Семейные истории

на крючок и забросил в эпицентр самого рыбного сайта знакомств.

В первый же день, на Саню клюнула Мэрилин Монро в парусящейся юбке на фотографии.

Ну, Монро, так Монро, ведь Саша на сайте тоже был не Александром, а целым Спайдерменом.

Слово - за слово, разговорились и через пару-тройку дней, не откладывая кота в долгий ящик, договорились встретиться в Сокольниках.

Вот и наступил самый волнительный момент. Саша приперся с большим букетом цветов, встал у выхода из метро и принялся жадно вглядываться в водопад вываливающихся на свет барышень.

Какая она будет? Почему не под своей фоткой? А вдруг страшная? Хотя, может наоборот, красавица и хочет заинтересовать не внешностью, а…

Вдруг откуда-то сбоку возникла девушка, она аккуратно дотронулась до Саши своим указательным пальчиком, улыбнулась и спросила:

- Это вы?

На Сашино счастье, «Мэрилин» была никак не хуже самой Мэрилин и Саша с удовольствием выдохнул:

- Я, а, это вам.

Мерелин взяла цветы, поблагодарила и сказала:

- Наконец-то мы с вами вышли из сети и встретились в реальной жизни. Хочу, чтобы между нами не было ненужных тайн, на самом деле меня зовут Алла и давай уже на ты. А тебя как зовут в миру?

- А я на самом деле Саша, очень приятно.

- Саша? Это даже лучше. У меня папу зовут Саша.

Парочка не спеша двинулась в сторону парка. И за те полчаса, пока они шли к фонтану, успели поговорить на сотню тем и, кстати, сойтись во мнениях, что уличное знакомство – это признак дурного тона и ни к чему хорошему оно привести не может, то ли дело интернет. Вот они писали – писали письма, узнали кое что друг о друге и только теперь вот встретились. Всему свое время.

Наш ботаник Саша совсем раздухарился и Алла всю дорогу заливисто смеялась над его шутками, а это очень хороший признак.

Они понравились друг другу.

Тут у девушки зазвонил телефон, она взяла трубку, поднесла к уху, потом вдруг вытаращила глаза и открыла рот, как рыба увидевшая карточный фокус.

Постояла так немного, спрятала телефон и зачем-то спросила у Саши:

- А, вы кто? Вы не Боб?

- Я? Я не Боб. А вы, что, не Мэрилин Монро?

- Монро?

Саша задумался и почему-то сказал:

- Жаль, что я не могу предупредить Мэрилин, что не приду, у меня даже телефона ее нет.

Потом Саша с Аллой, не сговариваясь, начали глупо хихикать.

Они уже месяцев восемь так хихикают у Саши за стеной, хихикают и что-то все время сверлят, ремонт делают.

Хихикают и сверлят, сверлят и хихикают…

Ну, да ладно, пусть, дело молодое…

и как рявкнет:

- Пошли скорее, а то тут столько народа, поубивать их охота!

Ноги тут же стали ватными, я так испугалась, что у меня первый раз в жизни возникла мысль просто развернуться и уйти.

Почему я пошла с ним? Все просто - очень хотелось жрать))

Когда мы поднимались на эскалаторе он снял очки и спрятал в сумку, а когда я спросила его про зрение, ответил, что носит их просто так, "для понта".

Убежать захотелось второй раз, но мы уже поднялись. Позже он признался мне, что тогда так перенервничал, что решил вести себя странно, чтобы запомниться: )

Мы пришли в кафе, я его почти не слушала, потому что уже похоронила это свидание. Потом я как-то начала его разглядывать, а он вроде и ничего такой, уже не похож на маньяка, глаза красивые, весёлые... .

Завязался разговор, мы проболтали два часа, расходились по домам уже если не парой, то хорошими друзьями.

На второе свидание он принёс мне гнездо. Это не шутка, я искала реквизит для съёмок рекламы, а во всех прокатах и театрах мой вопрос вызывал дикий хохот (что и понятно, между прочим), и естественно ничего не находилось.

И тут позвонил он. Я ему пожаловалась, что приключилась такая беда, а он попросил подождать немного. Через час у меня было фото гнезда, сплетенного из сена (у него дома жил кролик). Я не верила в это, пока он не привёз мне на встречу коробку с ним. И тут я поняла, что я хочу посмотреть, что будет дальше))

Через две недели мы стали жить вместе, так и живём до сих пор - весело и в любви: )

его в измене. Не знаю только с кем и где. Окажу содействие во всём, что от меня зависит. Требую полную конфиденциальность! Он всё-таки носит высокое учёное звание. В общем, надо накрыть их прямо в любовном гнёздышке! "

Я с интересом наблюдал за ней. А она продолжала:

"Каждый день от мужа пахнет спиртным! Домой он стал приходить позже, чем обычно и отказывается от ужина. Возможно, это какая-нибудь курица с его кафедры. Хотя, может, это кто-то из его студенток. Всё равно противно! Никакие деньги не пожалею, чтоб вывести его на чистую воду! ".

Мы договорились о цене, и я взялся за это дело. Три недели пролетели, ничего подозрительного в жизни объекта моего наблюдения не происходило. Вёл он себя, как порядочный семьянин. Утром шёл пешком на работу, благо университет находился поблизости. Там всё проходило чинно и благородно. Никаких любовниц, и даже намёка на флирт. Ну, разве только то, что прямо с работы наш профессор отправлялся в один и тот же маленький ресторан. Заказывал там себе куриный биток с картошкой фри, греческий салат и сто грамм коньяка. Мужчина трапезничал, не спеша, смакуя каждый кусочек пищи. А потом с довольным видом потягивал коньячок. Когда я снова встретился с его супругой, то предоставил ей подробный отчёт о слежке. Надо отметить, что она и обрадовалась, и задумалась одновременно.

"Дома чем вы его обычно кормите? " - спросил я. Она ответила: "Когда как. Обычно стараюсь кормить его рыбкой отварной или постными супчиками. Я сижу на диете. Фигуру берегу, ну, и ему полезно такое питание! "

Дорогие дамы, что я могу вам сказать по такому поводу. Следите за своими фигурами на здоровье. Но также помните и о своих мужчинах, кормите их дома хорошо и наливайте иногда сто грамм для бодрости. Тогда будет меньше поводов для беспокойства.

праздничному столу, начав поздравлять отца. Выпив первую рюмку за здоровье именинника, гости обнаружили отсутствие черного хлеба, то есть белого в избытке, а вот чернушечки гурманы не обнаружили. Отец решил проблему просто, подозвав меня, он толкнул короткий тост за здоровье наследника и, рассказав как он помогал по дому в семилетнем возрасте, впервые в моей жизни послал меня в близлежащий универсам за черным хлебом. В коридор у входной двери набилось с дюжину провожающих, наперебой давались советы о том, как правильно перейти дорогу, не выбирать черствый, как не обсчитаться и т. п. В суматохе мне позабыли дать на покупку деньги, о чем смущенный всеобщим вниманием я робко напомнил. Дедушка-юморист не преминул тотчас сострить: "Внучек, любой дурак за деньги купит, ты даром попробуй принести". На чуть подвыпивших гостей незамысловатая шутка произвела сногшибательный эффект, хохот стоял такой, что закладывало уши, обо мне все забыли и я несколько растерянный вышел на улицу. В семилетнем возрасте сказанное взрослыми воспринималось мною буквально, несмотря на смех, я принял слова деда за чистую монету. "Наверное, так нужно, -думал я, - первый раз хлеб необходимо выкрасть, это вроде как экзамен такой". Медленно брел я в сторону магазина, обдумывая план кражи, и тут удача улыбнулась мне, послав навстречу яркого представителя местной гопоты - шебутного семиклассника Гену, известного под кличкой "Зуб", знали его все, включая даже зеленых первоклассников как я. Я вежливо поздоровался с Геной и спросил у него - не приходилось ли ему брать в магазине хлеб, не заплатив за него. Вероятно, Гене в этот день заняться было решительно нечем, иначе и не объяснить, почему он соизволил помочь малолетке. С интересом оглядев меня, он спросил: "с[тыр]ить, что ли? " Я не был знаком с этим словом, но в контексте вышесказанного интуитивно я его понял. "Ага, - говорю, - с[тыр]ить! " - "Ну пойдем, щегол, покажу как это делается", - согласился помочь добрый Гена.

В магазине Гена незаметно спрятал хлеб за пазуху и благополучно вышел с ним на улицу, передавая мне буханку, он посоветовал мне не воровать хлеб. "Слишком велик он пока для тебя - спалишься, начни с вещей помельче", - напутствовал меня сэнсэй Гена.

Дома с законной гордостью я положил буханку черного хлеба на праздничный стол. "Как ты умудрился купить хлеб? Ты же так и ушел без денег? " - в унисон спросили папа с мамой. Немного переиначив дедушкину шутку, я сказал: "С деньгами любой дурак купит, а я с[тыр]ил! " Тишину, воцарившуюся за столом, нарушил звук разбившегося хрусталя - выпавшая из рук деда рюмка. "Я же пошутил, внучек", - сказал побледневший дедушка, глядя на грозную бабушку, - а слово с[тыр]ить я вообще не говорил", - пытался оправдаться дед. "Я тебе сегодня вечером пошучу - обхохочешься", - обнадежила деда бабушка.

Не совсем понимая чем провинился, я с дедом пошел снова в магазин с обновленным заданием - оплатить хлебушек. По дороге дед, взбодренный семьей, читал мне лекцию о подсудности воровства и недопустимости сквернословия. На кассе дед отдал шестнадцать копеек, извинившись за мою забывчивость. Там же в магазине дед купил пару пива и на обратном пути, уже хорошо повеселевший и пересташий бояться бабушку, доверительно поделился со мной: "Знаешь, внучек, деньги не самое главное в жизни, часть своих денег я потратил на выпивку, часть на женщин, а остальными распорядился глупо". Не получался из деда хороший воспитатель, не тот характер...

Стояла осень 1980 года, трава была зеленее, небо голубее, а вода - мокрее...

Та легко и просто променяла сына на этого мужика. Просто привезла меня к моему отцу, дав в руки все необходимые документы. Она позвонила в дверь его квартиры, услышала звук открывающего замка и убежала. А я остался стоять.

Дверь открыл отец и опешил увидев меня. Он понял сразу, кто я. Завел в квартиру.

Его жена приняла меня хорошо -также, как и их дети, дочка и сын. Отец хотел сначала отдать меня в приют, но его супруга не дала этого сделать, сказав, что я ни в чем не виноват. Просто святая женщина.

Я поначалу ждал свою родную мать, думал, что она вот-вот вернется за мной. А потом перестал, и начал жену своего отца называть мамой.

Мой родной отец не питал ни к одному своему ребенку теплых чувств, не говоря уже обо мне. Меня он считал лишним ртом, но продолжал содержать, как и остальных членов семьи.

Сам он был довольно-таки деспотичным человеком. Когда приходил домой, мы запирались все вместе в детской комнате и старались не попадаться ему на глаза. Его жена не могла уйти от властного мужа, детей он бы не отдал ей из принципа. Вот так годами и терпела все его гуляния и припадки злости. Она научилась его избегать и когда нужно, подавлять его гнев, защищала нас от скандалов и криков. В доме была тишина, мы знали расписание и не нервировали отца. Главное, мы не нуждались ни в чем, а мама дарила нам любовь и ласку за двоих.

И когда он все-таки ушел к очередной молодой любовнице, мы все вздохнули с облегчением. На тот момент мы уже были практически взрослыми. Сестра и брат заканчивали школу. По стечению обстоятельств, мы были ровесниками, поэтому я тоже готовился к выпускным экзаменам в школе. Вот так, трое выпускников. Мы помогали друг другу, подтягивая по предметам.

Каждый из нас мечтал поступить в престижный институт. Отец, хоть и не был с нами ласков, но оплатить учебу обещал и сдержал свое слово. Мы поступили и выучились, получив те специальности, о которых мечтали.

А потом случилось так, что наш отец умер. После него осталось хорошее наследство.

Его последней любовнице не досталось ничего — она просто не успела его женить на себе. Ну а мы все стали полноправными хозяевами его фирмы и денежных счетов.

Мы продолжили развивать бизнес. И настал тот момент, когда нужно было ехать за границу, открывать новый филиал. Решили, что главным в том филиале буду я.

Я предложил забрать с собой нашу маму — она как никто другой, достойна была уехать в теплую страну. Мои сестра с братом, поддержали мою идею.

И вот настал тот момент, когда мы должны были уезжать. И тут вдруг нарисовалась моя родная мать. Я узнал ее сразу. Моя детская память запечатлела ее образ на долгие годы. Она решила вдруг вспомнить обо мне, узнав, что я уезжаю: «Сынок, я твоя настоящая мать! Неужели ты забыл меня? Ты стал таким взрослым. А я так скучала и переживала, как ты живешь. Давай, наконец-то, будем жить вместе! »

Я поражен был ее наглостью: «Конечно я помню тебя! Помню, как ты убегала от дверей, оставив меня совсем еще маленьким. И ты мне не мать. Моя мама сейчас уезжает вместе со мной. А тебя я даже знать не хочу».

Развернулся и ушел. И ни капли не сожалею об этом.

Моя мама — та, что не побоялась взять ребенка своего мужа от посторонней женщины, воспитавшая меня в любви и ласке. Она сидела со мной, когда я болел, она была рядом когда мне первый раз разбили сердце, она успокаивала меня после ссор с друзьями, учила меня, прощала мне шалости и глупости, терпела мои капризы в подростковый возраст, никогда не напоминала, что я ей не родной. Для нее я стал сыном, для меня она стала мамой! Другой у меня нет!

Мы уехали с ней в другую страну. Там я встретил свою будущую жену, маме она понравилась и у них хорошие отношения. Мама не стала помехой моей личной жизни, более того, она отважилась устроить свою жизнь. Она встретила милого мужчину, я был только за. Она заслужила свое счастье! Сейчас мама много путешествует, часто навещает своих детей и внуков. Я смотрю в ее радостные глаза и понимаю — я рад, что она есть в моей жизни. Она мой ангел-хранитель!

маманей. Но хотелось-то свободы!

И тут свекровь моя Валентина решила сделать нам царский подарок. Она в очередной, четыреста десятый раз, воссоединилась со своим супругом (пупсиным отчимом), освободив нам свою жилплощадь.

Через неделю, правда, передумала и предложила махнуться. По ее новому стратегическому плану мы перебираемся жить в квартиру отчима, а они будут жить в ее апартаментах.

Супруг свекрухин был счастлив. Он о совместном проживании с ненаглядной Валентиной уже и не мечтал, а тут такая пруха.

Переезжали мы с чемоданом трусов, швейной машинкой и двумя подушками. Другим скарбом ещё не обогатились.

И вот занесли мы, значит, свои сокровища в панельную двушку и огляделись. А тааам. Там все, как в лучших домах советских холостяков - шторы не раздвигаются, они посажены на грязь, а линолеум приобрёл несвойственны ему рельеф.

Но зато мы одни и никто не говорит, куда убирать ложки. Их ещё, кстати, найти предстояло.

Десять часов подряд мы мыли, скребли, стирали, чистили и вытирали эти сорок квадратных метров. В три часа ночи пошли выносить мусор. Надо ж доделать! Встроенный перфекционист не спит, он бдит и требует ставить точки в конце каждого предложения.

Спустились посередь ночи во двор с рафинированным в мешки и коробки г? ***ом, зачеркнуто, добром, и встали у подъезда. Куда идти-то? Ни погуглить (Гугл только через пять лет появится, в 1998 году), ни прохожих спросить, ни по запаху сориентироваться. Фонари не горят, помоями не воняет.

Шаримся по дворам, гремим сломанным торшером. Обсуждаем, как теперь обратную дорогу искать будем. Перекрикиваемся в темноте, чтоб хоть друг друга не потерять. И тут такой голос сверху:

- Ойч, молодые, чего ищем в потёмках?

У мужика видать бессонница, он покурить вышел на балкон, а тут мы торшер выгуливаем. Суетимся.

Уж не знаю, что он про нас подумал, когда мы у него спросили про геопозицию помойных баков, но вряд ли заподозрил в нас шпионов. По крайней мере в комментариях мы этого не услышали. Там все больше было сомнений в наших интеллектуальных способностях.

Но инструкцию в шагах и поворотах выдал. Следуя в точности указаниям навигатора, тут опять зачеркнуто, мужика в трусах и с сигаретой, мы благополучно добрались до пункта назначения и наконец-то избавились от неприятной ноши.

А потом гуляли в ожидании рассвета. Дома-то все вокруг на одно лицо. И когда наконец нашли нужный, были счастливы.

И ещё были счастливы целый день, и кусочек следующей ночи. Пока мне попить не приспичило. Свет включать не хотелось, чтоб глаза не резало со сна, но хруст под ногами насторожил.

- Вот ведь свинота, - подумала я про пупсика, - накрошил на пол и не убрал за собой, как будто горничную ожидал.

И включила свет.

Проснулся весь подъезд. Пупс так бежал на крик, что вынес дверь из спальни. Лбом. Хотел присоединиться к моему соло, но увидев кино, передумал. И мне рот ладошкой прикрыл, чтоб связки не сорвала.

Почему-то ни свет, ни мои верхние басы, ни хруст раздавленных соплеменников сильно не напугали богатую на потомство популяцию тараканов. Они продолжили недоуменно метаться в поисках привычной продуктовой корзины.

Ещё позавчера она была полна деликатесов. Тут тебе и проросший картофель, забытый в авоське за батареей, и раскисшая пачка гороха, и прочий гарнир, вытекающий из перемороженного и оттого не закрывающегося холодильника.

В общем, было чем со вкусом поживиться, а теперича вся общепитовская столовка воняет лимоном и непотребно блестит чистым потом. Ещё и в холодильник не зайти - дверь оттаяла и перекрыла доступ к охлажденному комбикорму.

- Где харчи? - напряжённо шевелила усами в нашу сторону орда прусаков.

Закрыв дверь на кухню и подперев ее шваброй, мы тихонько ретировались.

- Откуда они взялись? - недоумевал пупс, - мы же весь дом вычистили и их не было.

- Вернулись с каникул, видимо. Были на море. Вон какие загорелые, - умничала я, мелко подрагивая глазом.

Наутро ни одного таракана в кухне не обнаружилось. Чертовщина какая-то. Но мы на всякий случай прикупили два баллона самой зверской отравы и стали ждать ночи.

Не дождались.

В этот раз на крик пупсик бежал не так прытко. Дверь спальни осталась на месте.

За какой-то страшной надобностью я полезла в шкаф под кухонной раковиной и задержалась там. То ли мусорное ведро инспектировала, то ли вентиль на воду подтянуть решила. И ещё такая удивилась, что трубы водопроводные какие-то не стандартные: толстые и покрашены в коричневый цвет.

Ну, вы уже поняли, да?

Орать я начала, когда коснулась этой «трубы», а она пошла волной и расступилась. Это тараканья рать, впустую набегавшись ночью, стянулась на водопой, на мокрые трубы и тоже мне была не рада.

Чуть позже, выработав оба ядовитых баллона на злосчастный водопроводный узел, мы сидели на улице в ожидании момента, когда наконец-то рассеется химическое облако и в квартире можно будет дышать не только в акваланге.

Первым на разведку ушёл пупсик. Он обещал мне помахать в окно, если не задохнётся. В окно не помахал, вышел ногами во двор.

- Я не смог до окна дойти, - сконфужено лепетал мой храбрый мужчина, - там горы трупов и это, они хрустят. Давай ты их как-нибудь сама утилизируешь? А я подстрахую, если чё! - и взмахнул страховочным утюгом.

Четыре полных совка хрустиков или два килограмма (при переходе на метрическую систему) насобиралось в трехлитровую банку с полиэтиленовой крышкой. В пакет-то ссыпать их страшно было, а ну как оживут и полезут! Тут никакая страховка не спасёт.

Банка была снесена на уже известную нам помойку и выставлена отдельным экспонатом. Вслед нам неслись ругательства. Бабка орала, что мы испортили прекрасную банку, а мужик возмущался, что такой клёвый (в смысле, клюёт на него хорошо) прикорм для рыбалки потравили! Ироды.

Зато мы были совершенно довольны. И тараканы к нам больше не приходили. Даже соседские к ужину не заглядывали.

груз экспресс-доставкой немец ответил, что заберет сам, т. к. вещь ценная, и он боится за ее сохранность.

Он приехал на легковой машине в пятницу к обеду, купил пару мелочей, которые точно не могли вызвать простой агрегата, поблагодарил и уехал. А в понедельник ровно в 8. 00 утра снова стоял под воротами. Оказалось, забыл какую-то гайку.

Несколько месяцев спустя история повторилась до мелочей. Пятница — склероз — понедельник. Когда он в третий раз, и снова в пятницу, прикатил за деталью вроде электролампочки, я час умоляла его перезвонить в офис и уточнить список, чтобы не пришлось возвращаться. Клиент бил себя в грудь и уверял, что в этот раз все в порядке. Ну а в понедельник в 8. 00...

Я записала его в список людей «с приветом» и больше ничего не уточняла, руководствуясь принципом, что клиент всегда прав, а коллеги за привычку возвращаться прозвали его лейтенантом Коломбо.

За эти годы Коломбо перезнакомился и скорешился со всеми нашими кладовщиками, периодически привозя им в подарок бутылку яичного ликера. Каждую пятницу он оплачивал счет и покупал маленькое уплотнение за пару евро, а в понедельник — еще одно, поменьше, за несколько центов по другой накладной.

Я даже не пыталась понять экономику такой логистики Германия-Италия-Германия, ее не объяснит ни один учебник, кроме прикладной психиатрии.

В прошлую пятницу клиент опять приехал. Но не один, а с приятной женщиной лет сорока пяти.

— Майне фрау захотела завод посмотреть, — пробубнил он.

Немец протянул мне список из четырех позиций, по традиции, это был копеечный вздор, который проще было отправить экспресс-почтой. Всё было в наличии, я сама проверила по базе.

После этого клиент попросил:

— Покажи моей супруге завод, ей очень интересно цеха посмотреть. А я сам на склад схожу, меня там все знают.

Еще бы не знать! Вылитый лейтенант Коломбо, только мятого плаща не хватает.

Мы с немецкой фрау пошли смотреть производство. Вопреки словам клиента, супруга к грохочущим станкам интереса не проявила. А когда мы вернулись в офис, нас встретил расстроенный клиент:

— Да что за черт! На складе нет фильтров.

У меня глаза полезли на лоб. Как нет?! Их там 187 штук по программе!

Сзади с трагичным лицом и бутылкой яичного ликера в руках стоял наш кладовщик:

— В программе сбой, показывает под две сотни в наличии, а полка пустая.

Фрау явно скисла, на лице читался немой вопрос: «И когда мы теперь уедем домой? ».

Клиент умолял кладовщика:

— Цвай штук, плиз.

И наш работник по мере сил старался помочь на смеси языков:

— Цвай? Я в понедельник быстренько подвезу, к 12. 00 будут на месте. Мондей Гут?

Я вообще не понимала, что за бред происходит. Мне хотелось взять кладовщика за грудки и ткнуть носом в стеллажи с фильтрами, но при клиентах выяснять отношения с коллегами не стала.

Как только немцы вышли за ворота, я тут же накинулась на коллегу:

— Ты слепой или дурной?! Эти фильтры на полке слева лежат, я сама их видела! Как можно было их не найти? Их больше сотни.

Кладовщик посмотрел на меня с сочувствием:

— Это ты сама слепая и дурная одновременно. Ты что, не поняла? Его же жена дома убьет!

И тут до меня дошло абсолютно все. Этот находчивый товарищ годами под предлогом «производство стоит, срочно нужны запчасти» уезжал на выходные к нам, на залитое солнцем озеро Гарда. Гулял, пил, отдыхал от семьи и ни в чем себе не отказывал. А законной супруге показывал два счета за разные дни и рассказывал басни про итальянцев, у которых нет никакого «орднунга», вечный бардак на складах и сиеста, и приходится днями ждать детали!

Наш кладовщик проявил мужскую солидарность, взял всю вину на себя и спас шкуру Коломбо от праведного гнева супруги. И тем самым, похоже, обеспечил себя яичным ликером до конца жизни.

от книжки.

— Не-е, я это так, мысли вслух просто, — открестился я от лишних телодвижений. — У нас всё равно не из чего делать, а в магазин я идти не хочу.

Проходит еще пять минут, и тут жена как бы невзначай вспоминает вслух:

— Там молоко есть скисшее.

— Да я уже не хочу. Читай, не отвлекайся.

Спустя ещё какое-то время она закрывает книгу и сдаётся.

— Ладно, сделаю я тебе блинов.

— Да говорю же, не надо!

— Я рецепт вспомнила хороший, а молока у нас всё равно только штук на пять хватит. Я быстро, — вскакивает она с дивана и уносится на кухню, откуда до меня начинает доноситься звон посуды и жужжание блендера, а позже и шипение масла.

Опомнился я где-то через полчаса, когда заметил антенну кошачьего хвоста: самой кошки видно не было, её скрывал жирный туман, расстилающийся над полом в комнате. Жена до сих пор отсутствовала.

Осторожно зайдя на кухню, я впервые увидел, как женщина превращается в ведьму. Всё как в кино: шкафы нараспашку, повсюду баночки, скляночки, скалочки; под белоснежной мукой скрываются колдовские тайны, половина кухонного гарнитура и холодильник. На чётырех конфорках в чётырех разных сковородах румянятся аппетитные кружочки, сотканные из бог знает каких химических соединений. На большом блюде под сливочным маслом, утопают два десятка готовых блинов; деловито булькает электрический чайник, а жена в полном неадеквате разговаривает с тестом.

— Всё нормально? — спрашиваю я, боясь любого варианта ответа.

— Ма-а-ас-ло, — словно из далекого космоса раздается голос супруги.

— Чего масло?

— Закончилось. Сходи в магазин.

— Так может, и не нужно больше? Мне и пяти штук хватило бы, куда ты столько напекла, а главное, из чего?

— МАСЛО!

Я убежал в магазин, проклиная свой бескостный язык. Ближе к одиннадцати стало понятно, что блинов уже не хочется ? хочется спать, но вот вернуть жену так просто вряд ли получится. В глазах её горели первобытные костры — природный инстинкт «накормить ближнего и не дать племени погибнуть голодной смертью» овладел моей супругой.

Когда звон воображаемых старинных часов в моей голове отбил полночь, комната распахнулась.

— Иди есть.

«А может, завтра? » — вертелся вопрос на языке, но так и погиб в глубинах моего страха.

— Вкусно? — смотрит на меня хищным взглядом моя ненаглядная. Мы сидим за столом, передо мной гора блинов, в кружке — чай, в глазах — слёзы.

— Офень фкуфно! А ты чего не ешь? — еле шевеля набитым ртом, спрашиваю у жены.

— Да я пока готовила, так нанюхалась, что как будто наелась.

— Можно я спать пойду?

— А для кого я старалась?

Два дня мы эти проклятые блины уже едим: на завтрак, обед и ужин, заворачиваем в них всё, что заворачивается, а они всё не кончаются.

Короче, больше я на ночь художественную литературу не читаю. Больно уж калорийная она и опасная.