В начале 60-х на киностудии имени А. П. Довженко снимали кинокомедию "За двумя зайцами". В главной роли Олег Борисов. Кинорежиссёром, снимавшим картину, был Виктор Иванов.
Он был очень импульсивным и эмоциональным. Мог мгновенно взорваться, довести себя до истерики и даже упасть от этого в обморок. Друзья в шутку называли его "психом без отрыва от производства".
Работая над подготовкой одной сцены, он придумал, чтобы главного героя перебросили через забор на улицу. Олег Борисов осторожно поинтересовался:
- Как всё это будет происходить в кадре?
- Очень просто, - ответил режиссёр. - Тебя возьмут за руки и за ноги вон эти крепкие хлопцы и выбросят за забор!
- Там же булыжная мостовая, - заметил актёр. - Можно расшибиться.
- Ничего страшного, - успокоил его Иванов. - Перевернёшься в воздухе и приземлишься на ноги, как кошка.
- Покажите! - подхватил его задор Борисов.
- А ну, берите меня и швыряйте! - приказал режиссёр статистам.
Те его, разумеется, швырнули. Приземлился Иванов аккурат на пятую точку и крепко ушибся.
После этого случая Борисов, когда от режиссёра поступало очередное фантастическое предложение, спасался волшебной фразой: - Покажите!
- Покажите!
Битвой московской спеси с петербургской простотой называли современники трагедию, случившуюся 10 сентября 1825 года в парке Лесного института. Стрелялись флигель-адъютант Владимир Новосильцев и поручик Семёновского полка Константин Чернов. Первый - московский аристократ, второй - сын отставного генерал-майора Пахома
Злой судьбе было угодно, чтобы один из приятелей Новосильцева пригласил его погостить в поместье Черновых под Петербургом, где он и познакомился с дочерью хозяина, Китти. Белые ночи, соловьи и прелестная девушка - флигель-адъютант влюбился и немедля попросил у Черновых руки их дочери. Разумеется, родители дали согласие: партия блестящая, да и Китти полюбила Владимира всем сердцем. Счастливый жених поехал в Москву за материнских благословением. Его мать, урождённая графиня Орлова (из тех самых Орловых! ), известию о помолвке сына не обрадовалась - в самом деле, незнатные Черновы им отнюдь не ровня. "У тебя будет жена - Пахомовна! " - ужасалась Новосильцева, но действовать решила "тонко", то есть подло, если называть вещи своими именами. Черновым написала, что даёт согласие на брак, а сама под благовидными предлогами удерживала сына в Москве, уговаривая его оставить эту блажь с женитьбой. Ведь должны же Черновы понять, что Китти Владимиру не пара - и сами расторгнуть помолвку...
Но простодушные Черновы не понимают. Не понимают, как можно говорить, что предложение в силе, но у невесты не показываться и свадьбу всё время откладывать. А по столице ползут слухи, один другого скандальней... Китти жалеют, понимающе осведомляются о её здоровье. Черновы оскорблены, и, защищая честь сестры, Константин вызывает Новосильцева на дуэль. Жестокие условия дуэли не предполагают мирного исхода: оба противника умирают от ран.
Убитая горем графиня велит построить на месте дуэли церковь, а Кюхельбекер пишет знаменитые стихи:
Клянёмся честью и Черновым:
Вражда и брань временщикам, Царя трепещущим рабам, Тиранам, нас угнесть готовым!
Царя трепещущим рабам,
Тиранам, нас угнесть готовым!
Не всем известно, но первый аппарат для записи звука создал вовсе не Эдисон. Ещё за двадцать лет до него, в 1857 году, французский учёный Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль получил патент на устройство под названием фоноавтограф. Почему же, спросите вы, помнят Эдисона?
Причина проста. Прибор предозначался исключительно для записи. Звук именно
И вот, в 2008, вдруг решили вспомнить де Мартенвиля. И подумали "тогда звук с бумаги, конечно, проиграть не умели, но с тех пор ведь полтораста лет прошло. Давай с современной техникой попробуем, благо бумажек после себя де Мартенвиль оставил немало".
Ходили, кстати, слухи что де Мартенвиль записал голос самого президента Линкольна, но это простая байка. Не бывал он в те годы в Америке.
Так или иначе, взяли исследователи те бумажки, выбрали где линии почётче, положили в сканер, и запустили программу по обработке. Качество звука оказалось не ахти, но кое-что разобрать удалось.
Одну из записей - самую старую, 9 апреля 1860 года - сперва сочли пением неизвестной женщины, но оказалось, что Эдуар пел сам. Просто пел он медленно, вот запись по ошибке и пробуратинили на двойной скорости.
Да, как и позже Томас Эдисон, Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль использовал слова известной песенки. Только, разумеется, не английской "У Мэри был барашек", а родной отечественной колыбельной "Au clair de la lune".
Во время отдыха Владимира Высоцкого в Сочи в его гостиничный номер заглянули воры.
Вместе с вещами и одеждой они прихватили и все документы, и даже ключ от московской квартиры.
Обнаружив пропажу, Владимир Высоцкий отправился в ближайшее отделение милиции, написал заявление, и ему обещали помочь.
Но помощи не понадобилось.
Когда он вернулся в номер, там уже лежали похищенные вещи и записка: «Прости, Владимир Семенович, мы не знали, чьи это вещи. Джинсы, к сожалению, мы уже продали, но куртку и документы возвращаем в целости и сохранности».
В 1880 году пара обуви стоила дороже, чем целая семья зарабатывала за неделю. Не потому, что кожа была редкостью. И не потому, что сапожники были жадными. Причина заключалась в одном-единственном этапе — соединении верха обуви с подошвой.
Этот процесс назывался lasting, и выполнить его могли лишь самые искусные мастера в мире. Они работали
Десятилетиями изобретатели пытались механизировать этот этап. Все попытки заканчивались провалом. Работа была слишком тонкой, слишком «человеческой». И всё изменилось, когда один молодой темнокожий иммигрант, едва говоривший по-английски, решил взяться за невозможное.
Его звали Ян Эрнст Мацелигер. Он родился в Суринаме в 1852 году. В 21 год приехал в город Линн, штат Массачусетс — центр обувной промышленности США. Днём парень работал на фабрике по 10 часов. Ночью, в одиночестве, в тесной комнатке, при свете почти догоревшей свечи, он изучал английский язык, техническое черчение и инженерию.
Шесть лет он создавал модели, ошибался и начинал сначала. Шесть лет слышал насмешки инвесторов. Шесть лет сталкивался с недоверием коллег, которые даже не представляли, на что он способен. И вот 20 марта 1883 года Патентное ведомство США выдало ему патент № 274 207.
Его машина — первая, способная быстро, точно и стабильно соединять верх обуви с подошвой — заработала. Там, где мастер изготавливал 50 пар в день, машина Мацелигера производила от 150 до 700.
Последствия были мгновенными.
Цены на обувь снизились вдвое. Бедные семьи смогли покупать прочную обувь. У детей появилась защита для ног. Рабочие наконец получили обувь, способную выдержать тяжёлые будни.
Но сам Мацелигер не увидел всего масштаба собственной революции.
Чтобы запустить машину в массовое производство, он был вынужден продать контроль над проектом.
Инвесторы стали миллионерами. Его изобретение легло в основу компании United Shoe Machinery Corporation, которая десятилетиями господствовала в мировой индустрии. Сам он получал лишь скромные выплаты. Никогда — достаточные.
Так бывает, когда есть талант, но нет власти.
Он продолжал работать изнурительно — по 16 часов в день, совершенствуя своё изобретение, пока организм не сдался.
Бедность, напряжение и отсутствие медицинской помощи сделали своё дело.
В 1889 году, в 37 лет, его жизнь оборвалась из-за тяжёлой болезни.
Те, кто разбогател на его идеях, жили в роскошных особняках и прославлялись как дальновидные предприниматели. А иммигранта, который на самом деле решил «невозможную задачу», надолго забыли. Более ста лет его имя почти не упоминали.
Лишь в 1991 году, спустя более чем век, его включили в Национальный зал славы изобретателей США. Но его наследие никуда не исчезло. Каждая пара обуви массового производства за последние 140 лет несёт в себе невидимый след гения Яна Эрнста Мацелигера.
Почему песня Фредди Меркьюри называется "Богемная рапсодия"? Почему она длится ровно 5 минут 55 секунд? О чем на самом деле эта песня? Почему фильм о Queen вышел 31 октября?
Фильм был выпущен 31 октября, потому что сингл впервые прозвучал именно 31 октября 1975 года. Он получил такое название, потому что "Рапсодия" - это
В песне рассказывается о самом Фредди Меркьюри. Будучи рапсодией, мы находим 7 различных частей:
1-й и 2-й акт - A Capella
3-й акт - Баллада
4-й акт - гитарное соло
5-й акт - опера
6-й акт - рок
7-й акт - "кода" или заключительный акт
Песня рассказывает о бедном мальчике, который сомневается, реальна ли эта жизнь, или это его искаженное воображение, которое живет в другой реальности. Он говорит, что даже если он перестанет жить, ветер будет продолжать дуть без его существования. Поэтому он заключает сделку с дьяволом и продает свою душу.
Приняв это решение, он бежит рассказать об этом своей матери и говорит ей: "Мама, я только что убил человека, я поставил пистолет у него к голове, и теперь он мертв. Я растрачиваю свою жизнь. Если я не вернусь завтра, иди дальше, как если бы ничто не имело значения... ". Этот человек, которого он убивает, - это сам он, Фредди Меркьюри.
Если он не выполнит пакт с дьяволом, он умрет немедленно. Он прощается со своими близкими, и его мать рыдает, слезы и отчаянные крики идут от нот гитары Брайана Мэя. Фредди, напуганный, кричит: "Мама, я не хочу умирать", и начинается оперный отрывок. Фредди находится в астральной плоскости, где видит себя: "Я вижу маленькую силуэтку мужчины". "Скарамуш, ты собираешься начать драку? "
Скарамуш - это "схватка" или спор между армиями с наездниками на лошадях (четыре всадника Апокалипсиса зла сражаются против сил добра за душу Фредди), и продолжается: "Молния и гром очень-очень пугают меня". Эта фраза появляется в Библии, именно в книге Иова 37, когда он говорит... "гром и молния пугают меня: мое сердце колотится в груди". Его мать, увидев, как он напуган решением своего сына, умоляет спасти его от пакта с Мефистофелем. "Он просто бедный мальчик... " Она прощает ему жизнь за эту монструозность. Легко пришло, легко ушло. Ты отпустишь его? " Их мольбы услышаны, и ангелы спускаются, чтобы сразиться с силами зла. "Бисмиллах" (арабское слово, означающее "Во имя Бога") - первое слово, которое появляется в мусульманской священной книге, Коране. Поэтому сам Бог появляется и кричит: "Мы не покинем тебя, отпусти его".
Столкнувшись с таким противостоянием между силами добра и зла, Фредди боится за жизнь своей матери и говорит ей: "Мама мия, мама мия, отпусти меня" (мама, отпусти меня). Они снова кричат с неба, что они не оставят его, и Фредди кричит "нет, нет, нет, нет, нет", и говорит "Беельзебуб (владыка тьмы), может быть, положил дьявола в тебя, мама. " Здесь Фредди воздает дань Вольфгангу Амадею Моцарту и Иоганну Себастьяну Баху, когда поет... "Фигаро, Магнифико", ссылаясь на "Свадьбу Фигаро" Моцарта, считающуюся лучшей оперой в истории, и "Великое славословие" Баха. Оперная часть заканчивается, и начинается рок-часть. Дьявол, разгневанный и преданный Фредди за невыполнение пакта, говорит ему: "Ты думаешь, ты можешь обижать меня так? Ты думаешь, ты можешь прийти ко мне, а потом бросить меня? Ты думаешь, ты можешь любить меня и позволить мне умереть? "
Удивительно, как повелитель зла чувствует себя бессильным перед человеком, перед покаянием и любовью. Как только битва проиграна, дьявол уходит, и мы достигаем последнего акта или "коды".
Итак, а давайте-ка, товарищи, примемся за нашего, так сказать, Дюму!
Дюма писал самостоятельно. Иногда. Но он был первым в истории культуры, кто прибег к труду «литературных [мав]ров». Давайте разбираться, кто же на самом деле писал «Трех мушкетеров», «Графа Монте Кристо» и другие знаменитые произведения.
«Литературными [мав]рами»
Многие фантасты, авторы детективов заказывают написание своих книг у малоизвестных писателей, журналистов и сценаристов.
Но, как правило, общую сюжетную линию, интригу и характеры персонажей писатели задают изначально. А вот «негры» уже пишут основной текст, используя свой опыт и трудолюбие.
Но Дюма вот так случайно, очень часто заказывал произведения целиком с нуля. Потом просто немного редактировал и выпускал под своим именем.
Почему ему писали? Потому что он был очень продаваемым и богатым автором и мог предложить за книгу «неграм» реально огромные деньги. Всего в разное время для Дюма писало 70 авторов!
Огюст Маке имел не совсем типичную биографию для писателя. Он был сыном богатого капиталиста, владельца фабрики. Но у Маке не было никакого интереса ко всем вопросам, связанным с бизнесом отца. Первая его работа - преподаватель истории. Потом он устроился в журнал, параллельно писал пьесы.
Друзья познакомили его с Дюма, который в то время уже был модным писателем, но еще не достигшим зенита славы.
Дюма понравился талантливый журналист и он предложил поработать вместе.
Для начала он переработал пару его произведений и поразился чутью Маке на хорошие истории и ярких персонажей. И уже третьим их совместным романом стал шедевр - «Три мушкетёра».
Впервые изучил «Мемуары господина д’Артаньяна…» именно Дюма, но сильно не впечатлился. Но именно Маке развил эту историю до шедевра!
После этого Маке в соавторстве с Дюма написал больше десятка произведений, самые известные из них: «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон», «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «Граф Монте-Кристо».
Маке имел поразительную работоспособность. Он выдавал по книге в год!
Три мушкетера, граф Монте-Кристо - Маке понял, что истории, которые лежат в их основе, можно докрутить и превратить в захватывающую книгу.
Он умел находить характеры и выбирать персонажей. Это на самом деле очень ценное умение - выбрать из обычных, на первый взгляд, историй и героев именно тех, кто будет цеплять читателя.
Но всего этого, как ни странно, не хватало, чтобы у Маке получались популярные продаваемые книги. Современники, которые читали оригиналы книг Маке до того, как их отредактирует Дюма, говорили, что они серые и унылые.
Видимо Маке брал интересные истории и описывал их как в жизни: с массой ненужных подробностей, без ярких поворотов сюжета и кульминации.
За это отвечал Дюма. По словам современников, персонажи под пером Дюма буквально оживали.
Дюма заставлял читателя следить за сюжетом, держал в напряжении до последних страниц!
Как говорил писатель Андре Моруа об их дуэте - «всё, что придаёт колорит и жизненность, исходит от Дюма».
Но без Маке Дюма бы прошел мимо истории д’Артаньяна и ему не хватило бы ни времени ни сил, чтобы написать столько книг.
Их дуэт мне напоминает работу над скульптурой. Выбор камня, основной силуэт, идею скульптуры подбирал Маке. А Дюма мелкими штришками оживлял ее, наделял эмоциями и характером.
А Дюма мелкими штришками оживлял ее, наделял эмоциями и характером.
Во время съемок фильма «Вертикаль» Владимир Высоцкий написал несколько альпинистских песен. С одной из них связан забавный эпизод.
Режиссер Станислав Говорухин несколько дней отсутствовал, куда-то уезжал по делам, а когда вернулся, то первым делом зашел в номер к Высоцкому и никого там не обнаружил. Он увидел на кровати
Перечитав эти строки раза два, Говорухин уже знал их наизусть. Он спустился в холл гостиницы и увидел Высоцкого, который сидел в буфете с гитарой, в окружении нескольких актеров. Не успели поздороваться, как Высоцкий похвастался, что написал великолепную песню для фильма и готов ее исполнить.
- Ну давай, - согласился Говорухин, который уже задумал розыгрыш.
Высоцкий ударил по струнам и запел: «Мерцал закат, как блеск клинка... » Не успел он пропеть и трех строк, как Говорухин прервал его:
- Да ты что, Володя! Ты шутишь... Это же известная песня, ее все альпинисты знают...
- Да не может быть! - не поверил Высоцкий.
- Как не может быть? Там дальше еще припев такой будет:
Отставить разговоры,
Вперед и вверх, а там
Ведь это наши горы,
Они помогут нам...
- Точно ... - растерянно сказал Высоцкий. - Ничего не понимаю... Слушай, может быть, я в детстве где-нибудь слышал эту песню, и она у меня в подсознании осталась... Эх, какая жалость! . .
- Да-да-да! - подхватил Говорухин. - Такое бывает довольно часто. .. Но, увидев вконец расстроенного Высоцкого, во всем признался.
Но, увидев вконец расстроенного Высоцкого, во всем признался.
Издав свой дебютный роман "Здрaвствуй, грусть! ", Франсуаза Саган получилa неплохой гонорар за книгу. Во времeна безденежья она обeщала себе первый доход "прогулять по-бешеному".
Ещё она мечтала купить квартирку, но отгоняла эти мысли: зарок есть зарок, надо исполнять.
И вот Франсуаза приехала "кутить" в курортные Онфлер
Саган обожала цифры 3, 8, 11. Проигравшись на 3-x и 11-ти, к утру она поставила всё на 8 черное и выиграла 300 тысяч франков.
Допив из горла самое дорогое шампанское, она поехала искать где отоспаться. Говорят, шампанское путает мысли, намерения и дороги. На глаза попался симпатичный особняк, из которого открывался живописный вид. Это была частная семейная гостиница.
Войдя, Саган поговорила с владельцем. Он сожалел, что гостиница переполнена, Франсуаза настаивала, что сильно пьяна и хочет спать. Владелец только пожал плечами, мол, ничего не поделаешь. Франсуаза спросила сколько стоит дом? Владелец ответил: "200 тысяч", на что Саган открыла саквояж, вывалила на стойку 300 тысяч и заявила заплетающимся голосом, что уже не хочет комнату, а покупает всю гостиницу.
Хозяин только и смог спросить: "A что делать с постояльцами? " Покупательница великодушно разрешила им остаться на лето, а особняк она заберет осенью.
Франсуаза Саган провела почти всю жизнь в этом доме, называла его "Дом моего сердца". Сегодня это дом-музей писательницы.
Летом 1892 года в компании друзей Конан Дойл отправился в Норвегию (поездка была организована, чтобы порадовать Туи, ждавшую ребенка).
На корабле Артур зря время не терял и учил норвежский язык, что бы больше познать эту страну.
Дойл был убежден, что отлично говорит по-норвежски. Он начал учить язык на корабле, дело пошло на удивление легко, и он не упускал ни единой возможности попрактиковаться. Как-то раз вся компания отправилась в горы на “стольяз”. (Это коляска для одного пассажира, а везет ее небольшой пони. ) Остановились пообедать в гостинице. Вскоре к ним подошел молодой офицер и что-то сказал по-норвежски. Конан Дойл кивнул и отошел с ним в сторонку.
Молодой человек был явно очарован Дойлом, а тот разливался соловьем, точно норвежский его родной язык. Когда спутники спросили у Дойла, о чем шла речь, он против обыкновения ответил весьма расплывчато и признал, что, разумеется, понял не все, но ему ясно, однако, что кто-то поранил ногу.
Обед закончился, и к входу подали коляски. Коляски Дойла не было. Он осведомился у официанта, где она, и тот сказал: но ведь господин одолжил ее молодому офицеру, чей пони захромал. Официант уверял, что Дойл несколько раз сказал “Разумеется, с удовольствием” и “Не стоит благодарности”. После этого у него поубавилось желания говорить по-норвежски.
8 июля 1968 года на советские экраны вышла первая экранизация произведения Ильфа и Петрова — двухсерийный фильм «Золотой теленок» режиссера Михаила Швейцера.
В период съемок исполнителя роли Остапа Бендера Сергея Юрского окружающие замучили советами, как правильно играть «великого комбинатора». Он не мог спокойно себя чувствовать ни в гостинице,
Юрскому, который в то время служил в ленинградском БДТ, приходилось жить в поездах, так как съемки проходили на «Мосфильме». Не случайно в одном интервью, которое он дал во время съемок, Сергей Юрьевич рассказал, что у него с Бендером появилась общая черта — железнодорожная болезнь. «Помните, когда у Бендера не было жилья, он садился в поезд и ездил неделями, — рассказывал Юрский. — У меня есть жилье, но с начала съемок я провел 50 ночей в поездах, курсирующих между Ленинградом и Москвой». При этом попутчики, зная, что Юрский снимается в роли «великого комбинатора», буквально замучили артиста советами. Так, однажды актер после спектакля в Ленинграде сел в «Красную стрелу», чтобы утром быть на съемках в Москве. Его попутчик представился инженером из Одессы и сразу начал излагать, каким должен быть фильм «Золотой теленок». Было два часа ночи, когда он категорически заявил Юрскому: «Ну, а теперь мы c Вами порепетируем! » Юрского спас стук в дверь их купе. «Я только на два слова, — сказал неизвестный. — Запомните, Остап Бендер никогда не улыбался! »
Писaтель Марк Твен и Оливия Лэнгдон прoжили вмeстe 36 лет.
Пoсле свадьбы Твен cказал свoему приятeлю: «Если бы я знaл, кaк cчастливы жeнатые люди, я бы жeнился 30 лет нaзaд, не тратя время на выращивание зубов». Твену тогда было 32 года. Они были очень разными людьми. Сэмюэл Клеменс — это настоящее имя Марка Твена — вырос в небогатой
Потерпев фиаско, стал писать рассказы. И сразу прославился на всю Америку. Тогда-то он и влюбился в прелестную Оливию — дочь богатого капиталиста. Марк влюбился даже не в девушку, а в её портрет. Приятель Твена показал ему медальон с изображением своей сестры и пригласил Марка погостить в своём доме. На второй неделе знакомства Твен сделал Оливии предложение. Он нравился ей, но девушку смущали возраст Марка — он был старше на десять лет и его неинтеллигентные манеры.
К тому же у Твена за душой не было ни гроша. Впрочем, наличие у него писательского таланта Оливия не отрицала. Тем не менее, она ответила отказом. Он снова сделал предложение. И снова получил отказ. На этот раз Оливия мотивировала его тем, что Твен недостаточно серьёзно относится к религии. На это Марк ответил, что по желанию Оливии он непременно станет хорошим христианином.
В душе девушка уже была готова стать женой Твена. Только он об этом не догадывался. Решив, что его положение безнадёжно, Марк уехал. Но по дороге на вокзал его коляска перевернулась. Твен сделал вид, что серьёзно ранен. Его привезли обратно. Оливия вызвалась быть сиделкой и, выслушав ещё одно предложение руки и сердца, сдалась.
После свадьбы Марк старался не огорчать жену. Оливия была глубоко верующей, Твен читал ей по вечерам Библию, а перед каждым обедом произносил молитву. Зная, что жена не одобрит некоторые из его рассказов, он не показывал их издателям. Писал в стол, не опубликовав таким образом 15 тысяч страниц. Оливия была главным цензором Твена. Она первой читала и правила его произведения. Однажды пришла в ужас от выражения, которое употребил Гекльберри Финн и заставила Твена убрать фразу. Она звучала так: «Чёрт побери! ». Дочь Клеменсов — Сьюзи — говорила так: «Мама любит мораль, а папа кошек».
Твен слушался жену во всём. Писал в одном из писем: «Я бы перестал носить носки, если бы она только сказала, что это аморально». Оливия называла мужа «седым юношей» и приглядывала за ним, как за ребёнком. А он был уверен, что силу, энергию и детскую непосредственность ему помогла сохранить только Оливия.
Ливи гордилась чувством юмора мужа. Однажды, читая какую-то книгу, Твен хохотал на весь дом. Оливия спросила, какой автор так его рассмешил. Марк ответил, что не знает, но книга очень забавная. Ливи взяла её, чтобы узнать имя писателя и прочла на обложке: «Марк Твен». Юмор выручал его в самых безнадёжных ситуациях. Он позволил Твену не опустить руки, когда выяснилось, что жена безнадёжно больна. По всему дому и даже на деревьях сада Марк развесил весёлые записки, чтобы рассмешить Оливию. На одном из посланий было дано указание птицам, когда им петь и насколько громко. Эта записка висела у окна спальни Ливи.
В их жизни было много трагедий. Смерть детей, банкротство Твена. Марка спасал его врождённый оптимизм, Оливию — христианское смирение. Они не мыслили жизни друг без друга. Говорят, что Твен ни разу в жизни не повысил на жену голос, а она ни разу не устроила ему скандал. Твен был готов защищать супругу от всего света, однажды чуть не порвал со своим близким другом, который решил подшутить над Ливи. А она, оставив все домашние дела, отправилась вместе с мужем в кругосветное плавание: за Твеном, тогда уже «шестидесятилетним юношей» требовался постоянный присмотр.
На один из юбилеев Оливии, Твен написал ей письмо, в котором были такие строки: «Каждый день, прожитый нами вместе, добавляет мне уверенности в том, что мы ни на секунду не пожалеем о том, что соединили наши жизни. С каждым годом я люблю тебя, моя детка, всё сильнее.
Давай смотреть вперед — на будущие годовщины, на грядущую старость — без страха и уныния».
Премьера Пятого элемента в 1997 году стала для Миллы Йовович настоящей точкой отсчета. Ей было всего двадцать два, это была ее первая крупная роль, и выход на красную дорожку Каннского фестиваля должен был звучать как громкое заявление. Милла выбрала платье Джона Гальяно из его египетской коллекции.
Образ получился вызывающим, ярким, дерзким. Толпа фотографов моментально сошла с ума — на таком консервативном киносмотре наряд выглядел почти вызывающим вызовом.
Но за кадром происходило куда более драматичное действие. В первые же секунды выхода платье начало разваливаться прямо на актрисе. Настоящий ужас для любой звезды — сотни объективов, вспышки, фанаты — и риск оказаться обнаженной в прямом смысле слова. Милла растерялась, и, честно говоря, ситуация могла стать одним из самых громких скандалов тех лет.
И вдруг на помощь пришла Деми Мур. Она была рядом, чтобы поддержать тогдашнего супруга Брюса Уиллиса, партнера Миллы по фильму. И именно у нее в сумочке оказался маленький набор для шитья, который она мельком захватила в отеле. Пока Бессон и Уиллис заслоняли Миллу от сотен фотографов, Деми буквально спасала наряд на ходу. Несколько быстрых стежков — и выход, который мог закончиться катастрофой, превратился в легенду.
История живет уже почти три десятилетия и звучит как напоминание: иногда звездный момент держится на одном маленьком стежке и человеке, который оказался рядом вовремя.
Премьера оперы Александра Сергеевича Даргомыжского "Русалка" состоялась 3 мая 1856 года в Театре-цирке и успеха автору не принесла. Петербургская публика, обожавшая по примеру Николая I итальянскую оперу, новаторских идей Даргомыжского не оценила. Впечатление от прекрасной музыки было испорчено слабой постановкой,
Композитор тяжело переживал неудачу и в отчаянии решил сжечь партитуру "Русалки". Он отправился в дирекцию Театра-цирка с просьбой выдать ему партитуру якобы для внесения поправок. Но чиновники от культуры, во все времена отличавшиеся чванством, слушать композитора не стали и ничего ему не выдали, поскольку не положено. "Русалке" счастливо удалось избежать огня. Между тем, об опере положительно отозвался видный музыкальный критик Александр Николаевич Серов, она очень понравилась Глинке, и не прошло и двух лет, как в Большом театре Москвы решили ставить "Русалку", как бы сказали сейчас, со "звёздным" составом: партию Мельника отдали выдающемуся басу Осипу Петрову, а партия Наташи досталась лучшей русской певице того времени Екатерине Семёновой.
Даргомыжский уже не помышлял о сожжении своей оперы, как вдруг в ночь на 26 января 1859 года начался пожар в здании Театра-цирка. Деревянное строение сгорело дотла, а вместе с ним партитуры всех хранившихся в дирекции русских опер. И только "Русалка" уцелела, потому что за две недели до пожара её партитуру отправили в Москву...
1 декабря 1887 года в «Британском Рождественском ежегоднике» был опубликован захватывающий детективный роман «Этюд в багровых тонах» с подзаголовком: «Из воспоминаний доктора Джона Уотсона, отставного офицера военно-медицинской службы». Читающая публика впервые узнала имя своего нового кумира: мистер Шерлок Холмс, великий сыщик, гений дедуктивного мышления. Вскоре стал знаменит и автор романа, 28-летний писатель Артур Конан Дойл.
Лондонский частный сыщик с Бейкер-стрит очень скоро стал восприниматься по правилам игры не столько художественным, сколько жизненным. Сам писатель, как это часто бывает, от восторга своих почитателей морщился, относился к книгам о Шерлоке Холмсе как к легкому чтиву, которому далеко до его, Конана Дойла, исторических романов. Публика же протестовала против авторских попыток покончить с этим корифеем дедуктивного метода. Приходилось продолжать. Причем, говорят в дело «оживления» Шерлока Холмса вмешались даже представители королевского дома…
Это он еще не знал, что скоро его героя заставят произносить чужой текст. Известная всем фраза "Элементарно, Ватсон!" не встречается у Дойла, ее придумали авторы радиопьес о Холмсе в 1930-е годы.
