, говорю. Не думал, что он такой послушный окажется, мало ли кто там звонить может. Это у нас такой бардак был, а у него батальон образцовый, ему тревогу объявить - кнопку нажать. И тут же слышу от их штаба сирену, их взвод охраны бежит оборону вокруг нашего штаба занимать (у нас один взвод охраны на две части был), двое с автоматами в штаб забегают - один караульного у знамени дублировать, второй к дежурке - меня от врагов защищать. Ну положено ему так.
Пока всё это происходит, посылаю дежурного по штабу искать и будить дежурного по части, а сам звоню в управление бригады. Докладываю, так, мол и так, сработал ДП64. Долго объясняю какому-то майору что это такое.
Обещает прислать к нам начальника химической службы. Ждём. Хорошо бы замерить уровень радиации, но единственный прибор со стрелкой, ДП5-А
(удивительно, что до сих пор эти названия помню), лежит далеко на складе, причём на каком именно, знаю только я и начальник материально-технической службы - я ему обычно помогал бумаги составлять.
Наконец, в штаб пришёл дежурный офицер. И начхим из бригады как раз подъехал со своим прибором. А наш прибор вдруг замолчал. И его ничего не показывает. Он снимает с себя часы, говорит "Я в этих часах в Чернобыле был", ставит свой прибор на максимальную чувствительность и подносит к часам. Прибор: "трррррррр". "Всё работает" - говорит. И уезжает. Через десять минут наш прибор опять запищал. И в остальных батальонах тоже.
Звоним начхиму. Он отвечает "Да выключите вы их"...
Тут я пересчитал имевшуюся в кармане наличность, дождался начальника штаба и пошёл договариваться. Вечером поезд уже нёс меня в Благовещенск, к ближайшему аэропорту.
Что это было я так и не знаю. Недалеко от нас была жутко засекреченная воинская часть с тремя заборами и кучей охраны. По слухам - РВСН
(ракетные войска стратегического назначения). Может у них какая-нибудь авария случилась.