что анестезия мне необходима. Затем подробно рассказал о её рисках.
Потом, согласно протоколу, мне делали ЭКГ плода (около сорока минут) и подключали меня к разным капельницам («ой, простите, опять не попала, у вас плохие вены, попробуем другую руку»). Затем договаривались с анестезиологом и ждали его подтверждения.
К чему жизнь меня точно не готовила, так это к тому, что до спасительного укола было необходимо присоединить электроды к головке ребёнка. После пяти минут попыток, а по ощущениям — вечности диких мучений, доктор пробормотал что-то про неправильные провода, вызвав у меня приступ истерического смеха.
«Адри, — булькала я по-русски, вытирая слёзы, — этот засранец не те провода с собой принёс. Он в меня интернет кабель пихает да? Он, с…. ка, восьмой сезон «Игры престолов» собрался смотреть прямо у меня из матки? »
Медицинская команда, к счастью, приняла моё клиническое веселье за позитивный настрой и даже похвалила меня за выдержку и стойкость, показав большой палец.
В итоге интернетное оптоволокно заменили нормальным проводом, всё, что надо и куда надо, подключили и, наконец, отвезли меня в операционную на другой этаж (покатушки через всю больницу со схватками — это ужасно, ужасно). И там снова ждали явления врача народу.
Потом они снова втолковывали мне про то, как это всё опасно и нежелательно.
Всё вместе — около трёх часов. Мне было очень больно, и нужна была какая-то точка концентрации, каковой и стал явившийся мне в снопе света анестезиолог. Я теперь всё поняла про образ мужчины-спасителя и про то, почему женщины зачастую влюбляются в своих врачей независимо от специализации.
— Слушай, — прошипела я доверительно мужу между схватками, — а врач прямо ceкси. И высокий такой… Смотри, кольца на пальце нет…
— Вколите моей жене успокоительное или что там у вас принято, — занервничал наконец Адри, судорожно дёргая себя за воротник свитера, — вы что, не видите, ей плохо, она заговаривается уже…
Журналистка Санне ван Мейенфелд как-то сделала обзор самых забавных вещей, которые говорят роженицы в процессе. Получилась очаровательная подборочка совершенно в голландском стиле.
Когда рождался мой брат, пришлось накладывать щипцы. Моя мама увидела это и закричала: «Это же для салата! Какого хрена вы тут пихаете в меня кухонные принадлежности? »
Мамины роды были стремительные. Ей было страшно больно. Они поехали в больницу и по дороге остановились на заправке. Пока папа заправлялся, к нему подъехал мужчина на инвалидной коляске и попросил купить ему пачку сигарет. Мама высунулась из окна и заорала, насколько хватало сил: «Не вздумай помогать хромому засранцу! Поехали! »
Когда родилась моя дочь, мой муж, который не знал, что большинство детей появляются на свет личиком вниз, забился в истерике: «О боже, у неё нет лица, нет лица! »
Подруга, увидев вытянутую голову только что родившегося первенца, заверещала: «Он некрасивый. Мне не нравится. Засуньте его обратно! »
Когда на сестру надели маску с веселящим газом (используется в качестве обезболивающего), она прошипела: «Я миссис Дарт Вейдер, и сейчас все умрёте» — и начала ржать как лошадь, забыв про потуги.
К сожалению, моё счастье продолжалось недолго. Кайфовала я около часа. После чего врач, заученно улыбаясь, объявил мне, что родовая деятельность слабая и что надо стимулировать окситоцином. А так как события, скорее всего, будут развиваться быстро, анестезию они отключили уже сейчас.
Тут я вспомнила совет подруги и начала мычать что-то о том, что я не корова, чтобы рожать естественным путем, и так далее, но моё блеяние не вызвало живого интереса у ветеринарной команды.
Потом мне было очень больно. По-голландски это называется «шторм схваток», который часто накатывает после стимуляции окситоцином. Мне жаль, что врачи приняли такое решение, приговорив меня к ещё нескольким часам мучений, тогда как мои подружки на десятисантиметровом раскрытии читали журнальчики и смотрели фильмы. Но утешаю себя тем, что главное — это здоровый ребёнок и моё относительно быстрое восстановление после родов.
Через два часа я впервые заглянула в глаза Лерочки. Чуть позже дочку отдали Адри, который осторожно прижал её к себе и что-то замурлыкал по-голландски, покачивая новорождённую малышку, драгоценную третью дочку, очередную свою копию.
И она тут же прекратила жалобно мяукать, закрыла глазки и принялась слушать, как папа тихонько обещал ей велосипед, зоопарк, и Барби в розовом платье, и даже пони по имени Маффин…
Отрывок из книги Виктории Хогланл "Голландские дети спят всю ночь" (предисловие доктора Комаровского), АСТ 2020
