мы втроем — моя бабуля (84 года, пенсия 3 тыс. рублей) мой кот Мурзик (безработный! увы!) и я — с зарплой "с копейки — на копейку".

И все бы хорошо — мелкими шагами потихоньку бы выкарабкались, да вот беда. Возвращаюсь как-то с работы, поздно, уствшая, замерзшая, а бабуля с порога жалуется — дескать, поломался ХОЛОДИЛЬНИК, старенький был уже, но тридцать лет исправно работал, и чего ему надо, зараза, на новый-то денег НЕТ, надо старый чинить...

Спрашиваю:

— А что случилось то?

Бабуся отвечает:

— Так у него громко и страшно мотор стал стучать, не иначе ВЗОРВЕТСЯ! Мастера вызывать надо!

Я в тоске курю на кухне, сама думаю: "Господи, ну где же справедливость? Ну почему сейчас? Ты нас решил совсем по-миру пустить?"

Но делать нечего. Говорю:

— Я завтра работаю, вызови сама, пожалуйста, денег на ремонт найдем...

Сказано — сделано. На следующий день, наскребла финансов у коллег, возвращаюсь домой, готовая к самому худшему...

Открывает бабуся, радостная такая...

Спрашиваю:

— Ну, какие новости?

— Мастер приходил. — отвечает — Представляешь, оказывается за холодильник крышка от кастрюли упала, прям между мотором и стеной и при вибрации вот так сильно тарахтела... Ремонтёр вынул её, крышку-то, все и смолкло. Мурзик уронил ее туда, наверное, крышку-то...

Я почти с облегчением вздохнула — все платить меньше...

— Сколько? — спрашиваю. "

— Мастер поржал. Ушел. Денег НЕ ВЗЯЛ! — отчеканила бабуся

P. S. Сейчас живу и работаю в столице. Имею достойную зарплату. Отзовись добрый мастер, чем можем — поможем!

было пересесть в ночной скорый на Ленинград, ещё несколько часов. Лето, ранний вечер, полупустой вагон, портвейн, закуска, неспешный разговор, колёса весело стучат. Лес, поля, мосты через речки (на них колёса стучат по-особенному), провинциальные песчаные перроны… Едем… Хорошо.

Часа через полтора остановились на очередной станции, маленькая такая, даже вокзала нормального нет. Я в окно посмотрел, а там, прямо напротив меня, стоит длинноногая девчонка в лёгком платье, а низкое уже солнце так сзади её освещает, что просто неописуемой красоты картина получается. Платьице короткое, да ещё солнцем просвеченное, а девчонка молоденькая и очень симпатичная: юная нимфа в золотистом ореоле. Вокруг озабоченные тётки с сумками, мужики сельские полупьяные, а она стоит эдак независимо, типа встречает кого-то. На самом-то деле, конечно, просто пришла "к поезду" – нехитрое периферийное развлечение: пассажирские поезда два раза в день ходят, утром и вечером, вечерний поезд – повод для местных аборигенов "выйти в люди", время сбора молодёжи. И тут девчонка глаза на меня подняла. А я, восхищённый, не удержался и… Вот как дальше написать? "Показал ей большой палец? "

Пошловато звучит. Начинаю понимать писателей. Хочешь рассказать про высокие чувства, яркие эмоции и красивые жесты, а слова подводят...

Короче, я показал ей руку, сжатую в кулак, с оттопыренным до предела большим пальцем. Хороша, мол, красотка!

Девчонка чуть отвернулась, делая вид, что ничего не замечает, потом снова на меня посмотрела, потом попыталась нахмуриться, одновременно её веснушчатая физиономия начала расплываться в улыбке и, наконец, глядя на меня, она заулыбалась по-настоящему. Открыто, благодарно и радостно.

Немая картина за окном стала абсолютно совершенной и завершённой: девчонка счастливо улыбалась мне, а на лице её читалось: "Да, это я! Да, вот я какая! Спасибо, что заметил!". Поезд тронулся, брат лукаво подмигнул мне, и мы накатили ещё по полстаканчика.

Счастливые минуты. Мы их не замечаем, лишь иногда, через много лет, понимаем, что это были они. Залитый закатным солнцем жёлтый перрон, гордая свой юной красотой девочка, оставшаяся на нём, весёлое постукивание вагонных колёс и живой брат Колька рядом…

луки, строили вигвамы и всей душой ненавидели "подлых бледнолицых". И лишь потом выяснилось: кумир — не индеец, а серб, спортсмен и каскадер, который всю жизнь пытался сбежать от этого образа. Но так и не смог — потому что стал легендой. Давайте узнаем о судьбе Гойко Митича...

Гойко Митич родился 13 июня 1940 года в сербском Лесковаце. Когда фашисты оккупировали Югославию, его отец ушел в партизаны, а маленького Гойко мама увезла в глухую горную деревню.

"Я не был испорчен цивилизацией, — вспоминает актер.

— Лазил по деревьям, с шести лет скакал на лошади без седла. Воспитывали меня бабушка, мама и природа".

Он подавал надежды в спорте (даже входил в сборную Югославии по гребле), учил русский и немецкий и планировал стать тренером. Но судьба распорядилась иначе.

В институт физкультуры пришли представители кинематографа искать каскадеров для фильма "Ланселот и Гвиневра". Атлетичного Митича заметил сам Корнел Уайлд: "Ты похож на меня. Будешь моим дублером? "

Так Гойко выполнил свой первый рискованный трюк: падение с лошади в полном рыцарском доспехе под копыта сотен всадников.

Позже его пригласили в вестерны по романам Карла Мая об индейце Виннету. Митича густо красили морилкой, надевали парик — и получался идеальный "краснокожий". Он считал это веселым подработком, пока в 1965 году на него не положили глаз режиссеры с киностудии ДЕФА (ГДР).

Они задумали снять свой вестерн — "Сыновья Большой Медведицы" — и искали главного героя.

Звонок, который перевернул жизнь, застал Гойко в дверях — он собирался на лыжную прогулку. Неохотно согласившись приехать, он услышал вопрос: "Умеешь скакать на лошади? " — "Могу прямо сейчас показать" — ответил Митич на хорошем немецком.

"О, он и язык знает! " — обрадовались режиссеры. Так он получил главную роль.

Фильм стал сенсацией: его посмотрели 10 миллионов из 17-миллионного населения ГДР. А последовавшие "Чингачгук — Большой Змей" и "След Сокола" запустили в СССР настоящую "индейцеманию".

Мальчишки разрисовывали лица гуашью, а девчонки вздыхали по мускулистому, молчаливому герою с голосом Владимира Дружникова.

Митич переехал в ГДР и сыграл вождей в 12 фильмах ДЕФА. Он так проникся судьбой индейцев, что даже участвовал в написании сценариев. Но в какой-то момент ему захотелось все закончить.

Он даже попросил убить своего героя. Просьбу выполнили, но после шквала гневных писем от зрителей персонажа пришлось "воскресить".

Актер пытался доказать, что он разноплановый: играл Спартака, Робина Гуда, советского разведчика, снимался в фантастике и даже был Дедом Морозом. Но шлейф "главного индейца" тянулся за ним неотступно.

Ирония судьбы: в Америке его приняли как своего. В одной из резерваций шаман провел над ним ритуал и дал имя Волк.

"Ты подарил мне гордость за мой народ. Ты — наш герой! " — сказал старый индеец.

С таким обаянием и славой романы были неизбежны. Митич откровенно называл себя "хроническим бабником". Самые известные его увлечения — Барбара Брыльска (партнерша по "Зоркому Соколу") и немецкая актриса Рената Блюме (впоследствии вышедшая замуж за Дина Рида).

У актера есть дочь Натали (1992 г. р.) от романа с итальянкой. Но семья, по его словам, — не его путь:

"Я всё время много работал. Жена, семья — это не мой путь, но я ни о чем не жалею".

Сейчас 85-летний Митич живет в Берлине с подругой, чье имя держит в тайне, с улыбкой отмечая: "В моем вигваме тепло".

Несмотря на возраст, Митич в отличной форме. Он называет себя "молодым стариком": плавает в реке круглый год, гребет на каяке, ездит на велосипеде и ныряет в прорубь.

"Груза прожитых лет я не чувствую. Возраст воспринимаю спокойно — в каждом есть свои прелести. Надо жить в гармонии с собой, без злости. И от каждого дня получать добрые эмоции" — говорит он.

И добавляет, что еще не поставил точку в карьере: "Планы сняться в хорошем кино были и есть. Поживем — увидим".

же слышу, что ты врешь. Кому бы ты там не звонила, тебе не поверят", — и начал мне советы давать, как придумать идеальную ложь.

Мы разговорились, стали созваниваться каждый день, общались просто часами обо всем на свете, делились своими проблемами. Я знала, как его зовут, его возраст, что живет на другом конце города и учится в универе на последнем курсе. Ни один из нас никогда не предлагал встретиться — это было просто ни к чему, так как разница в возрасте составляла почти семь лет.

Мы общались почти год, потом звонки становились все реже и реже, мы просто уже, наверное, все знали друг о друге, и темы для разговоров иссякли. Последнее, что он мне сказал, что через пару недель у него защита диплома, а потом он пойдет в армию. Больше мы никогда не созванивались.

Спустя четыре года я стою в огромной очереди в магазине, а передо мной парень с девушкой. Он начал что-то весело рассказывать ей, и тут я понимаю, что это он: голос, манера речи, смех. На вид по возрасту тоже подходит. Окончательно убедиться мне помогли слова этой девушки, когда она назвала его по имени.

Очень сложно описать мои эмоции в этот момент, я просто стояла в оцепенении, улыбалась, даже дрожь прошла по телу. Мне почему-то стало так радостно и тепло, я увидела перед собой человека из далекого прошлого, которому я когда-то рассказывала абсолютно все, что было у меня на душе, который так же делился совершенно всем со мной; и вот он стоит передо мной веселый, счастливый, и он никогда не узнает, что прямо за ним стоит кто-то, кому он однажды открыл свою душу. Мысленно пожелала ему и девушке огромного счастья и ушла, испытав при этом неимоверную радость)

ну а в данном случае это Рейхстаг был.

И вот командир нашего отряда совещается со своим штабом.

Разрабатываем план приступа — а оружие у обеих сторон самоделки деревянные, шпонками стреляют.

Попали — считай убит.

— Надо их обесточить!

Пришла командиру в голову гениальная идея. Свет вырубить!

Сразу на приступ, врываемся в катакомбы, и в темноте переходим в рукопашку.

План казался гениальным. А быть подрывником-диверсантом приказали мне.

Подошёл я к этому делу творчески. Обесточить, так обесточить.

Подобрал на свалке металлическую рамку с крючьями, и задними дворами по приставной лестнице на крышу кочегарки забрался.

Прямо передо мною провода от столба к кочегарке провисают.

Недолго думая крикнул своим — на штурм!! И метнул рамку в провода, где она крючьями и зацепилась, обеспечив короткое замыкание.

Успех штурма был ошеломляющий!

Провода трещали и искрились, свет потух не только в кочегарке, но и в окрестных домах. Подразделения СС в панике покинули рейхстаг, а с крыши я спрыгнул, позабыв про лестницу.

Что было потом лучше и не вспоминать.

Родители отлавливали нас, разбежавшихся по окрестному лесу, бригада электриков составила акт о хулиганстве, а батя отлупил меня ремнём.

Но я не жалею, Рейхстаг был наш.