Медицинские истории #хирург

головой о бетонный пол и, что самое страшное - с западением языка. Разумеется, из медиков рядом оказались только мы: несмотря на хорошую реакцию и правильные действия, вытащить язык не получилось. Парень стал задыхаться - появился цианоз носогубного треугольника, а девчата-официантки только побежали звонить в "скорую". Пока я с хирургом и травматологом думали и колебались около полуминуты - Юрик схватил ТУПОЙ столовый ножик и с размаху пробил надгортанник парню, тут же засунув в трахею кусок соломинки из бокала. Спустя минуту парень сделал первый вдох. Через несколько минут приступ перешел в глубокий сон с булькающими звуками из импровизированной канюли.

В общем, первым прибежал на крики ближайший к злачному месту наряд ППС. Аж до приезда врачей мы до-о-о-лго отмазывали Юрика с окровавленными руками и орудием преступления на тарелке, что случившееся - не бытовуха, а правильные действия в чрезвычайной ситуации.

Когда мы потом расспрашивали Юрика о том, как он решился и почему не сомневался, тот с абсолютной профессиональной непосредственностью ответил:

- НИ ОДИН КЛИЕНТ ЕЩЕ НЕ ЖАЛОВАЛСЯ! !

не спиться, решил собирать материал для кандидатской, благо, в эпоху всеобщей диспансеризации статистического материала можно было набрать сколько угодно. Еще в институте я увлекался проктологией и стал собирать случаи по заболеваниям прямой кишки. Всем ,кто приходил ко мне на прием в поликлинику за осмотром хирурга, я делал ректоскопию. (Для неспециалистов поясняю, что ректоскоп - это такая металлическая трубка, которую вставляют в задний проход для осмотра прямой кишки на предмет всевозможных заболеваний. Процедура довольно неприятная). Нужно сказать, что в те времена (да и сейчас) хороший врач в деревне - это величина. Но сначала он должен завоевать авторитет, люди должны поверить в то, что он - действительно ВРАЧ. Причем, оценивают профессиональные качества врача местные жители по каким-то своим критериям. Я уже полгода работал в районе и провел несколько действительно сложнейших операций, но никто мне яйца, молоко не приносил ,и в деревне сложилось мнение, что "молоденький дохтор - странненький: всем в [п]опу трубку суеть и что-то пишет". Спустя некоторое время произошел случай, который все изменил. Смотрел я как-то молодую женщину ,доярку ,и ,как обычно, попытался осмотреть прямую кишку. Но ввести ректоскоп дальше 5-7 см не смог. Я делаю ей в карточке запись "осмотрена хирургом. беременность ? " и направляю к гинекологу со словами - что-то у вас с маткой не то, может быть ,узел или беременность, пусть вас гинеколог посмотрит. Она выходит в коридор, и я из-за не плотно прикрытой двери слышу ее восхищенный шепот " Ну-у , бабы! Вот это дохтор, так дохтор! В [п]опу раз глянул и сказал, что я беременна! Во дела-то". С тех пор авторитет мой стал непререкаем.

как я осталась жива, хотя шансов казалось бы не было:

Я родилась в 1999 году в городе Магнитогорске. Я была вторым ребёнком в семье, поэтому никто не ожидал никаких возможных проблем. Однако, я родилась с исключительно тяжёлой аномалией строения сердца и абсолютно минимальными шансами на выживание. Врачи не давали мне больше трёх возможных месяцев, единственным возможным вариантом для спасения на тот момент была операция в Германии за 100. 000 долларов. Конечно же, моей семье это было недоступно. Врачи умоляли отказаться от меня, и родственники семьи тоже. Родители и не думали об этом варианте, поэтому сразу же из роддома меня перевели в городскую больницу. Мое сердце не разгоняло кровь, и из-за этого она застаивалась в нём, оно увеличивалось в размере и давило на легкие. В 3 месяца я была в весе новорождённого ребёнка. Каждый день мог стать последним. Однако, я оказалась слишком живучей, и никто не понимал, каким образом. Одна медицина Челябинской области могла лишь поддерживать мое более-менее возможное «нормально» состояние, но не вылечить.

Спустя время мои родители узнали о клинике в Ереване и фонде «Норк-Мараш». Это детский кардиологический центр, который делал сложнейшие операции в области кардиологии за счет фонда и моя семья схватилась за этот шанс. Напомню, что на дворе 1999 год. Связаться с клиникой из Челябинской области невозможно практически никак. И моя мама решает написать письмо «Почтой России». Как вы понимаете, если бы она отправила его именно почтой, то дошло бы оно скорее всего только сейчас. Моя мама на почте в очереди была в ужаснейшем состоянии. Понятно почему. И в этот момент к ней подошел пожилой мужчина и спросил, что произошло. Она рассказала и тогда услышала: мой племенник завтра летит в Ереван. Он сможет письмо отвезти - и мама на доверии отдала ему это письмо. Это одна из первых случайностей в последующей цепочке тех, в которые сложно поверить, но которые в итоге спасли мне жизнь. Уже через день письмо было в клинике и привезли его в день конференции врачей.

Письмо зачитывал главный хирург, Грааер Саакович, который в будущем трижды оперировал меня. Врачи сразу после прочтения письма приняли решение браться за мой случай, как сказал главный хирург: Счёт идет не на дни, а на часы - однако, на тот момент деньги фонда уже были потрачены. За тот год прооперировали порядка 20 детей. Денег уже не было. И весь персонал клиники отказался от своих зарплат и содержания, чтобы спонсировать операцию. Сразу, без каких-либо сомнений. Однако, появилась другая проблема - связаться с моей семьей и оперативно доставить меня в Ереван.

И вот снова по счастливой случайности у одного из врачей клиники в Челябинске жил брат, и он в тот же день позвонил ему и попросил найти мою семью. Человека, которого попросили меня найти зовут Артём, сейчас он мой крестный отец. Он в ту же ночь занялся поиском моей семьи по телефонным справочниками Челябинской области. И нашёл. На звонок дома ответил отец и сказал, что мы с мамой находимся уже в Челябинске. Он сразу же поехал в больницу. Нашёл нас и сказал, что нас берутся оперировать. Через чуть больше суток я уже была в Армении. Однако, оставалась другая проблема. Оплата операции и реабилитации была решена, но необходимы были, как их называл мой хирург, «винтики-шпунтики» из США стоимостью 15. 000 долларов. Жена Артёма, моя крёстная, Таня на тот момент была известной телеведущей (она кстати брала интервью на первой инаугурации Путина) и во всех газетах разместила информацию о счёте для сбора средств. Конечно, ничего с помощью этого способа не смогли собрать. Пара поступлений и всё. Казалось, что теперь всё - жизнь дала шанс и сразу же его отняла. Но, как говорится, х[рен], потому что в этот момент появляется «хороший человек», который с условием, что его имя никогда не будет озвучено переводит одну сумму всем платежом. Моя семья так и не знает, кто это был. Он был другом моего крёстного. По факту именно он дал мне шанс. И меня прооперировали. В полгода была моя первая операция длительностью около 8 часов. В дальнейшем будущем у меня было ещё две операции. В 5 и в 12 лет. Самая сложная была в 5: кома, клинические смерти, атрофия мышц, переучивание говорить и очень долгая реабилитация.

Эту историю я сейчас рассказала вам лишь с одной целью: даже когда кажется, что шанса нет, когда буквально в любую минуту может случиться катастрофа и пути назад нет - всё может стать хорошо и именно благодаря людям. В такие времена только вместе можно спастись. Один незнакомый человек с добрым сердцем может спасти вашу жизнь. Одна случайная встреча. Один звонок, один разговор. Я очень прошу вас не терять надежду и верить, что однажды все станет лучше. Что вы сможете вздохнуть так же, как и я, полной грудью, хотя месяц назад ваше сердце разрывало само себя и вы не могли дышать. Сейчас уже всё хорошо, я здорова в пределах своей нормы, и особо это всё не мешает мне жить.

истории. А по этому предмету, будучи студенткой, я даже учебника не брала в библиотеке. Потому как по программе полагался нам учебник некоего Р. , относительно коего у всех более-менее сведущих в истории личностей велось тайное соревнование: кто обнаружит в нём больше чуши. Историю же я всегда любила, хотя порой имела точку зрения, отличную от официальной, зато всегда могла подтвердить её фактами и ссылками на источники. Соответственно, преподавателям бойкая студентка, демонстративно заявившая, что "эту хрень" не возьмёт даже в руки, запомнилась, и на экзамене - я точно знала - какой бы билет я ни вытащила, только им не отделаюсь. "Пытали" меня где-то с час, "прогнав" по всем эпохам от Гостомысла до новейшего времени, отпустили с пятёркой, после чего я вдруг ощутила ЭТО. Как будто во рту у меня - орех. Неудобно. Заглянула в рот с помощью зеркала: под языком имелась непонятная штука... Ну, если я скажу, что с грецкий орех величиной, то совру; скажем, с крупный орех-фундук. Почему оно не ощущалось раньше - совершенно непонятно. Разве что оно выросло за какие-то час-два. Могло или не могло? На вид штука напоминала очень твёрдый упругий шар белого цвета и не болела. На чирей - непохоже, гноя внутри вроде бы не наблюдается... Есть - неудобно, дикция - как у Цицерона - того самого, который камешки во рту держал. Что характерно - не проколоть, не раздавить, ибо неудобно, больно, страшно, негигиенично... Резать! К чёртовой матери! Так начался мой поход по врачам. Первым, естественно, был терапевт. Посмотрел... Направил к хирургу. Хирург сказал, что находящимся в полости рта не занимается, и отправил к стоматологу. Стоматолог сказал, что занимается только зубами и дёснами, а язык - не в его компетенции, и отправил... к венерологу: удостовериться, что сия дрянь - не венерического происхождения. Венеролог сказал, что не знает, что это такое, но к его сфере компетенции точно не имеет никакого отношения. Несколько прибалдев уже от хождения по кабинетам (кто-то думает, что это всё было в один день? Да фигушки! К каждому врачу нужно ещё взять талончик и дождаться своей очереди), я вернулась обратно к хирургу. Тот посмотрел на меня недружелюбно и послал... Не туда, куда вы подумали. А к челюстно-лицевому хирургу, вообще далеко. Челюстно-лицевой хирург сказал, что может изменить мне форму челюсти, а язык его не касается, чтобы я не валяла дурака и отправлялась... к стоматологу. Отправилась я в итоге к главврачу. Устроив образцово-показательную истерику, добилась того, что терапевта, хирурга и стоматолога собрали в одном кабинете, чтобы они между собой разобрались, в чьей компетенции должна находиться данная пациентка. Все трое жаждали видеть меня снова примерно так же, как упитанного наглого таракана, и прямо-таки мечтали не встречаться со мной больше никогда в жизни. Посовещавшись, троица "эскулапов" решила: "ни вам, ни нам", и отправила меня... К онкологу! Что само по себе было нехилым таким шоком. Онколог, меланхолично обозрев не-пойми-что, "обрадовал" меня тем, что будь это рак, он уже был бы неоперабельным, впрочем, на рак вроде бы не так чтобы очень похоже, но если удалять, то как бы не пришлось вместе с языком(! ), потому как непонятно, насколько широко и глубоко эта дрянь уходит... В общем, что это такое, он точно сказать не может, а потому рекомендует встать на учёт в онкодиспансер и проверяться каждый месяц в течении двух лет: может, само пройдёт. А может, язык за это время отвалится... Короче, либо сд@хнет ишак, либо падишах. В онкодиспансер я не пошла: на фиг надо. Все возможные варианты врачей, имеющих хотя бы гипотетическое отношение к проблеме, исчерпались. Куда дальше? К гинекологу или к окулисту? Или уж прямо к психиатру?! Естественно, ни к тому, ни к другому, ни к третьему. А отправилась я... в косметологический кабинет. Опыт лечения прыщей прижиганием (правда, на лбу подбородке) имелся, и косметолог знакомый, пусть и шапочно, - тоже. Сначала, конечно, замотал головой: никак нельзя, надо идти к... Я объяснила, что там уже была, и меня послали... Так что, без записи посещений, за красивые бумажки из рук в руки и под мою личную ответственность очень прошу плеснуть от души жидкого азота... В общем, дня через три "бяка" отвалилась без последствий. Что это было - не знаю по сей день. Внимание, вопрос: о чём думали все врачи, гоняя меня по замкнутому кругу? И за что все они получали зарплату?

в наркозе, разрез, вывинчивание шурупов и удаление фиксирующей пластины. Лёгкая, по моему мнению, операция, 5-10 минут работы хирурга.

Моё мнение, однако, поменялось после одного случая.

Молодой здоровый мужчина, сломал ногу лет пять назад, открыли и применили фиксаторы. А сейчас ему требуется их удалить — начались боли, шурупы начали прорываться через кожу.

Наркоз, пациент на столе, кожу стерилизовали, поехали.

Сразу скажу — уехали недалеко…

Отвёртка, которой положено идеально подходить к шурупам — оказалась из нового набора, другой фирмы, тупо не подходящая по размеру.

Легкая паника, принесли все наборы — того набора, что нужен — нет. Фиаско, полное и чреватое множеством неприятностей. Да и перед пациентом неудобно — понадобится ещё одна операция, ещё один наркоз.

Хирург задумался… и его таки осенило: тщательно замерив размеры, его идея — размыться, перейти через дорогу от госпиталя — громадный хозяйственный магазин, найти подходящий размер отвертки и вернуться, стерилизовать и использовать.

У меня потемнело в глазах, анестезиолог всегда танцует от печки самых скверных сценариев к более приемлемым.

Отозвал его в сторону:

— А если об этом узнает СМИ?! Мы же позору не оберёмся, над нами станет ржать вся страна! Да и госпиталь огребёт массу серьёзных последствий. Я уж не говорю про иск пациента, справедливо недовольного ненужным наркозом и потерей времени.

Я предложил обзвонить все соседские госпиталя и директор оперблока села за телефон. Вещь, кстати, обычная — госпиталя часто помогают друг другу.

А еще попросил позвать самую старую и опытную ассистентку хирурга, со стажем работы в районе 40 лет.

В течение пяти минут мы получили две новости. Первая, плохая — ни один из госпиталей нам помочь не смог, у них уже много лет такие наборы не использовались. Вторая — получше, Карен вспомнила, что был такой ящик для старых инструментов.

Все бросились его искать… и нашли! Затаив дыхание, мы перерыли его содержимое — и вот он, родненький, отвертка из богом забытого набора!

Простерилизовали и в операционную, хирург вывернул шурупы и снял две пластины.

Фуу… ну, слава Творцу, хорошо, что хорошо кончается!

Выводы мы сделали самые жёсткие, обязав хирурга совместно с операционной командой проверять оборудование, ДО ввода в наркоз.

Ну, а лично я — укрепился в главном постулате анестезиологии: всё, что теоретически может случиться — случится, рано или поздно.

Хороших всем вам выходных!